Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 70

Гедимин мигнул. «Защитное поле без воздуховодов? С другой стороны… почему не бластер, не станнер? Хотели захватить часть стада живым? Зачем это сарматам, даже Серым? С мёртвыми меньше мороки…»

- Пузыри! – Гверис повернулась к Гедимину. – Хедмин, ты делал такой, когда мы бились в Тэкре? Но там душно не было!

- Канал для воздуха, - буркнул сармат. – Я привык их делать… Так что вышло с Серыми? Кто-нибудь убит? Ранен?

- Нет-нет, ничего, - быстро ответил молодой нанн. – Они пришли без оружия. В нас хотели кинуть пузырь, но я достал руку кнутом. Немного задел, Серый только дрогнул. Даже за руку не взялся. Если бы не нхельви…

Нанн резко мотнул головой. Зверьки заверещали.

- Не любим мы, когда воруют наш скот, - угрюмо сказал Айшер, глядя на Гедимина. – И не слышали, чтобы эски держали стада… Ахэй! Народ шатров! Серые что-то говорили? Вы говорили с ними?

Пастухи, собравшиеся вокруг, внезапно смутились.

- Д-да… Они хотели, - отозвался безбородый нанн. – Они крикнули что-то, когда мы подъехали. Но мы не поняли. Наши эски говорят не так.

Айшер хмыкнул.

- Хедмин, скажи что-нибудь по-вашему! Вот не учат ничего недоросли, только бы скакать да летать…

- У чужаков были с собой такие штуки? – Гедимин приподнял плазморез за сопло. Пастухи быстро переглянулись.

- Видела у одного немного похожую. Но тоньше сверху и толще снизу, - ответила на ломаном сарматском наннка. – Айшер! Мы всё поняли. У гостя говор, как у эсков. А у Серых – будто им горло сдавило. Хрип и шипение, слова не разобрать!

«Кинетическая винтовка,» - Гедимин почувствовал холодок под рёбрами. «Они были с оружием. Но всё-таки не стреляли. Ни по наннам с кнутами, ни по нхельви… как те отогнали их? Встряхнули землю?»

- Значит, говорить они хотели… - Айшер положил руку сармату на плечо. – Может, мы твоих родичей и зря обидели – но как поймёшь? Дело пастухов – беречь стада. Ты уже говорил с Серыми, ты их понимаешь. Спустишься ли в их нору? Мы будем здесь, пока ты не вернёшься. Стрелы будут в колчанах, ни один нхельви не встряхнёт землю!

Гедимин оглянулся на высотку. «Фонит, но сканер поможет – вход найду. Тех, кто внутри, тоже увижу. Нанны говорят о норе, - надо искать люк…»

- С какой стороны вход в нору? – спросил он у пастухов. – Вы там были?

Те переглянулись. Айшер внезапно насторожился, седой нанн что-то пробормотал.

- Мы… бегали за стёклами, - пробормотал парень, доставая из кармана многоугольный осколок в тугой кожаной оплётке. – Древние зеркала, не хуже эльфийских!.. А ворот не видели, и норы тоже. Там зелёные ползуны, что говорят светом. Мы их не понимаем и злить не стали.

Айшер тяжело вздохнул.

- Хоть на это ума хватило!

Гедимин, не слушая дальнейшую вялую ругань, двинулся по звериной тропке к развалинам. Трава не уменьшалась долго, почти до завалов битого фрила…

«Зелёных ползунов» долго искать не пришлось – стоило натянуть экран из защитного поля и поднести к нему «щупы» сканера, как прибор «засёк» на верхних этажах полосы белесой ряби. Зелёные Пожиратели почистили торчащие балки, присыпанные радиоактивной пылью, и спустились ниже – туда её заносило через выбитые окна. А вот в самом низу «чистить» было нечего – фон держался даже ниже «нормального оринского»… кроме нескольких ниш в подвале – там, свернувшись, дремали сытые Пожиратели. Они собрались стаями по десять-пятнадцать особей, и всего их в высотке было полсотни – целая колония.

Двери давно вышибло, по ним успели пройтись разлапистые ступни в тяжёлых сапогах, и кто-то погрыз и частично растворил косяк. Гедимин сдвинул ипроновую пластину на ладони и зажёг фонарь. В полумраке зашуршало.

- Saat Eatesqa? – негромко спросил сармат. Он кожей сквозь броню чувствовал, как ненадёжна старая высотка, - «плавание» на куске тектонической плиты, двести лет посреди степи и недавнее землетрясение от нхельви прочности ей не прибавили. Кричать там совсем не хотелось. В лицо дохнуло фантомным ирренциевым теплом. На стене вспыхнула пара ветвистых усиков и множество глаз. Следом «загорелась» и другая стена. Гедимин едва заметно ухмыльнулся.

