Хозяин леса (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 18

Мне только материться захотелось.

— Не с чего, — деревянно согласился я.

А сам подумал, что будь моя воля — сжег бы здание суда и тюрьму в этом ее… Эрскиле. И здесь, в Рамсфьеле, чтобы уж заодно.

А еще непонятно, где отец Метелицы в этой картине. Мать, ладно. Как могла, так и позаботилась. А отец? Сперва не стал возражать, когда начальник сдал дочь заезжему аристократу… надо думать, аристократу, да, не зря Метелица так их не любит. А потом допустил, чтобы ее казнили. Вот это меня почему-то возмутило больше всего. Мог бы дать на лапу охранникам, схватить ее в охапку и бежать на фронтир — почему нет?

Хотя по уму должен был встать стеной еще раньше: потерять работу, но ребенка не выдать.

Местная система правосудия — черт бы с ней. Но о своих близких нужно уметь позаботиться любой ценой.

— Ладно, — сказал я. — Сиди тут. Сейчас схожу… поговорю там хорошенько. Узнаю точно, что натворил этот волосач. И тот мальчишка уж заодно. И с ними самими поговорю. Удостоверюсь, что невиновных там нет.

Глерви нам как-то рассказывала на лекции: это в романах и пьесах, особенно из старших миров, нередки разные сложные схемы, когда люди умело отпираются, кого-то облыжно обвиняют или, наоборот, берут на себя чужую вину. А в жизни все обычно видно на простом разговоре. Бывают, конечно, осечки; но девять из десяти бытовых, повседневных преступлений раскрываются тут же, или по горячим следам, или все вокруг и так знают, кто это сделал.

Поскольку это соответствовало тому, что я слышал и читал еще в моем мире, я ей поверил.

Этот конкретный случай не стал исключением. Никто из тех, с кем я разговаривал, явно не был ни гением преступного мира, ни гениальным актером. Все просто, обыденно и этой обыденностью особенно противно. Ведь могли бы с эльфами драться, если больше ни на что не годны. За травками на фронтир ходить. Но выбрали максимально мерзкий, рискованный и низкодоходный (в низовом сегменте) бизнес. Потому что идиоты с невеликим кругозором.

Тощий парень и правда присел за торговлю похищенными детьми. И долго так торговал, несколько лет: в основном в совсем бедных районах охотился. Богатств, что характерно, не нажил. Попался, когда умудрился нечаянно прихватить сына цехового мастера — уважаемого человека в городе. Яд на такого тратить — расточительство, как по мне. Лучше бы поступить как с тем типом, на котором Глерви попалась.

А волосатый тип оказался известным ворюгой-медвежатником. Тут я немного напрягся: мой собственный моральный кодекс все-таки не считал, что человек достоин казни за обычное воровство. Но, оказалось, что на виселицу, а не на каторгу его отправили потому, что он еще и свою любовницу прибил по пьяной лавочке — соседи кликнули стражу, мужика взяли над телом.

Ну что ж.

Значит, вот оно, новое тело для Бьера. Удачно попалось: ни шрамов, ни татуировок. И медвежатник — значит, пальцы ловкие. Что там в штанах, я смотреть не стал, но конкретно эту деталь всегда можно надставить или вообще пришить новую. Даже в моем старом мире сносно справлялись с модификацией половых органов, без всякой магии и на живых людях с работающей иммунной системой — что уж про немертвое тело некроманта говорить?

Игнис со мной согласилась. Не в плане срамных частей — об этом я больше не заговаривал. Но успокоилась, выслушала мой отчет и кивнула:

— Да, спасибо, Влад. Ну что, сразу его заберем? Только как? Мы же верхом. Телегу нанять? Сбежит, лови еще…

— Да зачем? Сейчас грохну и поведу сразу в виде умертвия. Хороший яд у меня с собой.

— Через весь город поведешь⁈

— Никто не заметит даже, не волнуйся. Вспомни, ты разве Бьера от живого отличила?

— А, ну да, — чуть смутилась Игнис.

И вдруг сообразила:

— Ты же сказал, что не некромант, а его подручный! И вдруг кого-то будешь поднимать?

А, да, точно.

— Значит, скажу палачу, что дал нашему избраннику зелье подавления воли, — пожал я плечами. — Делов-то.

Так мы и поступили.

