Реванш старой девы, или Как спасти репутацию (СИ) - Семина Дия - Страница 25

Он написал вот это письмо моей жене, что у меня есть любовница, и живёт она в Италии, вот-вот родит ребёнка, и я скоро пожалуюсь на суровый климат Балтики и сбегу к любимой…

Канцлер знал о жестокости Вилли, и она поступила так, как он и планировал. Тайно отправила убийц. Китти, должно быть, только родила, и погибла от яда, а тебя забрал какой-то доверенный монстра и поселил в семье Перовых. С этого момента, ты стала заложницей. Мне сообщили, что моя дочь будет жить пока я останусь с Вилли. Канцлер всё ещё надеялся занять моё тело. Но для этого я должен был вернуться в Петербург. Но я не возвращался, записки с угрозами перехватывала Вилли, я лишь догадывался, что ты где-то есть на этом свете, но поиски не увенчались успехом.

Последняя попытка выманить меня, это второе письмо, в котором указан адрес и твоё имя. А ещё угрозы. Если я не вернусь, то тебя убьют. Видать, то тело, какое занял канцлер, износилось и заставило его действовать. Вилли слегла. Ей уже совершенно безразлично всё, что происходит вокруг, лишь бы день прошёл без боли. И письмо, наконец, попало ко мне. А потом я нашёл и первое, о чём уж говорил. Едва сдержался, чтобы не придушить эту гадину подушкой, когда понял, что именно она распорядилась убить Китти.

Мы с тобой встретились весной, и в сердце всколыхнулся ужас прошлых событий. Сначала мной овладела жалость к себе, ведь я прожил жизнь в ненависти. Долг, родина – эти слова великие, но, когда остаёшься один на один с собой, боль начинает сдавливать сердце. Но разве сравнятся мои страдания с твоим адом. Когда узнал, в каких ужасных условиях живёшь ты, с трудом сдержался, чтобы не сослать Перовых на каторгу. Я рассказал тебе историю любви, приукрашенную, и романтичную. Но ты обиделась и имела на это право. Ушла, кинув мне, что когда любят, не оставляют, а я предатель…

Каждое слово заслуженное.

У нас случилась ещё одна короткая встреча перед самым моим отъездом, и ты сжалилась. Сказала, что много думала и возможно сможешь простить. Я написал тебе адрес моего хорошего товарища, его жена очень добрая женщина, и они могли о тебе позаботиться так, чтобы не привлечь опасного внимания. Видимо, Перовы отобрали у тебя и адрес, и деньги.

Но ты написала книгу, и какая-то Ирен Адлер сделала нашу историю достоянием общественности. Подставив тебя под новый удар старого канцлера.

Я чувствую, что он где-то рядом. Но так и не смог его распознать в нашем окружении. Любой может быть опасен для тебя, моя девочка. Но я решил объявить тебя своей дочерью. Наша связь с Китти была до свадьбы с Вилли, в книге ты написала про венчание. По сути, если закрыть глаза на детали, то ты моя законная дочь от первого скоропостижного брака. Я знаю, что Перовы отобрали у тебя все документы, и ты не могла уйти от них. Но тебе больше не нужно то постыдное отчество и фамилия людей, не стоящих ни единой твоей слезинки. Вот твои новые документы. Прошу, прими и позволь официально признать тебя дочерью.

Он достал из папки небольшое удостоверение личности и ещё какие-то бумаги и протянул мне:

«Ксения Михайловна Романовская»

Далее дата рождения и место Флоренция, Италия. Остальные бумаги я прочитать не успела. С трудом понимаю, что происходит, мне нужно радоваться?

Но, с другой стороны, если я дочь такого человека, моя жизнь в корне изменится, и как тогда быть нам с Алексеем? Я ещё смогу пережить, наверное, но точно не уверена, а влюблённый Лёша не переживёт разлуку.

Михаил снова делает это, разбивает сердца влюблённых своим неуместным вмешательством.

Не успеваю высказать своё волнение по этому поводу, как Дмитрий решил, что документы, фамилия, и признание меня дочерью подождут, сейчас есть гораздо более серьёзные проблемы. Ведь они уничтожили тело колдуна, и ему самое время подселиться в долгожданное тело моего отца…

— Ваше Высочество! Прошу меня извинить, буду краток. Перед тем как я начну вас запугивать, отправьте надёжного человека в католический храм и пригласите сюда господина Фридриха фон Экхарта, и пусть барон возьмёт с собой всю атрибутику и смену одежды, ему неотступно подле вас придётся прожить дня три, а может быть и пять.

