Реванш старой девы, или Как спасти репутацию (СИ) - Семина Дия - Страница 27

Поспешно спускаюсь по лестнице, если бы не хромота, так и вообще слетела бы как девочка через две ступени, но в фойе пришлось остановиться.

— Дмитрий Михайлович, доброе утро! Вы так рано, есть какие-то новости?

Дмитрий вошёл с улицы, слегка припорошённый снегом, остановился и не сразу, но всё же ответил:

— Доброе утро, да как сказать, новость-то есть. Мы уже опознали этого человека, и самое ужасное, он один из старших советников Тайной канцелярии, подумать только, какую власть имел все эти годы.

— Так вы его взяли? Ох, он же может помереть и занять любое тело и снова потеряется? — сама же и отвечаю на свой вопрос. Наш преступник – неуловимый.

— Пропал, на шаг впереди нас идёт, уже дали команду искать тело. Но у Михаила тоже всё без изменений, попытки в него подселиться не было. Я теперь переживаю за тебя, Ксения, что, если он решит отомстить. А ты куда одна отправилась?

— Спонтанно за Алексеем, после все вместе поедем в Торговый комплекс, думаю, что среди людей старый канцлер ничего делать не решится, нападать в Торговом центре глупо…

— Да кто его, старого дурня знает. Как ему припечёт. Уж историю Татьяны ты знаешь? Зинаида не побоялась и кислоту в ход пустить. Может быть, всё же с нами? Пока дело не уляжется?

В этот момент я вдруг настойчиво ощутила потребность увидеть Алексея. Сама не поняла, откуда такое резкое, навязчивое чувство. Не дожидаясь, пока Дмитрий сцапает меня и не оставит около себя, побежала к выходу:

— Мы сейчас приедем в Торговый комплекс, не волнуйтесь!

— Ох, егоза! Ксения, осторожнее, карету мою возьми, там кучер опытный!

— Хорошо! — крикнула уже из двери, и не останавливаясь побежала на угол особняка, где стоят под небольшим декоративным навесом наши кареты.

— Добрый день, Дмитрий Михайлович сказал, что я могу с вами проехать в дом Орловых.

— Конечно, барышня, сейчас помогу, да куда ж вы, как ящерка, уже и запрыгнула, вот непоседа! — по-доброму проворчал кучер, не успел подойти, как я уж сама и дверь открыла, и влезла в тёплую «кабину» экипажа.

— Но, родимые! Домчим девицу-красавицу!

Он и правда домчал меньше чем за десять минут.

— Спасибо огромное, подождите здесь, если что, то я выйду и отпущу вас, доедем в карете господ Орловых.

— Как скажете, барышня!

Сама не понимаю, почему так спешу, меня словно стая волков гонит, из-за проклятой хромоты чуть не свалилась на обледенелой мостовой. И всё равно бегу…

— Сударыня, как о вас доложить? — в парадной особняка Орловых меня притормозил дворецкий, да с таким видом, словно я феминистка на саммите глобалистов, пытаюсь прорваться через заграждение и нарушить все мыслимые и немыслимые запреты.

— Алексей Петрович дома? Я к нему, точнее, за ним.

— Он недомогает, Пётр Гордеевич уехал по срочному делу, боюсь, что Алексей Петрович не сможет вас принять!

Ух, с каким чопорным видом он меня попытался отшить. Прям вахтёр!

Вспоминаю про толику надменности, о которой говорила Наташа, поднимаю голову и заявляю:

— Я Ксения Михайловна Романовская, первая дочь Великого Князя Михаила Александровича, если вы сейчас же не пропустите меня к жениху, то я не знаю, что с вами сделаю. Но точно ничего хорошего, сейчас же проводите меня.

На секунду он потерял дар речи, потом вздрогнул, и уже максимально учтиво пригласил:

— Прошу простить мою неосведомлённость, следуйте за мной, пожалуйста!

Боже, как хотелось его толкнуть в спину, чтобы он живее передвигал ногами. Бесконечно долго поднимались по ступеням на третий этаж, потом ещё медленнее шли по коридору, и наконец, вот она заветная дверь в покои Алексея.

— Откройте, у вас есть ключ? — мы пришли и стоим у двери, дворецкий смотрит на меня, я на него и не выдерживаю, начинаю ворчать, словно мне снова лет так восемьдесят.

— Сударыня, неужели вы собрались вот так войти в комнату к неженатому мужчине?

— Вы правы, верхнюю накидку нужно снять, — добиваю своей прямолинейностью смущённого «мужчину» и снимаю шаль, накидку и вместе с муфтой отдаю ему.

