Системный рыбак 7 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 4

Герхард крюком отодвинул внучку и шагнул вперёд, направив гарпун мне в грудь.

— Уходи и забери свою тварь.

Я не двинулся с места, продолжая смотреть ему в глаз.

— Она не тварь, а мой спутник и часть моей силы культивации. Она под моим полным контролем.

— Докажи, — коротко бросил старик.

Я мысленно потянулся к системному интерфейсу и убрал Дину. Розовое тельце растворилось в воздухе, оставив только лёгкий всплеск энергии. Мой резерв тут же дрогнул, поскольку Система начала стремительно тянуть силу на поддержание её формы в пространстве.

Герхард прищурился. Его единственный глаз на мгновение расфокусировался, словно старик применил технику сканирования, проверяя, куда делся зверь.

— Зверь исчез в твоем море души, — он опустил гарпун на пару дюймов.

— Ну, можно, наверное, и так сказать, — пожал я плечами и вернул Дину обратно.

Она материализовалась у моих ног, недовольно фыркнула и потрусила к старику, деловито обнюхивая воздух. Ткнулась мордой в деревянную ногу, принюхалась, а потом подняла голову и посмотрела на деда с тем обезоруживающим щенячьим любопытством, которое невозможно подделать.

Гарпун опустился.

— Детёныш, — проворчал мужчина. — Несмышлёный и зубастый.

Марен мгновенно воспользовалась заминкой.

— Дед, нам нужно поговорить. Впусти нас.

Старик посторонился, освобождая проход.

— Можешь звать меня Герхард.

— Ив, — я подхватил Дину и шагнул через порог.

Внутри хибара выглядела ещё хуже, чем снаружи. Голые стены, прогнивший пол, единственный стол с тремя колченогими стульями. На стенах висели старые рыболовные снасти и выцветшие трофеи: чешуя какого-то монстра, клыки размером с мою ладонь. Всё что осталось от прежней жизни.

Рид устроился у стены. Дерево жалобно скрипнуло, но выдержало, и кот невозмутимо улёгся, свесив хвосты и заняв лучшее обзорное место, как он это делал всегда. Герхард проводил его тяжёлым взглядом, но промолчал.

Дина тем временем исследовала новую территорию. Обнюхала угол, потыкалась мордой в старый гарпун, прислонённый к стене, а потом подошла к старику и принялась обнюхивать его деревянную ногу с удвоенным интересом.

— Цыц, — старик легонько отодвинул её ногой, отчего Дина обиженно пискнула, но всё же отступила.

Мы расселись за столом. Дедд сел напротив, положив крюк на столешницу, а Марен устроилась сбоку.

— Рассказывай, — старик уставился на внучку. — Что случилось, и почему ты вернулась с пустыми руками?

Марен набрала воздуха и выложила всё нападение Гребнехвоста, чудесное спасение, оплата нашего семейного долга сотней перьев Карлону.

Герхард слушал молча, изредка кивая. Когда она дошла до двух уровней за один вечер, его бровь едва заметно дрогнула.

— … и теперь ему нужна техника для прорыва на вторую ступень, — закончила Марен. — Лучшая водная техника. Та, что в Гротах Основателей.

Старик медленно повернулся ко мне.

— Это правда?

— Да, — я спокойно выдержал его взгляд. — Мне достаточно шанса участвовать в состязании. Дальше я справлюсь сам.

Он помолчал, постукивая крюком по столешнице. Металл глухо звякал о дерево, отмеряя секунды.

— Ты не справишься. Для победы в состязании нужно уметь готовить приманку. Качественную приманку. Подводные монстры второй ступени почуют плохую стряпню за сотню метров и разорвут тебя на куски, прежде чем ты успеешь моргнуть.

— Он умеет готовить! — Марен подалась вперёд. — Я пробовала его еду, дед, это…

— Тихо! — Герхард поднял крюк. — С приготовлением таких приманок не всегда справляются даже наши лучшие практики, которых учат этому с малолетства. Не мели чепуху. Лучше накрой на стол, а завтра я подумаю, как тебе помочь. Найду какую-нибудь другую технику, попроще.

Марен осеклась, бросила на меня извиняющийся взгляд и поднялась. Дед откинулся на спинке стула, считая разговор оконченным.

Марен поставила три пустые тарелки, а в центр стола опустила единственное блюдо: глубокую плошку с водорослями. Тёмно-зелёные, скользкие, с матовым блеском.

Я проверил их взглядом Духовного кулинара и мысленно поперхнулся. Духовной энергии ноль.

