Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 38

- Не видел, - буркнул сармат и покосился на кимей. Перечерчивание карты шло полным ходом. «Не, так не пойдёт…» - он выпрямился, жестом отодвинул фелиноидов – они отпрянули, изумлённо мяукнув – и занёс руку со сканером над сложенными вместе листами. «Ремонтная перчатка… лучевой резак… перенос изображения…» - он сжал пальцы в кулак. Ярко-зелёный луч заскользил по промасленной бумаге, прожигая тёмный слой. Вырезанные стальными перьями ярко-белые линии продолжились оранжевыми. Рука застыла, как каменная. Для верности Гедимин подпёр её второй, поставив её на локоть. Вокруг перекликались на четырёх языках, но «сарматского» среди них не было.

- Всё, - Гедимин опустил руку. От листа – сармат не успел закрыть респиратор – пахло горелым маслом и ещё какой-то жжёной органикой. Кимеи быстро переглянулись, сдёрнули все листы со стола и исчезли, будто в разлом провалились. Сармата с двух сторон хлопнули по плечам, и он всё-таки упал бы, если бы ему не придвинули крепкий деревянный табурет. Гедимин тяжело осел, навалившись грудью на стол. В голове шумело.

- Ахэй! Скиталец, не выпил ли ты лишнего? – нависла над ним заплетённая в косу борода. Кто-то дёрнул её обладателя в сторону.

- Так и есть! Теперь-то, по карте, всё ясно. Где нет червяков, там дожди и озёра. А где есть – все реки разворачивает прочь. Айшер! Спроси хоть у нхельви – они из того же мира, они знают, что это за кольчатая дрянь! Как она сушит землю и небо… Мало Хальконов, чтобы всех их съесть! Нам бы подсобить, - что скажешь? Собраться весной…

- Весной у нас другие дела будут, - проворчал Айшер, глядя на Гедимина с нарастающей тревогой. – Земля оттает – ветер погонит пыль. Не сдуло бы поля! Куда тут по ямам ползать…

Гедимин задумчиво тронул пальцем экран. Что-то шевелилось в мозгу, не давая покоя, - что-то, как раз имеющее отношение к «червякам»-пирофорам… «Могут ли они серьёзно влиять на климат? От тварей, вылезших с Равнины, всего можно ждать… Да, нашёл. Так и есть. Именно эта весна…»

- Скоро червей станет больше, - он тяжело поднялся из-за стола. – Их циклы размножения… Этой весной – время откладывать яйца. Естественных врагов у личинок нет. Для Тек… Хальконов они не добыча. Значит, выживут многие…

Он сам не заметил, как в начале его речи наступила тишина - только вздрогнул, когда он замолчал, а вокруг заорали. Кто-то – кажется, кимея – перевёл и нхельви, и все они, вроде бы мирно дремавшие, попрыгали на пол. Дом содрогнулся. Нхельви обступили Гедимина плотной стеной, поставив передние лапы ему на ноги. Что они пищат наперебой, сармат не понимал.

- Даже так? – Айшер, ударом кулака по столу угомонив гостей, тяжело вздохнул. – Тебе лучше знать, Древний. Ты это видел. За двести лет – множество раз… Яйца. Ахэй, Камнерубы! Кто из вас видел, чтобы яйцо кусалось?

Вокруг захохотали, - не одному Гедимину местное пойло дало в голову.

- Ахэй, ахэй! – к Айшеру придвинулся нанн чуть ниже ростом, но раза в полтора толще, и свёл вместе пальцы, изображая что-то круглое. – Яйцо не кусать! Весь прийти в яма, весь – и…

Он обвёл широким жестом собравшихся, чуть не заехав ближайшему по носу, и грохнул двумя кулаками по столу.

- Да, Древний?

Гедимин ошалело мигнул. Все вокруг смотрели на него. Даже нхельви, так и подпирающие его со всех сторон, притихли. Сармат криво ухмыльнулся.

- Черви обычно охраняют кладки. Но есть способ отогнать… - он коснулся сфалта. – Весной я вернусь. Зачистим яму вместе. Если вы правы насчёт их связи с засухой…

- Чего ж не правы-то?! – возмутилась Гверис, и пятеро наннов вскинули кулаки за её спиной. Кимея быстро промяукала-пропищала что-то стае нхельви, те заверещали и отхлынули от сармата.

- Вернёшься, Древний? – Айшер взглянул ему в глаза и протянул руку. – Поможешь расчистить путь воде? Твоё слово?

Гедимин крепко сжал его ладонь. Нанн одобрительно ухмыльнулся.