- Вас я вижу. Никто не голодный? – он достал и встряхнул контейнер с Би-плазмой. Вдоль стен зашуршало, тёплый луч скользнул по лицу и растаял. Сармат, выждав, пожал плечами и убрал контейнер. Пыль под ногами вдоль и поперёк была исполосована длинными следами. Иногда из-под них виднелись разлапистые четырёхпалые – и широкая натоптанная «дорога» вела к выбитому люку подвала. Провода и трубы везде, куда дотягивался луч фонаря, были срезаны, а вот лестницы не тронули, даже укрепили. Ещё немного – и фонарь осветил залепленные трещины в полу, вокруг участка, приподнявшегося горбом на полметра. Из прорези в фундаменте виднелась массивная крышка, собранная из кусков разноцветного рилкара. Закрыта она была неплотно – и жёсткие панцири Зелёных Пожирателей истёрли края проёма до блеска. А совсем недавно крышку отодвигали полностью…

«Фон несильный. Если внизу уцелел передатчик…» - Гедимин направил «щупы» в проём.

- Эй, внизу, под высоткой! Пустошь вызывает убежище!

Экран остался тёмным, но где-то в глубине изумлённо хмыкнули.

- Ты что, сармат?! Так наши ещё живы?!

- Живы, - сармат криво ухмыльнулся. – Я Гедимин Кет, ремонтник. Что у вас с передатчиком? Тут пять станций невдалеке – ни одну не слышно?

- Пять?! – растерянный голос из шахты показался Гедимину смутно знакомым. – Ну, понастроили! Я только «Эстагол» помню, и того не найти…

Гедимин вздрогнул.

- «Эстагол»? Вы – убежище «Ксолат»?!

…Свет на грубо вырубленной лестнице горел неярко – проводку, собранную из мелких обрезков в разноцветной изоляции, протянули прямо по каменной стене, но и провода, и пара светодиодов содержались в чистоте и были исправны. На Гедимина выцветшими глазами таращился приземистый Серый Сармат в тяжёлой броне. Её, как и проводку, собирали по частям, даже не по готовому проекту, а по памяти, - как и винтовку-«самовар» в заплечных креплениях. Тёмно-серая кожа сармата туго обтянула лоб и скулы – и, видимо, всё лишнее окружило складками края лица. Гедимин был даже рад, что этого не видит.

Серый издал хриплый смешок.

- Ну, чего смотришь? Не всем на станции выдают готовое!

Гедимин, и правда, таращился на «самоварную» броню и оружие, как житель «Ксолата» - на него самого. «А ведь это ручная работа. Вот там – прокат и нарезка, а вот это… это ковка. А тут шов кузнечной сварки. Прямо как у наннов и микана, только материалы другие…»

- Мне на станции выдают только указания, - проворчал он. – А что, кузница Ургулания ещё работает? И литейня цела? А прядильная мастерская?

- Яд-дро Юпитера! – Серый шагнул назад, едва не свалившись с крутой лестницы. – Слушай, теск… А ведь я тебя видел! Ты тогда меня у наёмников ещё отбил… и как ты с ними управился?! Я – Раск из «Эль-Сокорро», помнишь?

- Раск?! – если бы не лестница, Гедимин бы точно его обнял, а так, чтобы не полететь кубарем вдвоём, только положил ладони на плечи и сжал так, что затрещала «самоварная» броня. – Живой?!

- А что мне теперь будет? – Раск откинул шлем, и Гедимин увидел серые складчатые наросты на шее – будто лишняя кожа и мышцы сползли с лица вниз. – Чуток оплавился, когда жахнуло… Слушай, а ведь выходит – эта нора две сотни лет простояла? И нам самим уже лет по триста? Ну дела… Передатчик давно сдох – сожгло, когда жахнуло. Часы – и те еле выжили…

- Sata? – донеслось из приоткрытого нижнего шлюза – кто-то настороженный и бронированный выглянул в люк. Раск хрипло хохотнул.

- Всё спокойно! Крикни там Кристобаля и Ургулания, а то мне с поста не сойти. Знаешь, кто к нам сверху свалился?

…Брони, даже «самоварной», хватило не на всех, даже после переработки всего, что нашли в высотке над убежищем. Гедимин уже не пытался понять, как одну тектоническую плиту затолкало под другую, не размолов всё наверху и снизу в щебёнку, - во время Применения законы физики «отключили за ненадобностью». Высотка стояла, её трубопроводы и балки ушли на подобие «старого» оружия и скафандров, но большинству сарматов достались только краги, шлемы и нагрудники. Комбинезоны закончились ещё раньше. Гедимин старался не пучить глаза, но не мог отвести взгляда от одежды Серых – даже не замечал, как искорёжены медленной эа-мутацией их тела. К виду ткани, и грубой, и тонкой, он успел привыкнуть в Нейе и Фиранкане, поневоле запомнил переплетения, - но в «Ксолате» с нитями делали что-то странное. Мелкие петли цеплялись друг за друга, выстраиваясь в столбцы, - ещё какая-то технология, древняя, но рабочая… и, кажется, эта ткань была эластичной – и, судя по равномерности переплетения, её делали на каком-то автомате.