Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 84

«Виру?» - Гедимин покосился на двери «цеха». «Чертежи станков… нет, ни к чему. Я видел продукцию. Ничего сложного, полуручная работа, может, где-то приспособили растения. Даже чертежи горячих цехов я к делу не пристрою.»

- Научи управлять вашими растениями, - отозвался он, пристально глядя эльфу в глаза.

- Если ты не микана по рождению, эта наука впрок не пойдёт, - спокойно ответил Аэннари. – Если бы ты был хоть на четверть микана или древесным сиригном… Я возьмусь обучать тебя, если хочешь, но увидишь сам – глина в моих руках станет битым кремнем в твоих.

Эльфы – даже когда наведённые галлюцинации развеивались – выдерживали взгляд сармата, не дрогнув. Гедимину казалось, что он смотрит в прозрачную воду.

- Доп-пустим, - он криво ухмыльнулся. – Тогда…

- Дом Уэнкельви мог бы сшить достойную одежду для мастера Хеммина, - донеслось от стены цеха. – Ткани микана легче и крепче тягучей смолы эсков…

Гедимин угрюмо сощурился. Аэннари чуть повернул голову в сторону цеха, и голос утих.

«Образцы тряпок у меня уже есть. Химикатов я тоже набрал. А вот образец технологий…» - он снова скользнул взглядом по эльфам, высматривая их оружие. Они определённо были чем-то опасны, и эта паутина, способная удерживать защитное поле и даже повреждать его… Но на виду были только ножны с короткими ножами, даже у князя, - меч он где-то оставил.

- Вы тут делаете писчие перья для кимей, - сказал сармат. – Мне тоже такое нужно.

«Только без штучек!» - хотел добавить он, но решил, что это прозвучит глупо – а «штучки», если эльфы всё-таки дураки, он и сам распознает.

Аэннари склонил голову.

- Да будет так. Скажи, в чьей башне ты хочешь провести ночь?

34.04.203 от Применения. Западная пустошь, южное побережье, город Фиранкана

- Дом Уэнкельви! Да что они понимают в приправах?!

Эльф Энкесви презрительно ухмыльнулся и откусил треть от недоеденного Гедимином «кебаба». На секунду задержался, чуть прикрыв глаза – так же, как и при отпивании из бурдючка – и принялся жевать.

- У-умм… Да, так и есть. Одно с другим не ладит, другого сыпанули из двух горстей. Ещё бы с такого угощения не вывернуло! Вот почему в любом доме считают, что готовить особую пищу – самое простое дело? Если я ремизку от навоя не отличу – так я же за станок не лезу. А иные микана…

«Может, не отличишь – но названия этих деталей ты откуда-то знаешь,» - подумал Гедимин, пристально глядя на эльфа. Пища, которую тот с деланным презрением съел, по химическому составу не отличалась от той, которую ел сармат… вот только странная ЭСТ-пульсация угасла ещё вчера. Энкесви оживлённо болтал, не бледнея и не хватаясь за живот, - и в башне, у горы циновок, застеленных мохнатыми шкурами, и снаружи, ведя тростниковую «плетёнку» под ярким южным солнцем к подтопленным холмам. Город Гедимин покидал рано – солевары только выходили на пустых, быстрых лодках в морские «ворота» Фиранканы. Речная муть за ночь не осела, и можно было только догадываться, какие «звери» скользят под водой…

Гедимин думал, что лодка его не выдержит, - к плотам эльфов он худо-бедно приспособился, но эти «корзины с недоделанной ручкой»… Энкесви, смерив его задумчивым взглядом, велел сесть на дно, упереться руками в борта и ничего не делать – и теперь медленно, но уверенно выгребал с грузом из-за скопления искусственных островков. Когда «почётных гостей» не предвиделось, плоты гоняло течением, насколько хватало длины тросов, и то, что к башням не подплыть, никого не смущало. Изредка кто-то выходил из-под каменной арки, спускал спрятанную под навесом лодку на воду, бил по волнам веслом – и «обитатели» плотов, пересвистываясь, отводили платформы с фарватера. Так же шумел, плескаясь, и Энкесви, когда отгонял с дороги плот или свисающую под мостом лозу.

- Так что к Уэнкельви и с самого начала перебираться не стоило, - закончил рассуждения эльф, вывернув в протоку, где вода лодку сама понесла. – А всё-таки – зачем летучая тряпица?

