Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 80

- Saat hasesh! - выдохнул сармат, оглядываясь на пустой поддон и запоздало проверяя щитки скафандра. Ипроновый «экран» был плотно сомкнут, излучение снаружи в мозг не просачивалось, - просто выварка из летучих «медуз» ожила, улетела и была сожрана панцирной рыбой. «Они тут что, вкрай оголодали?» - думал Гедимин, отодвигая ипроновый щиток. Теперь излучение под броню проходило, но ничего от этого не изменилось – только кто-то снаружи всплеснул веслом и издал шелестящий смешок.

- Ну и странные дела в плавучем доме Уэнкельви!

- Угу, - сармат отодвинул часть тростниковой стены и хмуро глянул на подплывшую лодку. Уже изнутри, по выговору и силуэту, он догадался, что гребец – не эльф. На тростниковой лодке с лихо загнутыми носом и кормой стояло четверорукое существо с длинной золотистой гривой, с ног до головы в пятнистой красно-жёлтой шерсти. «Сиригн,» - мелькнуло в мозгу сармата. «Видимо, огненный.»

- Ткани Уэнкельви, конечно, хороши, - с клыкастой ухмылкой продолжал пришелец. – Но чтоб они летали?!

- И эта не должна была, - буркнул Гедимин, думая, что на Равнине подобная ерунда случалась… но не с такой же скоростью! И всё-таки не с образцами, сделанными из местного сырья…

- Где-то я налажал… - неохотно признал сармат. – Ты из огненных сиригнов? Разбираешься в этих местных… стихиях?

- Не то чтобы очень, - лодка скользнула к «порогу» «лаборатории». Существо определённо никуда не спешило.

- Я по огненным делам, ткани и полёты – об этом лучше спросить ушастых, - оно легко ступило на платформу, тростник под ним даже не просел. – А зовут меня Схева.

- Я – Гедимин Кет, - буркнул сармат, думая, что тени у сиригна нет – а вот свечение есть, и температура явно выше, чем у гуманоидов. «Тростник вроде не обугливается. Иначе бы он на лодке не доплыл.»

- Ты на эльфов-кузнецов работаешь? – спросил он. Уши сиригна встали торчком, приподняв и огненную гриву.

- Дом Нармаадех, - ухмыльнулся он, с любопытством высматривая что-то по углам. – Интересные вещи нам позавчера принесли… Так что там со стихиями, странник Хеммин? Дело долгое?

- Чтоб я знал, - Гедимин, шагнув в «мокрый отсек», показал сиригну пустой глиняный котелок. – Я взял воду из реки и шкурку меду… канзисы. В этой печи выварил из неё всю тягучую жижу. Налил в глину. Остывала плохо, оставил на ночь. К утру у неё отросли глаза и крылья. У вас тут всегда так?

Сиригн, не боясь воды под ногами, спрыгнул следом, обнюхал печь, котелок и поддон, покосился на дистиллятор и что-то прикинул на пальцах.

- Две Жизни, две Воды и Воздух… ну, и Огонь ещё – потому и не остывала. Так горячей и улетела. Чего ж ты хотел с таким набором? Жизнь есть Жизнь. Была бы одна – ещё ладно, но две… - сиригн щёлкнул когтем о коготь. Гедимин мигнул. «Так. Ему всё понятно. А мне – ничего.»

- Откуда их две? – спросил он со слабой надеждой. «На Равнине всё кверху дном – это ладно. А тут, на Земле, что за бред?!»

Сиригн шевельнул ушами.

- Ну как же? Одна у канзисы. Одна у листа Тунги, которым грелась печь. У него же – Огонь и Воздух. Канзисы родом из воды – и варил ты их в воде. Ну, и Воздух, иначе бы они не летали. Что глину взял – правильно, это Земля – один Воздух она подавила. Один остался, поэтому твоя выварка улетела. Куда лететь, поняла, - две Воды её направили. С одной – до сих пор бы о стены билась. Ну, а Жизни и Огню деться было некуда… - сиригн развёл всеми четырьмя руками, будто объяснял нечто очевидное. Гедимину очень хотелось почесать затылок. Мозг даже не скрежетал – его заклинило намертво.

- Так. Чтобы ничего не летало, надо подавить… второй Воздух? – с трудом связал он слова в нелепую фразу. Схева щёлкнул когтями.

- Да Воздух-то сам не мешает. Наоборот – ткань легче. Вот две Жизни и две Воды – перебор. Оставить бы всего по одному…

- А… - протянул Гедимин. – Убрать Воду и Жизнь…

Со дна памяти всплыло что-то о давней стройке на Равнине. «Противостоящие стихии… Земля и Воздух, а Вода… Камень, что ли?»

- Добавить Камня и… что противостоит Жизни? – давно сармат не чувствовал себя настолько нелепо.

