Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 32

- Ми-и… Будет лёгким путь в Кигээл! – Инся склонила голову над выкинутыми из машины костями. – Столько мертвецов – и совсем нет дерева! Ни смолы, ни жира, ничего, чтобы устроить огненное погребение… Ты говоришь о горючих земляных маслах, нужных для повозок, - их совсем не осталось в городе? Столько непогребённых мертвецов… слишком много мёртвого яда! Почему тарконы не похоронили своих предков?

- Своих-то, может, и похоронили… - Гедимин поморщился. Хотя с субстратом проблем не было с тех пор, как сарматские станции вышли на связь, переводить ценную органику на сжигание старых костей… даже думать об этом не хотелось.

Инся заглянула ему в глаза.

- Тебе уже тяжело от трупного яда. Ты много лет ходил среди мертвецов. Прошу, уходи! На юге, за горами, у реки Арцаккар, живут нанны. Нейя – их город. Если будешь разумен, тебя не обидят. Там знают сарматов, знают вашу речь. Вот они удивятся Древнему! Тебе надо идти…

Гедимин мигнул. В Васе, и правда, делать было нечего, с фоном в городе, его сохранностью и населением всё было понятно, эа-форма издохла… Сармат и сам не собирался задерживаться.

- А ты куда? – спросил он. – Тут излучение и крысы. И тарконы не лучше крыс. Никаких новых данных ты здесь не найдёшь. Только зря облучишься, и шерсть вылезет.

Инся шевельнула вибриссами.

- Лучи Живого Металла не вредят нам. И… я всё-таки попробую поговорить. Здесь нельзя жить, от этого все болеют, и головой тоже. Тем, кто выйдет, должно стать легче. Я им скажу…

Она огляделась по сторонам, и её мех встал дыбом.

- Зачем они строили такие дома? Зачем ели пищу сарматов? Ты говоришь, тут были сады, деревья на крышах… цветные огни, яркие повозки… Что уцелело?

Гедимин пожал плечами.

- Что не сгорело тогда – растащили потом… - он замолчал, увидев странные блики. На первом этаже высотки кто-то сделал большие, почти двухметровые окна и вставил в них листы фэнрила. Сейчас они осколками лежали на тротуаре. Гедимин подобрал крупный – с палец длиной – фрагмент, потом другой, - фэнрил выгорел от излучения, стал мутно-белесым. Двадцатый осколок тоже показался сармату мёртвым, но, стерев пыль, он увидел, что фэнрил просто показывает облачное небо. Облака расходились, из-за них проступал кусочек синевы и краешек солнечного диска.

- Фэнрил. Движущиеся картинки в стекле, - Гедимин показал осколок кимее. Та навострила уши, заглядывая в «экран». Облака снова сходились, на их фоне мелькали силуэты птиц.

- Красиво… Я это возьму?

Сармат на мгновение коснулся пушистой лапы. Инся знала свойства стекла и осколок держала осторожно, не задевая острые края.

- Тем людям, до Применения, - им тоже было тяжело тут… Ты хороший рассказчик, Древний Сармат. В Нейе будут рады тебе. Если обгоню тебя, скажу им, если нет – они всё равно поймут, кто ты. Возвращайся к живым!

…Гедимин разжал кулак только за углом дома. Пара шерстинок – достаточно для анализа ДНК… на нормальном оборудовании с выученными операторами под присмотром биолога! «Всё-таки интересно. Это гибрид кошки и примата, «приматизированная» кошка или «окошаченный» примат?»

На самом деле Гедимину ещё многое было интересно, но мозг уже не выдерживал – и цеплялся за то, что было ближе. «Изделия ручной работы, религия… Что-то вроде Равнины? Но ведь у Мианы были звездолёты, и лучше наших. Какой-то средневековый анклав на захолустной планете? Но – портал… и сарматский она знает… Нейя. Город на юге, у реки. Надо найти. Выясню, кто такие нанны. И… кого она ещё упоминала?»