Не дожидаясь новых «уроков нравственности», открываю «запретную» дверь в мужскую спальню.

Алексей лежит в постели и постанывает.

— Боже мой, он болен, а вы ничего не сделали? Где Пётр Гордеевич?

— Уехал за лекарем! — виновато простонал «сопровождающий», и его гонор совершенно развеялся.

А у меня появилось устойчивое ощущение связи с женихом, удивительно, но я на расстоянии почувствовала, что ему плохо. Сначала показалось, что холодная ночь на кладбище стала причиной болезни. Но он крепкий парень, уж ему-то грех жаловаться на здоровье.

— Так, принесите тёплую воду, полотенце, — дотрагиваюсь до влажного лба Лёши, ожидая ошпариться, но нет, его лоб ледяной, руки тоже ледяные. Это не жар от простуды или гриппа, а нечто другое, его срочно нужно согреть. — Принесите горячий чай на травах с мёдом, или если есть глинтвейн, да не стойте же как истукан, честное слово, ну что за тормоз…

Дворецкий, наконец, ушёл исполнять мой приказ.

— Лёша, милый! Это я, Ксения…

Шепчу ему на ухо, может быть, моё присутствие хоть немного заставит его очнуться, хоть бы расспросить, что произошло, сосульки он что ли грыз. Не сразу, но он приоткрыл глаза, долго посмотрел на меня, пытаясь признать, или «пробиться» сквозь дурноту, я прекрасно помню своё такое же состояние перед смертью. Это очень похоже на агонию.

Но почему?

Кажется, я знаю ответ, но боюсь его принять.

— Ты! Вот и встретились, как ты похожа на мать…

— Ах ты тварь! Ты решил занять тело моего любимого? Сволочь паршивая, а, ну убирайся…

Я бы и грубее прикрикнула, но боюсь спугнуть настоящего Лёшу, чувствую, что он ещё там и борется. Это ровно такой же момент, о каком вчера рассказал отец.

— Я выбрал его, сильный, молодой, и станет твоим мужем, а потом новым канцлером. Так, я получу всё, и тебя, и власть. И превращу твою жизнь в ад…

Он открывает рот и хрипит, как чревовещатель, будь моя воля, голыми руками бы скрутила эту пакостную душу. Но увы, я бессильна и понятия не имею, что делать. Разве только срочно кого-то послать за отцом Элизабет.

Но надеяться, что этот заторможенный камердинер поспешит и успеет привести помощь, я не могу. Он за чаем и полотенцем будет час ходить.

Пришлось импровизировать, заболтать, уговорить, обмануть, старый канцлер, кажется, так и не понял, с кем имеет дело:

— Я не Ксения! Присмотрись, я такая же, как ты, только настоящая, меня сюда ангелы направили, видишь? Присмотрись получше. Я тебя слышу и вижу, покажись мне.

Кажется, я заметила серую тень, буквально на мгновение, он отделился от страдающего Алёши и снова спрятался.

— Ты-ы-ы-ы врёшь. Этого не может быть…

— Я никогда не вру, я пришла из другого мира, там есть чудеса техники, самолёты, автомобили, телефоны, медицина, прогресс такой, что тебе и не снилось, и столько всяких возможностей, можно жить вечно, а какие там восхитительные тела. Но тебе это не светит, мы нашли твой труп, ты ведь знаешь об этом? Тебе осталось существовать до весны, потом тело начнёт гнить и утянет чёрную душу за собой в ад. А я помогу душе Алёши вернуться.

Вру и не краснею, очень надеюсь, что никто, кроме старого канцлера не слышит этот бред.

Тело моего жениха вдруг содрогнулось, а потом выгнулось, он словно на мостик встал, запрокинув голову. Ему так плохо, судороги скручивают тело, Лёша сопротивляется. Но канцлер – враг опытный, сильный и безжалостный.

— Я могу отнести тебя в другой мир! Правда, могу, я проводник, тебе лишь нужно перейти на меня, слышишь? Эй! Канцлер, иди ко мне, такой счастливой и роскошной жизни ты больше не получишь…

Наклоняюсь и жадно целую в приоткрытый рот Алексея, у меня есть план, бредовый, но думаю, что несколько минут продержусь…

Поцелуй затянулся. Конечно, жених не смог ответить мне страстью, но внезапно я почувствовала ужасную тошноту. Канцлер прикоснулся ко мне, любопытство подвело эту тёмную тварь. А я мысленно продолжаю рисовать картинки из нашей «счастливой» жизни в чудесном мире. Кажется, он попался на каком-то из кадров фильма с брутальным, накаченным мужиком, уж такое тело в этом мире трудно найти.