Интерлюдия. Смертники-беглецы и нежданная встреча

Осенний дождь досаждал даже больше чудовищ. Кто их, этих чудовищ, видел? То ли Корявый провел мимо их логовищ, то ли они тоже каторжанами брезговали. Ха! Еще бы. Тут такой дух, что сам собой брезгуешь! Несколько раз отсиживались в странных вонючих местах, вроде как под нависшими берегами рек в сырых обваливающихся пещерах, не разводили костры, даже когда зуб на зуб не попадал. Но с патрулями разминулись. Пару раз видели то, что Корявый назвал «затертыми эльфийскими кострищами». Для Пурре это было все равно — земля, листья, ветки — но Корявый как-то отличал. Пурре еще пошутил, значит, мол, главное, в эльфийское гавно по соседним кустикам не вляпаться. А Корявый эдак на него посмотрел и добавил: «Да, в эльфийское гавно. Они мастаки ловушки расставлять».

Не вляпались, короче. Не было никаких ловушек.

А вот осенний дождь досаждал на самом деле, без дураков. Походишь в сыром день, другой, да еще без возможности просушить — привет, болячки. Даже у здоровых. А шибко здоровых после пары лет на каторге среди них не было. Пурре-то с самого начала собирался сбежать, он мужик вольный. А остальные с ним пошли по большей части оттого, что поняли: еще немного — и им путь только в мертвецкую. Если бежать, то сейчас.

Только вот с побегом сразу не задалось. Пурре-то пригласил пару «телят», да не явились в условленный час — ни тот, ни другой. То ли зассали, то ли предупредил кто. А остальные с ним ребята тертые, таких попробуй подстереги. Корявый, опять же. Пурре зачем вообще бывшего добытчика с собой потащил — чтоб тот их тайными эльфийскими тропами по самой грани фронтира провел. А тот чего? Никаких тайных троп не знает, в местах этих не был, чтобы эльфы их не заметили, бултыхает по самой грязюке — то по болоту, то по топкому берегу реки, то еще по каким неудобьям. Эльф, мол, такое не любят, а что следы остаются — так каторжная стража к эльфам в гости и не подумает соваться.

Еще, вдобавок, этот охотник-добытчик охотиться-то толком не умел. Говорит, он по травкам да грибочкам в основном спец. Ей-боги, если б еще не по фронтиру шлепали, Пурре его бы самого на мясо пустил!

Но потом вдруг свезло. Они нашли уже кабанью тушу — издохшую, но свежую! Кровь только-только свернулась. И не падаль: кабанчика кто-то убил, да еще и прижег маленько, потому даже мух по осеннему времени было немного. Пурре и остальные очень обрадовались: мясо!

Один Корявый насторожился.

— Это эльфийский кабан, — сказал он. — Видите, сбруя. А эльфы-то где?

Эльфов не эльфов, но несколько обгорелых трупов по кустам нашли.

— Тут кто-то был с мощными зажигательными зельями, — сказал Корявый. — И недавно. Лучше бы с ними не встречаться.

Пурре надул щеки и выпустил воздух, размышляя.

— Не, Корявый, мужикам пожрать надо. Сколько уже тут бредем, еле ноги переставляем. Эти добытчики ушли — и ушли. И боги с ними, скатертью дорога. Кабанчик им явно не нужен. А если вернутся — еще посмотрим, кто кого. Зажигалки-то они свои все израсходовали. А нас — больше десятка. Сам же говорил, добытчики втроем-впятером ходят.

— Это да, — кивнул Корявый. — Но есть и большие отряды. Обычно у тех, кто грибочки добывает. Или еще, ходят слухи, дальше на западе отряд работает, у которого командирша — воздушный маг… Там вообще человек тридцать.

Пурре хмыкнул.

— А я б щас от бабы не отказался, маг она или не маг. Правильно, ребята? — ребята, которые уже принялись кромсать кабанчика и чуть ли не жрать его, не дожидаясь, пока костер разгорится, встретили его дружным гулом, смешками и даже рассказами, что б они сделали с той стихийницей.

В тот день двинуться дальше не получилось. Обожрались, многие потом маялись животом. Без всяких эльфов собственных куч по кустам наоставляли знатно. Зато хоть у костра отогрелись. Мясо-то все равно надо было нажарить, бурелома вокруг завались… правда, свежего такого, который горит плохо. Корявый и тут отличился.