- Кислота, чему ещё? – озадаченно смотрела на него Схева. Кажется, это всё-таки была самка… если у мицелиалов в принципе был половой диморфизм.

- Ага. Кислота из Камня… где-то там были кристаллы серы, - Гедимин шагнул на сухую платформу. – Но разъест же всю органику. Стихии стихиями, а химия химией. И ещё один Камень тоже нужен… Толчёный известняк сойдёт?

Схева по ходу его рассуждений прикидывала что-то на пальцах – и широко ухмыльнулась, пряча клыки.

- Два Камня, Кислота и Пустота… Печь ты подогревал Лучами? Так и делай – Пустоту выжжет. Получится у тебя Жизнь, Воздух и Огонь…

«А должен был – сеш,» - Гедимин подавил тяжёлый вздох.

- Опять остывать не будет.

Схева щёлкнула когтем по двуслойному охладителю.

- Остуди в камне. Даст прочность, а Огонь уйдёт.

- Схева! – донёсся с воды голос эльфа, а следом – переливчатый свист. – А, вот её лодка… Схева, у дома Нармаадех довольно своей работы! Дом Уэнкельви нас ни о чём не просил!

- Спасибо, - буркнул Гедимин, машинально запуская руку в «карман» брони. – Было бы у меня что путное…

- Не-не! – сиригн отмахнулся от протянутой цацки, быстро выглянул за дверь – эльфы проплыли мимо – и снова махнул всеми руками сразу. – Ты, если спросят, не болтай! У ушастых свои счёты. А нам работать надо, а не их дожидаться!

Она спрыгнула в лодку и, уже не оборачиваясь, погребла к одной из башен. Гедимин тихо опустил дверную занавесь. «Что я только что порол?.. Ладно. Сера, известняк… Сейчас намешаем. Котёл глиняный, его не прожжёт. Только с порядком добавления разобраться…»

В этот раз процесс шёл вчетверо быстрее – кислота, даже такой слабый раствор, мигом вышибла из шкурки естественную пропитку. Жижа, посыпанная растёртым в пыль известняком (Гедимин взял бы мел, да не нашёл – наверное, и эльфы не нашли), зашипела, вздулась шапкой – и осела светло-серой вязкой массой. Сармат вылил густеющий раствор в гранитный сосуд и закупорил. «Цвет уже другой. Свойства проверю, как остынет.»

Под дверью уже недовольно пищала нагруженная отия.

…Гедимин напряг мышцы, пытаясь развести руки, обмотанные жгутом. Он растягивался, но порвать сармат его не мог, как ни старался. Он в запале хотел привязать жгут к стене, но сообразил, что тростник не выдержит рывка. «Так. Спла… сходить к ближайшей башне. По дну. Рыбы не сожрут. Намотать на фундамент и проверить на разрыв…»

Спрыгнуть с платформы он не успел – только высунулся наружу, как встретился взглядом с эльфом-плотовщиком. «Эммадехкона? А ему что тут надо?»

- Не в помеху твоей работе, - эльф-рулевой шагнул на край платформы и покосился на темнеющее небо. – Но – не заглянешь ли ты на вечер в дом Нармаадех? Дом Уэнкельви в обиде не будет.

«Башня!» - Гедимин сейчас мог думать только об испытаниях нового «гзеша». «Ещё и отвезут…»

- Плывём, - он шагнул на плот. – Только я сначала одну штуку проверю. Снаружи башни. У вас стены крепкие? Или кузница тоже плавает, как эта лаборатория?

Микана сдержанно усмехнулся.

- Нет, кузница не плавает. Если дождь твоим проверкам не помеха – мы тебя подождём внутри.

…Светло-серый жгут, растянутый за два конца, вытянулся в нитку, но вокруг стен обернулся. Гедимин перехватил второй «хвост», привязал к каменному уступу и задумчиво потренькал на «нити», как на струне. В небе громыхнуло. Выглянувший наружу эльф попробовал «струну» ногтем и приподнял бровь.

- Не из этого ли эски делают одежды? Такие, в которых огонь не жжёт, а лёд не морозит?

Гедимин качнул головой.

- Отойди, я её отвяжу. Посмотрим, как сожмётся.

Сам он, как водится, отойти не успел – «нитка» полоснула по броне так, что посыпались чёрные крошки. Сунув моток «гзеша», медленно принимающий первоначальную форму, в карман, сармат шагнул в ворота. За его спиной хлынул дождь.

Зал-«вестибюль» был невелик – и за каменной переборкой, составленной из разноразмерных плит и покрытой резным орнаментом, чувствовалось что-то мощное, горячее и небезопасное. Гедимин сделал ещё шаг вслед за Эммадехконой – и ему в лицо дохнул раскалённый ветер. По резьбе на стене скользили красные и белые блики. Сармат остановился, угрюмо щурясь, и поставил на место ипроновые пластины. Ветер пропал, блики – нет.