Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 131

- Я видел насыпи и каналы, - кивнул Гедимин, чувствуя, как со всех сторон пытаются «пробурить» ипроновый экран. Сам он тоже вполглаза «сканировал» эльфов – в основном одежду и «цацки», раз нормальное оружие ему не показывали. «Вон у того – кинжал из гилатсы, явно новенький. Да, «цацек» из неё тоже наковали немало. И азурит с малахитом, и халькопирит, и наннские пирит с гранатом пошли в ход. А правда – если кто в пирите, то другие камешки не носит. А малахит, видимо, самый редкий – только у самых разодетых… хм, а я думал, весь дом Кесвакаси переехал в Нису. А тут ещё кое-кто остался. А там кто, в дальнем углу за чужими спинами? Рядом – эльфы из Нармаадех… Эммадехкона там заныкался, что ли? Зачем в башне капюшон – и что за штука у него на роже?»

- Да, у Фиранканы теперь есть улицы и из камня, и из воды – и не только летом, - сказал князь, перехватывая взгляд Гедимина. – И есть ещё зима до того, как у Арикеси появится приток. И две-три – до того, как Северо-Восточный Наар переполнит низины в степи и проложит путь к Фирану. Тогда каналы Фиранканы станут куда глубже, а дом Нериннаэ оставит старые рудники и переберётся восточнее. Но дом Нериннаэ уже готов… не так ли, мастер Ицаматуль?

Массивный чёрный силуэт на дубовой лавке едва заметно вздрогнул.

- Ну да, - отозвался ликвидатор. – К востоку от реки много медистых песчаников. Глубже, чем раскопанная линза, но взять будет легко.

Гедимин мигнул. «А станция «Арамси» тут времени не теряла…» - он уже прочёл надписи, вплавленные в шлемы, и цветные «нашивки» на скафандрах тоже рассмотрел. «Защита» у каждого ликвидатора была личная, со всеми значками и метками, - Ицаматуль был геологом, строителем и металлургом, второй ликвидатор – химиком, механиком третьего разряда и подрывником, а «медик» - ксенобиологом (впрочем, и медиком тоже).

- Глаза мастеров-сарматов видят глубоко сквозь скалы, - князь снова шевельнул уголком рта. – Мастер Ицаматуль – почётный гость в домах Нериннаэ и Нармаадех. Ты же, мастер Хеммин, можешь выбрать любой из домов. Голод твоего тела и духа утолят, насколько это возможно. Есть что-то, что ты хочешь сказать мне, или дому Тенанкана, или всей Фиранкане?

Гедимин снова мигнул. «Да, верно. Церемонии закончились, пора к делу. Когда-нибудь я привыкну к их обычаям…»

- Да, есть, - он, стараясь ни на секунду не «разгерметизироваться», достал из-под брони обсидиановую «цацку». – Кристобаль из «Ксолата» подарил это мне. А это, оказывается, лекарство, и лично для него. Глупо вышло. Можешь ему вернуть?

- С первым же караваном, - эльф на миг приложил медальон к груди и передал княгине Энакаси. Та, едва заметно сдвинув брови, покачала «цацку» в ладонях.

- Мы делаем всё, на что хватает наших сил, странник Хеммин, - эльфийка перевела взгляд на Гедимина. – Но сарматская чума пропитывает и тела, и души. Можно излечить раненого, но что делать, если всё – сплошная рана?..

Не дожидаясь ответа, она поднесла медальон к лицу и подула на него – и смотрела уже только на камень, не отвлекаясь на всё остальное. Гедимин встряхнулся. «Кажется, обсидиан-то действовал. Мысли были яснее. Теперь опять плывёт муть…»

- Князь Аэннари, - он повернулся к правителю эльфов. – Продай мне лист Тунги.

Микана переглянулись, но Гедимину было не до них – он видел, как сармат-биолог поднял голову и криво ухмыльнулся.

- Лист Тунги? – переспросил Аэннари, глядя сармату в глаза. - Ваш народ всегда обходился своим огнём и не доверял чужому. Для чего твоему дому лист Тунги?

- Мы не видели ничего с такими свойствами. Хотим изучить, - честно ответил Гедимин и услышал негромкий треск – сармат-биолог крепко приложил ладонь к лицевому щитку и в неё уткнулся. – Очень странная штука – Тунга.

По лицу эльфа пробежала едва заметная волна.

- Изучить… - повторил он, глядя сквозь Гедимина. – Да, вы любите это слово. Даже больше, чем любит его Клан Железа. Микана знают, как это переводится с их языка. Ты, странник Хеммин, знаешь, как это делается, не хуже, чем мы. Нет, ваш дом не получит листьев Тунги. И хорошо бы ему хватило разума не добывать их силой или хитростью. Не прими на свой счёт, мастер Хеммин, но мы уже встречали сарматов, и у нас хорошая память. Не приближайся к огненным деревьям.