Озеро кишит духовной рыбой. Поселение охотников на водных монстров вокруг. И на столе у бывшего главы этих самых охотников, у практика, который явно потерял руку и ногу в бою с чудищем высокого ранга, лежит миска водорослей, в которых даже меньше пользы, чем в обычном сорняке.

Как? Как это вообще возможно?

— Подождите, — не выдержал я и поднялся из-за стола. — Давайте лучше я приготовлю другой ужин. Он будет более питательным.

— Чужак, я не прошу подачек, — нахмурился упрямый старик.

— Знаю, — но я уже достал из перстня сразу четыре увесистые тушки. — Да и вы оба голодные, а у меня всё-равно провиант протухает просто так.

Каждая рыбина была длиной с предплечье, с толстыми спинками и перламутровой чешуёй, отливающей сапфиром. Рыбины тяжело шлёпнулись на доски, заняв половину стола.

Я снова активировал «Духовного Кулинара», и энергетические потоки внутри тушек проступили густой, пульсирующей сетью светящихся нитей. Главное правило при работе с духовными ингредиентами — не повредить основные меридианы, чтобы не выпустить ни крупицы силы.

Марен молча показала на закопчённый угол с остатками очага. Я достал из перстня маленькую походную жаровню и установил её, выпустил сгусток фиолетового огня. Он беззвучно опустился в поддон жаровни и послушно растекся по дну, давая ровный жар без единой капли дыма.

Герхард с удивлением наблюдал за моими действиями. Его единственный глаз следил за каждым моим движением, оценивая не столько продукты, сколько моторику и навыки.

Занялся рыбой. Нож в руках буквально порхал. Сняв чешую короткими выверенными движениями, я вспорол брюшки — лезвие скользило с влажным шелестом, миллиметр в миллиметр вдоль энергетического канала, не задевая его. Внутренности аккуратно отложил в сторону для Дины. Филе сошло с хребтов роскошными, толстыми пластами одним непрерывным резом. Полупрозрачное, нежно-розовое мясо с частой сеточкой белого жира, который уже начал слегка подтаивать от тепла рук.

Первым делом я тщательно промокнул пласты филе чистой тканью — лишняя влага убивает хруст. Затем из перстня появились соль, ступка с крупным перцем и мука. Раздавив горошины пестиком, чтобы освободить эфирные масла, я присыпал куски и лёгкими похлопываниями вбил специи в мякоть, чувствуя упругую плотность волокон. Быстрая обвалка в муке, затем в яйце — и снова тонкий слой муки. Двойная панировка создаст барьер, запирающий и сок, и духовную энергию внутри.

На раскалённую сковороду полетел щедрый шмат топлёного масла. Оно мгновенно разошлось жёлтой лужицей, вспенилось, наполнив хибару густым ореховым ароматом, и только тогда я аккуратно, движением от себя, опустил в горячий жир первую партию филе.

Ш-ш-ш-ш…

Звук был бесподобен. Басовитое, агрессивное шкварчание. Масло закипело по краям кусков, мгновенно вздувая панировку сотнями золотистых микропузырьков. Никаких брызг — верный признак правильной температуры и идеально обсушенной рыбы.

Запах ударил по рецепторам. Он вытеснил из хибары дух гнили, сырости и бедности. Густой, сладковатый аромат жареной рыбы, карамелизованной корочки и раскрывшихся пряностей. Духовная энергия, запертая внутри кляра моей техникой, не могла вырваться наружу и лишь уплотняла этот запах, делая его почти осязаемым. Сглотнули, кажется, даже половицы.

Как только нижняя корочка схватилась тёмно-янтарным цветом, я перевернул куски и чуть наклонил сковороду. Подцепив ложкой кипящее, пенящееся масло, я начал быстро и ритмично поливать им рыбу сверху. Техника аррозе. Горячее масло пропитывало толстые пласты, сохраняя центр невероятно сочным, в то время как корочка доходила до совершенного хруста.

Готовые куски, похожие на золотые слитки, я снимал с огня на мгновение раньше, чем они пропеклись полностью, и тут же отправлял на сковороду следующую порцию. Остаточное тепло доводило рыбу до идеала уже вне жаровни. Промокнув лишний фритюр лоскутом чистой ткани, чтобы низ не размок, я откладывал куски на деревянную доску. Восемь огромных филе от четырёх рыбин потребовали четырёх заходов, но, благодаря духовному контролю температуры, весь процесс занял от силы десять минут. Разложив готовую гору золотистого мяса по порциям, я добавил для разнообразия по веточке местной зелени, которую выудил из плошки с водорослями. Единственное, на что они годились.