- Летать, - буркнул Гедимин. В кармане у него лежало писчее перо ручной, но очень тонкой работы, он вспоминал эльфийские ткани (получше выделкой, чем те, что пошли на рабочую одежду Энкесви) – и думал, что «летающим тряпкам» применение найдут. Не Уэнкельви, так Нармаадех или Тенанкана.

- Сделать пузырь из такой ткани, привязать лодку. Только приучить его не порхать, а лететь, куда сказано, - он задумчиво сощурился на «птерозавра» высоко в небе. – И не придётся на лодчонках лезть в море – сел и долетел по прямой.

Энкесви сдержанно хмыкнул.

- Вы, эски, что нанны – вас всё тянет и тянет летать!

С холма пронзительно засвистели. Эльф свистнул в ответ. Из-за подрастающих деревьев выглянул четверорукий сиригн.

- Ну? Сегодня-то работать собираешься?

- Погоди, Тафар, - отозвался Энкесви. – Надо мастера Хеммина высадить на сушу. Знаешь, его тут Уэнкельви едва не отравили. Пихают в еду что ни попадя! Вот кто им сказал, что они в особой пище разбираются?!

Третий глаз Тафара – едва заметная щёлка – внезапно открылся. Им сиригн уставился на Гедимина, пока двумя обычными глазами смотрел на «коллегу»-Энкесви. Сармату показалось, что «мицелиал» что-то хочет сказать – но вот эльф тут совсем некстати…

… - «Ксиннон», приём, «Пустошь» на связи!

Башни Фиранканы давно остались за горизонтом. Гедимин отошёл подальше и от разлившегося русла Фирана. Вокруг всё равно было мокро – уже перевалило за полдень, испарившаяся вода обрушилась на побережье, и по любой ложбине под ногами сармата, и по его броне стекали ручьи. Он не прикрывался – наоборот, снял шлем, - со вчерашнего дня хотелось искупаться, но подальше от эльфов и их фокусов.

- «Ксиннон» слышит «Пустошь», - ответил связист. – Флоний нужен?

- Нужно проанализировать вот это, - набор данных о химическом составе отправился на северо-восточную станцию. – Поискать сложные токсины. И ещё… Нужна информация о драконах. Не крейсерах.

В наушниках булькнуло.

- Драконах?..

Айзек вышел на связь через десять минут (гораздо раньше, чем «Ксиннон» - с отчётом о так и не обнаруженных токсинах).

- Гедимин! Ты кого ещё там нашёл?

01.03.207 от Применения. Крайний Север, прибрежные ледники

В этот раз Гедимин всё-таки дошёл до моря. Последние двадцать километров под ногами был только лёд – и с каждым шагом всё больше метров пресноватой воды. В северный край ледника глубоко врезались трещины – сармат еле нашёл безопасный проход и остановился там, откуда были хорошо видны уже отколовшиеся глыбы. Между ними бултыхался в воде гигантский разодранный пузырь, окружённый обрывками щупалец, - мёртвого хасена раздирали на части морские черви-полихеты. Гедимин видел, как выгибаются к самой поверхности плоские синие спины в гигантских блестящих чешуях, и как дёргаются останки хасена под ударами втяжных челюстей.

«А ведь эти туши не на хасенах отъедались…» - думал сармат, глядя на лучевой сканер, - на глаз угадать длину стремительных полихет было сложно. Эти «червяки», если он правильно понял биологов, были уже и не совсем червяками – какая-то там «доработка» дыхательной и кровеносной систем, позволяющая вырастать до пары десятков метров… Но, кроме систем, нужна была и прорва пищи – и она была, даже здесь, у ледников Крайнего Севера, где пресная вода должна была вымаривать всё живое. Полихеты как-то приспособились – может, и остальные тоже, но внизу, подо льдом, фауны почти не было. Таяние – а с ним и приток пресной воды – ускорилось.

Лёд чуть сбоку угрожающе затрещал, и сармат медленно отступил к югу. Можно было так и идти, пока не шагнёшь на каменистую почву, ещё не занятую лишайниками и мхами, - ледник таял слишком быстро, растительность не успевала осваивать новые территории. Гедимин покосился на солнце, который день не уходящее за горизонт, поправил тёмный щиток на глазах и двинулся на восток.

08.03.207 от Применения. Крайний Север, ледники у Кельских гор