Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 88

«Hasu! Фаза укоренения?!» - сармат развернулся, нашаривая сканирующим лучом другие, уже закопавшиеся «семена». Пятнадцать метров в сторону – и «зверёк» нашёлся. Только зверька в нём, как и в тех «плодах» на Дереве Ифи, уже никто не признал бы. Не было ни лап, ни намёков на шерсть – лишь плоская внутренняя раковина и ветвящиеся корешки из-под чешуй её оболочки. И мышцы, и остатки скелета, и пищеварительный мешок вместе с «головой» и зачатками нервной системы – всё «переварилось» и пошло на рост и защиту семени. Между ним и поверхностью было сантиметров тридцать мягкой породы; корешки торчали во все стороны – как и растения Равнины, Ифи «мели» всё без разбору, и органику, и минеральную крошку…

«Фаза укоренения…» - Гедимин тронул на карте два значка станций – «Ларат» и «Руту». В «центре» данные сгинули, как в бездне. «Рута» через пятнадцать минут отозвалась.

- Растение, конечно, интересное, - сходу начал Кронион, будто они с Гедимином до сих пор стояли в гермошлюзе станции. – И тот, кто ему это встроил, про Равнину что-то знал. Повышение генетического разнообразия, только и всего. Они не принимают пыльцу своего дерева. Там, где соседнее близко, можно с ветки не слезать. Там, где «соседей» мало – придётся побегать. Пособирай статистику – сколько их выживает? И – сколько укоренившихся прорастёт… и когда.

29.10.246 от Применения. Западная пустошь, к югу от Взрывных гор

«А что-то всё-таки шуршало в наушниках – там, у гражданского убежища…» - Гедимин задумчиво смотрел на тёмный экран передатчика. Сверху шмякнулся ком мокрого снега – будто прицельно, прямо на запястье. Сармат вслух выругался. Ветки Дерева Ифи раскинулись шире, чем казалось, - одна, особенно длинная, качалась в полусотне метров над головой.

«В высоту оно больше не прёт – теперь растёт вширь,» - Гедимин, досадливо щурясь, отошёл от холма, занятого гигантом, ещё дальше. Псевдоклён вымахал на восемьдесят метров вверх – и на этом остановился, и уже лет двадцать увеличивался только в ширину. Сейчас его шишковатый кривой ствол не обхватил бы ни Гедимин, ни десяток ликвидаторов. Поодаль, потеснив березняк и накрыв тенью русло реки, поднимался гигант «второго поколения» - псевдоклён, выросший из «самоходного» плода. Ростом он уже не уступал «соседу» - и набирать высоту прекратил десять лет назад. Гедимин покосился на толстый слой рыхлого снега под ногами (нижние пласты покрылись было настом, но к утру ветер переменился, и на рассвете сармату пришлось откапываться, - теперь и свежий снег, и старый таяли и проседали вместе, мешая идти). Где-то там ждали своего часа зарывшиеся Ифи – штук десять только в области сканирования, не считая тех, кто признаков жизни уже не подавал.

«Да тут и без Ифи…» - Гедимин, смахнув с передатчика снег и убрав экран под броню, двинулся дальше. Под ногами иногда хрустело – в сугробах прятались подрастающие деревья. Гедимин, не обращая на них внимания, смотрел то вперёд, на густой тёмный строй вдоль реки, то на дальние пики Взрывных гор. «Давно не было хороших извержений. Так, чтобы почистило предгорья лет на десять. Скоро самому по лету придётся устраивать палы. Кто засеял степь деревьями и не заселил травоядных?!»

На берегу он со вздохом снял с плеча сфалт. Полосы мелколиственных деревьев расползались с каждым годом шире, а у рек они теснились гуще. Последний раз Гедимин проходил тут со сфалтом и выжег просеку «с запасом», - и, кажется, только помог лесу расти. Именно в заросшем просвете вымахали самые высокие и ветвистые деревья. Обугленные стволы от той вырубки ещё хрустели в снегу, среди новой поросли. «Дорогу построить, что ли? И каждый раз её чистить и чинить? Из Васы сюда не добираются – ни крысы, ни тарконы. Им субстрата и ближе хватает…»

Вода, задетая узким потоком плазмы, взвилась тучей пара. Гедимин, пройдя по дымящимся стволам и пенькам, смотрел, как с трудом разгорается и снова гаснет в снегу огонь. Ближайшие к просеке деревья почернели, остались без мелких веток, те, что поодаль, слегка закоптило. К берегу принесло пару сварившихся рыбёшек. Гедимин отбросил их на глубину. На поверхности они продержались недолго – что-то дёрнуло книзу сперва одну, потом вторую. Пар рассеялся. Гедимин, готовясь переходить реку, оборачивал сфалт защитным полем. На дальнем берегу чернел и дымился широкий «туннель» в зарослях. «И там не разгорелось,» - сармату на долю секунды стало досадно. «Ладно, дальше на восток будет легче.»