…В башне рода Нармаадех жила вся сарматская экспедиция, не только Ицаматуль, - и Гедимин присоединился к ней. Эммадехкону он встретить не рассчитывал – тот с сородичами отплыл, пока гостям ещё только подгоняли лодки, а сармат знал, как хорошо микана умеют исчезать. Краем глаза он ещё увидел этого эльфа, когда его под руку выводили из княжеской башни и усаживали на скамью. Сам он идти мог, но как-то странно – неестественно прямо держа голову, придерживая рукой в тонкой перчатке резную трость. Палка была тонковата, чтобы на неё опираться, но вот нащупывать дорогу годилась – что Эммадехкона и делал. И верхняя часть его лица была закрыта тонкой раскрашенной маской, а капюшон и перчатки он не снимал даже в башне, хотя другие микана их и на улице не надевали…

- Давно вы тут? – спросил Гедимин у биолога, пока сарматы ждали лодок подходящей грузоподъёмности.

- Что считать за «тут»? – биолог криво ухмыльнулся. – Неделю на побережье, неделю у северных шахтёров, пятый день сидим в городе. Ты, кстати, как с местными общаешься? Ящерицы я у тебя не видел, а о каком-то твоём сообщении нам сказали, едва мы пришли.

- А, из Ликкина… - Гедимин досадливо сощурился – вспоминать Старый Город ему не хотелось. – Передал с водой. Благо рядом течёт Аркети, а она впадает в Фиран… У вас карты новые, с новой рекой?

- Ясное дело, - отозвался сармат-геолог. – И с новой цепочкой озёр в степях. Уровень воды в Тэкре, кстати, падает. Крупные ксеносы говорят – их Эфлор придётся ближе к берегу ставить. А то и вовсе на острове, рядом с соляной шахтой.

Гедимин мигнул.

- Какой Эфлор? «Эн-Флор» - это платформа на озере. Её носить никуда не нужно. Она сама, если озеро так обмелеет, ляжет на мёртвый риф.

Сарматы переглянулись.

- Ты оттуда топаешь челноком, как в центре говорят? – во взгляде биолога мелькнуло сочувствие. – Мы застали наннский караван, когда бегали вдоль медных карьеров. Ксеносы толковали про город Эфлор на берегу, у реки, и про плавучий остров Эфлор с соляной шахтой. Видно, остров – это твоя платформа. Город по сообщениям из центра назывался Эн-Тэкра, других на карте северного берега нет. Переименовали, что ли?

- А чего бы и нет, - равнодушно сказал геолог, забираясь в лодку. – Их город. Как хотят, так и называют. Эфлор – это от слова «флора», что ли?

- От слова «хлор», - буркнул Гедимин. – Хлорид натрия, пищевая соль.

- Э-э? – сармат-химик перестал разглядывать камни под ногами. – Это кто же обогатил наннскую терминологию?

- Мы с тобой высаживаемся на плоту, - перебил его биолог, рассмотрев что-то впереди. – Вон на том, где башенка фамсов.

- Опять фамсы? – химик поморщился. – Ты же вроде всё там обнюхал, и сверху, и снизу. Ладно микрины, там было с чем неделю возиться. Но с фамсами что неясно?

- Я в твой график не лез – теперь мой не срывай, - буркнул биолог. – Ицаматуль, ты можешь спать спокойно. Пробы тебе привезём. Вон, с позывным «Пустошь» геокарты сверишь…

Лодка, везущая биолога и химика, свернула к большим плотам, лежащим на суше. Вторая обогнула башню и встала бортом к золотисто-красному поребрику, носом к мостику, оплетённому лозой. Затопленную часть улицы тут заметно углубили – вода поднялась едва ли на половину возможной высоты. «Запас на случай прорыва цепочки озёр,» - Гедимин вспомнил слова о Северо-Восточном Нааре. «Микана о разведке не забывают. Кто следит для них за Тэкрой и степными реками? Нхельви, наверное. В той стороне я видел их холм…»

- Спать… - Ицаматуль, поднявшись по ступеням, тяжело вздохнул. Никто не встречал сарматов, только лоза открыла им ворота. В зале было пусто. Две широкие дубовые скамьи поставили рядом, застелили наннскими тюфяками и одеялами из «козьих» шкур, - тут и был лагерь экспедиции. Уже принесли четвёртый тюфяк, пока свёрнутый и обвязанный ремнём, и сложенное мохнатое «покрывало». Гедимин покосился на стол, отодвинутый в дальний угол.