Зверь (СИ) - Горская Ника - Страница 21

Простой по своей сути вопрос, но ответа на который я не знаю.

-- Что ты хотел? – намерения изливать ему душу нет, поэтому хочу узнать цель его звонка и как можно скорее закончить этот разговор.

В трубке раздаётся протяжный вздох.

-- Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, - это вряд ли, но переубеждать его не собираюсь, - и поверь если бы можно было поступить иначе я бы это сделал.

-- Ты позвонил чтобы оправдать себя? – раздражение в голосе даже не пытаюсь скрыть.

Готова плеваться ядом в открытую.

-- Нет, я позвонил сказать тебе что у Шакурова временный запрет на приближение к тебе.

Данная информация тяжким грузом оседает где-то внутри. В причинах этого чувства разбираться не хочу. Оно давит ледяной глыбой, сковывает дыхание, замораживает все чувства, кроме одного… острого, колючего страха.

-- Запрет вынесен до следующего слушания, но я буду настаивать на продлении ограничения. Если суд примет решение ужесточить меру пресечения на постоянной основе, то твоё слово будет решающим.

Его слова проникают сквозь хрупкую броню, раскурочивая внутренности.

Становится нечем дышать.

Я не нахожусь с ответом, потому что у меня в голове не укладывается услышанное.

-- Лера, тебе нужно будет ответить согласием, – продолжает Бережнов, не дождавшись моей реакции. - Это упростит тебе жизнь. Шакуров больше не сможет влиять на тебя, по крайней мере если попытается, то понесёт за это серьёзное наказание.

Прикрываю глаза и тру пальцами висок.

Немыслимо.

Дышу через раз. Меня корёжит от бессильной ярости.

-- Ты слышишь, что я говорю?

Впервые в жизни мне хочется послать Лёню. Не делаю этого только потому, что до конца не разобралась в своих чувствах и не понимаю как в сложившейся ситуации поступить правильно.

-- Я не хочу принимать в этом участие. – произношу уверено.

-- У тебя нет выбора, Лера. Я лишь озвучиваю перспективу. Тебя вызовут в суд в любом случае.

-- Зачем ты это делаешь? – спрашиваю, потому что действительно хочу понять.

Складывается ощущение будто Бережнов преследует собственную выгоду очерняя Айдара.

-- Шакуров очень опасен. Жаль, что ты до сих пор этого не поняла. – он замолкает и я слышу, как чиркает зажигалка. - Ты не представляешь, на что он способен. Я пытаюсь тебя защитить, уберечь.

-- Бред какой-то.

Не хочу слушать всё это.

Отключаюсь.

Меня тошнит от лжи, манипуляций, от этих вечных разборок между оборотнями. Я хочу просто жить нормальной жизнью, подальше от всего этого…

Айдар

Пальцами отстукиваю определённый ритм по металлической столешнице.

Стол, за которым я сижу, и пара стульев - вся мебель что находится в этой комнате.

Мерное постукивание разбавляет гробовую тишину, это немного сбавляет уровень моей ярости. По крайней мере, мне не хочется разнести эту убогую конуру по кирпичику. Но желание вцепиться в глотку малолетнему недоумку и вытрясти из него всю душу никуда не делось.

За всю свою далеко не законопослушную жизнь я ни разу не находился в такой западне, в которую угодил сейчас. Парадокс, блин. Наркотики, оружие, нелегальные сделки – было, проходили. А вот так, чтобы тебя подставили, предали, да ещё и с использованием твоей же сути… Это даже для меня за гранью.

И как допустил всё это до сих пор не понимаю.

Расслабился, поверил в свою неуязвимость?

Я ведь с самого начала знал, что гадёныш копает под меня.

Но недооценил, списал на юношеский максимализм. Думал, что смогу контролировать ситуацию, держать пацана на нужном мне расстоянии.

И теперь сижу здесь, в этой дыре, с клеймом преступника и совершенно безрадостной перспективой. Я отдаю себе отчёт что даже при самом благоприятном исходе вердикт мне не понравится.

Оборотни дорожат связью истинных. И сейчас для совета старейшин я предатель двуликих. Не признать свою пару – это худшее из возможных преступлений, нарушение главного волчьего закона.