31.10.246 от Применения. Западная пустошь, к югу от Взрывных гор

У очередной реки деревья росли не так буйно – что в высоту, что в ширину, а сквозь барьер засохших травяных стеблей Гедимин прошёл, не замедлив шага. Снега последние два дня не было, и температура «бултыхалась» около нуля, - заносы вдоль реки подтаяли, и вода уже заступила за «стену» тростников и подтапливала ближайшие кустарники. Глубина тут была побольше – сармату по плечи, но течение замедлилось. Гедимин приостановился, прежде чем заходить в воду, сканирующим лучом «прощупал» илистое дно с выпирающими камнями, «дотянулся» до дальнего берега – и озадаченно мигнул, переводя взгляд с прибора на заросли. Тростники на том берегу кто-то заметно проредил – и не просто выломал или срезал, но выкопал мясистые корневища. У воды и на мелководье желтели оборванные листья. В прибрежном леске виднелась чёткая просека – и, похоже, деревца были не сломаны, а срублены, и с теми, что потолще, кому-то пришлось повозиться… Гедимин, растерянно хмыкнув, выключил сканер и шагнул в воду.

Ломанувшись на берег, он едва не затоптал чужие следы – а сообразив, шарахнулся назад, чуть не поскользнувшись на подводном камне. Вспугнутая длиннотелая рыба – вернее всего, хищник – метнулась прочь, зацепив его ступню. Гедимин мельком отметил её размеры (эксперимент Крониона удался!), но тут же забыл о речной фауне. Следы были вчерашние, оплывшие, но явно не сарматские и, похоже, не человеческие, - небольшие и почти круглые. И их было много – и вокруг валялись мелкие веточки, щепочки и обрывки коры.

Чёткого следа Гедимин так и не нашёл. Пока он не знал, на что это списать – на обувь-обмотки или на мохнатые лапы – но ходили тут не звери, а какие-то гуманоиды со «звериной» ступнёй, опирающиеся на пальцы. Сармат быстро осмотрел ветки, - за обломанную зацепились бледно-жёлтые шерстинки. «Шерсть и подшёрсток,» - Гедимин осторожно подобрал образец. Сканер «заклинило» намертво – ДНК он нашёл, опознавать отказался. «Ещё одна волна переселенцев? Кимей прибор узнал бы…» - сармат опустился в снег, рассматривая пенёк. Дерево было толщиной с его руку – и кто-то рубил его долго и упорно, заходя с разных сторон. Гедимин присмотрелся к отметинам и ошалело мигнул. «Топор из… тринитита?!»

Дальше к округлым следам чужаков добавились длинные борозды в снегу – сперва узкие, потом – широкие. «Вот тут обрубили лишние ветки,» - Гедимин всматривался в размытые углубления, присыпанные древесным сором. «Что интересно – ничего, кроме самых мелких щепок, не бросили. А отсюда начинаются следы волокуш. И…» - он остановился у ямы в снегу. Отряд с волокушами оставил широкую «тропу», но кто-то – с широкими лапами, но идущий уже «по-звериному», на четырёх конечностях – сделал пару прыжков в сторону. Горку помёта он закопал глубоко, у самой земли, и тщательно зарыл, но снег сверху успел подтаять. «Не мицелиал,» - Гедимин с кривой ухмылкой навёл сканер на «органические остатки». Кто-то ел рыбу и членистоногих, но панцири целиком не глотал и крупными костями брезговал. Почти всех съеденных прибор опознал – только шерстинки отказался, хоть и нашёл сходство ДНК с бледно-жёлтым образцом. Шерсть у четвероногого «рыбака» была бурой, возможно, с чёрными полосами. «На зиму не перелинял,» - отметил про себя Гедимин. «Не успел приспособиться к местным сезонам? Или там, откуда они все родом, линька не нужна?»

Сармат двинулся вдоль тропы, высматривая следы вьючных животных – но жёлтые гуманоиды «успели» приручить только «собаку». Её следы Гедимин часто видел «на обочине» «тропы». Существо носилось вокруг группы с волокушами, иногда выискивало что-то в снегу, выкапывая неглубокие ямы. «У наннов и эльфов я «собак» не видел,» - думал сармат, глядя вдоль следа. Тот медленно заворачивал к югу. «Пройду вдоль реки, поищу другие вырубки. Что-то заросли тут редковаты…»