21.06.200 от Применения. Западная пустошь, предгорья Северного хребта, над ИЭС «Шаглин»

Над Северным хребтом снова поднималась туча пепла. Кратер, когда-то высокий, просел, потрескался, в расщелины в его краях сочилась вязкая лава. Её красное свечение было видно издалека. Под ногами Гедимина из полёгшей травы, оплетённой вьюнками, виднелись округлые камни – далеко заброшенные вулканические бомбы. Извержение, зашвырнувшее их сюда, миновало давно – пепел и брызги лавы успели стать удобрением, трава за лето вымахала сармату до колена. Ему даже жаль было её выжигать – но иначе до «грязного», «фонящего» на полдесятка кьюгенов пятна под ней было не добраться. С «горячей полосы» у Северного хребта понемногу разлеталась пыль и мелкие осколки. Далеко не улетали – оседали рядом, «размазывая» полосу на юг. Куэнны «остудили» саму полосу, но её «вырост» так и «фонил» в полукилометре от подземной станции «Шаглин». Гедимин растягивал над пятном защитное поле, чтобы не выжечь лишнего, и с сожалением смотрел на пустые колосья. Семена в земле вряд ли переживут зачистку…

Когда самые «горячие» участки растянутого пятна были залиты слоем меи, уже темнело. Гедимин, смыв с себя радиоактивную пыль, остановился на относительно «чистом» участке над станцией и устроился на сухой траве. Он уже привык, что она шуршит при неосторожном движении – зато, если зря не дёргаться самому, любого чужака услышишь за пару километров…

- Гедимин Кет, приём! – раздалось в наушниках. – Ты что, и ночью работаешь?! Спать иди!

Сармат криво ухмыльнулся.

- А вы там чего не спите?

- Поспишь тут с твоими находками… - проворчал связист. – В общем, их проверили. Штуку с побережья – наши механики, а биолог – образец шерсти… Слушай, а как у них под слоями одежды шерсть не вытирается? Говорят, «макаки» лысели от шлемов…

- Я не знаю, зачем им вообще одежда с такой шерстью, - отозвался Гедимин. – Видимо, традиции. Так что сказали механики и биолог?

- Твои штуки с побережья – они никак не могли развалиться только сейчас. Если всё так, как ты описываешь, их должно было порвать ветром и дождями в первый же год. А что они двигались с такими повреждениями… Нет, что-то странное. Уверен, что тебе от облучения не примерещилось?

Гедимин хмыкнул.

- И мерещилось каждый год?

- Да сколько угодно, если на берегу именно так сложились излучения, - отозвался сармат с «Шаглина». – Проверь, как пойдёшь на запад, - сейчас, когда фон уменьшился, эти останки ещё там? И выглядят так, как выглядели?

- Нет, естественно, - Гедимин недовольно сощурился. – Ветер, осадки, зима… Когда я вернусь на побережье, там уже и следа не останется. Но эти штуки были там все двести лет! Вот как?!

- Тебе виднее, ликвидатор, что там было двести лет, - сухо ответил связист. – Нас там точно не было. Теперь слушай про фелиноида из развалин. Руки у него вполне функциональные, так что ремёсла освоить мог. Хотя бы на уровне раннего «мартышечьего» средневековья. А что столько тряпья – может, его вся деревня в поход собирала. Орнамент, скорее всего, с ритуальным значением. Понимают ценность исследований и записей, хотя бы примитивных, - знак хороший, тем более – отсутствие языкового барьера и сниженная ксенофобия… хотя последнее – не факт, у себя «в доме» они могут поступать по-другому. Но пообщаться попробуй. Интересно, какие у нас наверху будут соседи.

- Угу, - буркнул Гедимин. – С генетикой что?

- Это не примат, - ответил связист. – От «макак» в ДНК нет ни фрагмента. Чистый фелиноид… И его ближайшая родня вымерла ещё в начале ледникового периода, пару миллионов лет назад. Что удивительно, как сказал наш биолог, - что у мианийского ксеноса на Земле вообще была родня…

«Значит, не эксперимент. Уж точно не современный. Может, эта их Омнекса… в начале ледникового периода или когда там,» - думал Гедимин, ворочаясь в сухой траве. «Конвергентная эволюция… Интересно, они же должны быть чистыми хищниками, - нужно охотиться или разводить много скота, кочевать вместе с ним… откуда у них вообще города? Хотя – Инся и говорила, что у кимей своего города нет. Но она сказала – «пока нет». А про наннов я вообще не спросил. И про… эльфов?! Так… Вот это название я слышал. И сильно раньше.»

- «Шаглин», приём! Гедимин на связи! – он сел в траве. Через десять секунд тишины отозвался растерянный шаглинский сармат.

- Что там?!

- Кто такие эльфы? – спросил Гедимин, тщетно напрягая память. Информация была настолько малозначащей когда-то, что провалилась на самое дно и там и рассыпалась на молекулы. Но он определённо это слово где-то слышал…