Это благо что моему адвокату удалось найти основания для предотвращения возбуждения дела касающегося бывшей истинной, иначе исход для меня был бы один…

Но я не питаю иллюзий. Знаю, что ничтожество, плетущее интриги, не успокоилось, и я не сомневаюсь, что он попытается вытащить это дело снова.

И это хреново.

Постоянные мысли о Лере сводят с ума. Они роятся в голове, жалят и не дают покоя. Каждый раз, когда думаю о ней, сердце сжимается от вины и сожаления.

Её обескураженный взгляд, когда Бережнов на слушании сообщил что она моя пара. Этот момент остро врезался в память. Столько тоски, неверия и боли было в её глазах, что становится тошно от самого себя.

Я всего лишь хотел уберечь её, но сделал это максимально гадко. Признаю, но изменить что-либо уже не в силах.

Блокирую будоражащие нутро мысли, как только открывается дверь и в комнату допроса входит Бережнов. Смотрю на него исподлобья, сохраняя внешнее хладнокровие, но наверняка в глазах плещется ненависть.

Парень уверенной походкой приближается к столу, за которым я сижу, и небрежным движением бросает на его поверхность пластиковую папку.

Сжимаю до хруста кулаки, подавляя мгновенную вспышку агрессии. Костяшки белеют, вены вздуваются, и кажется, что ещё секунда, и я сорвусь.

Я, без преувеличения, мог бы одним точным выпадом переломить ему хребет. И удовлетворение от этого было бы невероятным. Но не делаю этого лишь потому, что знаю, что его смерть лишь усугубит ситуацию. Хоть и желание поквитаться с ним манит неимоверно.

Я обязательно сделаю это. Позже.

-- В этой папке твоя свобода. – говорит, становясь по другую сторону стола и обхватывая пальцами перекладину спинки стула. – Доказательство «особых обстоятельств», повинуясь которым ты действовал.

Голос спокойный, ледяной. Говорит так уверенно будто точно определил мои болевые точки и знает на что давить.

Усмехаюсь.

-- И как это понимать?

В его играх я участвовать не намерен, но готов послушать для чего он это всё делает.

-- Шакуров, ты не глуп и знаешь, что тебе вынесут обвинительный приговор.

Высокомерная улыбка скользит по его лицу. Вот оно, начало представления.

-- Тебе всего лишь нужно принять мои условия и подписать кое-что.

Чувствуя себя хозяином положения Бережнов, засовывает руки в карманы брюк и неспеша прохаживается по комнате.

Я не настаиваю на продолжении, хоть и уверен, что именно этого он от меня и ждёт. Мелкий страж, который, по всей видимости, в будущем станет полноправным карателем, вызвал меня на допрос по собственной инициативе, и он не уйдёт отсюда, пока не скажет мне всё, что хотел.

И я убеждаюсь в своей правоте спустя минуту.

-- Я готов предоставить суду доказательства твоей невиновности, если официально откажешься от Валерии.

Его слова - будто удар в грудину.

Неожиданный, болезненный.

-- Что ты сказал? – прищурившись, слежу за каждым его движением.

-- Тебе она не нужна, мы оба это понимаем. Иначе бы ты давно сделал её своей. – сучёныш упирается ладонями в столешницу, пытаясь возвыситься надо мной, несмотря на стол, стоящий между нами.

-- А тебе значит нужна? – спрашиваю обманчиво спокойным голосом.

Красная пелена застилает всё перед глазами. Картинка плывёт. Контроль ускользает, разум меркнет. Остаётся только желание убивать.

-- А вот это уже не твоё дело. – нагло выдаёт он.

Дальше действую на инстинктах.

Молниеносный бросок вперёд, и мои пальцы крепко сжимаются на шее ублюдка, посмевшего посягнуть на мою пару. Захват мёртвый, стальной.

Бережнов далеко не хрупкого телосложения, он сильный, тренированный оборотень, но сейчас он бессилен передо мной.

Леон захлёбывается воздухом, шокированное лицо багровеет, глаза распахиваются от ужаса.

Не ожидал?

Думал не посмею?

Он пытается вырваться, дёргает мои руки, но хватка не ослабевает.

Внутри всё горит. Адреналин убойной дозой хлещет в кровь. Чувствую, как кости начинают перестраиваться, кожа на лице стягивается, зубы удлиняются, заостряясь.