Михаил странно посмотрел на Дмитрия, чувствую, что мы уже начали запугивать моего отца, а ведь толком ничего не пояснили.

— К чему это? Простите, не понимаю…

— Михаил Александрович, ситуация, похожая на описанную вами, уже происходила ранее. В нашей реальности несколько таких попаданцев, но случайных. Они пришли из иного мира после смерти, очнулись в чужих телах. Такие же истории описал нам экзорцист фон Экхарт, прошу не пугайтесь. Эти люди почти всегда приличные и миролюбивы. Мы только не могли понять тот путь или способ, каким попаданцы-подселенцы к нам попадают. Ксения предположила, что есть какая-то могила колдуна, как отправная точка или маяк, на какой, сами того не ведая, прилетают души. Мы решили проверить эту версию и нашли некоторые совпадения, человек подходит под описанный вами образ канцлера, если он открыл этот тоннель между мирами, то действительно опасен. После нескольких дней поисков, мы вычислили старинный склеп и вчера его вскрыли. В гробу очень старое тело, но практически не тронутое тленом, словно уснувший, некто Строганов, и дата 17 век, год не указан, но по странному совпадению, вчерашнее число, он словно предчувствовал, что именно в этот день мы его приговорим. Другими словами, вы сейчас в большей опасности, чем когда-либо, потому я и попросил вас послать за экзорцистом.

Дмитрий постарался обогнуть острые углы и не упоминать наше с девочками попаданство, да и про другой мир сказал слишком размыто. Наверное, Михаил посчитал, что мы имеем в виду тонкий план, и мир теней, так даже лучше, не горю желанием объясняться ещё и по этим непростым вопросам.

Его Высочество, кажется, волнует совсем другой вопрос:

— Кхм, и что вы сделали?

— Провели обряд и захоронили так, как нужно, святая земля должна утянуть в ад демоническую душу, но беда в том, что сейчас зима, и процессы замедляются, сколько он ещё останется активным непонятно. Подробности оставлю при себе. Но наш доблестный экзорцист уверил, что канцлер или некто Строганов всё равно почувствует себя намного хуже и сил ему на новые подвиги не достанет. Скорее всего, он предпримет ещё одну попытку захватить ваше тело, потому я и прошу, отправьте срочно надёжного человека за бароном Экхартом, он единственный сможет вас защитить.

Дмитрий повторил просьбу, но Михаил медлит:

— Значит, вы поверили в мой мистический рассказ? — голос принца дрогнул. Кажется, он сам уже не верил в то, что рассказывал. Потому что времени прошло слишком много и всё указывает на его хитроумную попытку скрыть факт насилия над Китти.

— Да, мы вам верим, и более того, у нас есть доказательства. Да и свидетели, имена которых лучше оставить в тайне. Так вы пошлёте за бароном?

— Да, да! Конечно! Сейчас распоряжусь.

Отец вскочил и крикнул своего адъютанта, видно, что теперь им движет животный страх самосохранения, он не лукавил, когда рассказывал свою историю, и реально пережил те ужасные испытания.

Несколько минут потребовалось, чтобы Дмитрий написал записку барону, а Михаил подписал пропуск во дворец. Внезапная суета немного оживила нас, вывела из оцепенения. Но страх перед мистическим «канцлером» не отпустил.

— Я могу посмотреть на обе записки? — как только дверь за адъютантом закрылась, мне в голову пришла одна идея.

Даже не идея, а факт, доказанный опытным путём. Я сама пишу так, как писала в своём мире, и мои записи отличаются от записей настоящей Ксюши. По сути, я могла бы заявить, что вообще не писала тех тетрадей, и потребовать графологическую экспертизу, чтобы от меня отстали с авторством.

— Да, конечно, что ты хочешь понять? — Дмитрий пододвинул ко мне листы бумаги.

— Почерк. У подселенца или попаданца почерк меняется. Вот смотрите, эти две записки написаны одной рукой. Но старое письмо написал более молодой человек, шрифт уверенный, твёрдый, и слегка щёгольский. Заметили? Вот здесь несколько лишних завитушек? А вторая записка написана спустя почти двадцать три года. Стиль очень похож, но уставший, рука плохо держит перо, возможно, у него болезнь суставов. Но эту записку он не смог доверить никому, даже секретарю, и написал сам. Он уже старик, и это улики. И кроме того, если найти бумаги старого канцлера и сравнить.