- Нейя будет тебя ждать! Все дома, не одни Камнерубы. И сиригны, и нхельви. Тэкра вернётся в берега, а тучи – в небо! Ахэй!

- Ахэй!!!

23.09.200 от Применения. Западная пустошь, город Нейя

Заснул Гедимин, кажется, прямо за столом, - последнее, что помнил, это кимеи с горящими глазами, тёмный свиток с белыми буквами и свой несвязный рассказ о том, как он строил элитное убежище. Очнувшись поутру, он обнаружил себя на широкой лавке у стены, под собой – длиннющий тюфяк, набитый соломой, под головой – стопку потёртых кож, свёрнутую и простёганную. Взгляд дёрнулся в поисках источника света и наткнулся на печь – рядом уже возились, нарубая на куски белесую тягучую массу и расплющивая меж ладоней. Поддон, полный лепёшек, с лязгом задвинули в печь до упора, и дрожащий свет стал чуть тусклее. Кто-то рослый, на ходу надевая рубаху, прошёл мимо сармата к узенькому окошку и распахнул внутренние ставни. Под столом уже сновали нхельви, шурша травой, насыпанной на каменный пол, - только вокруг печи её и не было, и Гедимин заметил ограждение из крупных булыжников, отделяющее огнеопасную зону. «Что они, всё-таки, жгут?» - рассеянно подумал он, прикладывая руку к животу. Ощущения, разбудившие его, с каждой минутой усиливались. Что-то растягивало внутренности, распирая изнутри, пока ноющая боль не перешла в острую, режущую.

«Has-sukemu!» - Гедимин скатился с лавки и, согнувшись, побрёл к деревянной двери в самом дальнем углу. Что за ней, сармату объяснили ещё вчера, и в памяти это всё-таки удержалось. Кто-то на лавке проводил его сонным взглядом, приподнявшись на локте, кто-то у печи сочувственно щёлкнул языком. Гедимину пока было не до них. Пищеварительная система справилась с инородной органикой – но отходов оказалось слишком много…

…Отхожее место здесь было устроено просто – дырка в полу, две крепкие доски, рядом – кувшин с водой. Несколько дырок разделялись соломенными ширмами. Гедимин шагнул за первую подвернувшуюся, нашёл проём меж досками слишком широким, но выбирать было некогда. «Нанны… У них же выделительная система, как у всех гуманоидов,» - думал он, угрюмо щурясь, пока болезненно запускалась его собственная выделительная система. «Сколько же… отходов… от примитивной… пищи! Ты бы ещё… столешницу… погрыз!»

Проходящая мимо кимея сочувственно мяукнула, задвинула ширму плотнее и юркнула к соседней. Гедимин мигнул. «Вот ей проём между досками точно широк! Тут что, настилы разной толщины – для существ разных размеров?..»

Он стиснул зубы – изнутри отходы рвались быстрее, чем удавалось от них избавляться. Во рту стало горько. «Как всё-таки нанны… и люди, и все прочие… это выносят?! Каждый день – и не по разу…»

- Что-то тяжко тебе, Древний, - снаружи зашуршали сухой травой. Кимея уже выбралась из-за своей ширмы и остановилась рядом с подошедшим нанном.

- Ма-а! Не дать ли послабляющего зелья?

Гедимина передёрнуло. «Да мне бы то вывести, что уже проглотил! Не хватало новых мутагенов…»

…Через полчаса он, уже не раздуваемый изнутри, сидел за выскобленным с утра столом и жадно пил Би-плазму. Нанны косились озадаченно, но попробовать не просили. У них уже были лепёшки, блестящие от жира, густая белая жижа в кружках и варёные яйца в широкой миске – определённо птичьи. Гедимин покосился на сканер – прибор будто хлебал брагу с ним вместе, но так и не протрезвел. «Кто у него там вымер в плейстоцене? Он вообще что сканирует?..»

- Что, опять не несутся? – услышал он негромкий голос; нанн, снимающий с яйца скорлупу, кивнул на почти уже опустевшую миску.

- Да еле-еле, - отозвалась самка, откусывая от лепёшки и ненадолго замолкая. – Наружу всё рвутся. А куда наружу?! Там руку высунешь – кожа лопнет!

- Птицам тяжко без неба, - нанн шумно вздохнул. – Даже и нелётным. И в хлев хоть не заходи. На местных травах молоко густое, только доится по три капли…

- Травы тут высокие, - поддержал Айшер с места во главе стола. – Выгнать бы скотину, дать ей размяться, - еды она себе нашла бы! Зверей тут нет, змей нет. Только вот холод… Древний! Как голова с утра? Может, тебе жиру с пряностями? От него мигом легчает!