Долг человечества. Том 5 (СИ) - Попов Михаил Михайлович - Страница 18

— Так брось ты ее, мне не хватало твой остывающий труп наверх поднимать! Давай, соглашайся с невидимостью, и отпускай, нас не найдут, я обещаю. — Резко выдохнула Катя, перехватывая меня поперек груди так крепко, что ремни брони впились в ребра.

— Не могу отпустить. — Просипел я, чувствуя, как кровь, не желая останавливаться, капает прямо на плечо девушки. — Там тысячи особей, нас просто накроет.

— До чего же ты упертый… — Зло бросила Катя. — Бросай, я сказала.

Прижав меня к себе, девушка накрыла нас невидимостью, и в ту же секунду мир вокруг потерял для меня краски. Зрение совсем никуда не годится, но хоть контуры различаю, ставшие привычными за множественные походы под невидимостью.

Контроль я отпустил. Меня немного стабилизирует снятие колоссального резерва с удержания этого фантома, но панацеей точно не станет, наверное, я просто перестану дрожать и истекать кровью. Последние крупицы воли и самосознания я направил на то, чтобы хотя бы раз в полной мере довериться своим людям и перестать спорить. Магия, удерживающая в реальности этот фантомный базальт, рассеялась, и преграда исчезла.

Грохот прорвавшейся орды ударил по ушам, а в теперь полностью свободный проход хлынула река озлобленных сколопендроморфов. Мы наблюдали за кислотной и щелкающей жвалами рекой со стороны, Катя оттащила меня к стене под небольшой каменный козырек, на который, предполагалось, мы должны будем залезть, чтобы, наконец-то, свалить отсюда.

Твари текли по полу, по стенам, кое-кто даже на потолок забрался, и в ярости они искали того, кто убил их Праматерь. Несколько тварей подобрались к нам опасно близко, да так, что я инстинктивно задержал дыхание, вжимаясь спиной в камни. Катя тоже была вся на нервах, невооруженным взглядом видно, как она дрожит от напряжения. Твари нас не видели, а запах крови, обильно залившей все вокруг после взрыва, сбивал их с толку.

— Полезай наверх. — Одними губами прошептала Катя, подныривая под мою руку и взваливая часть моего веса на свои хрупкие плечи. — Дотянись, я подсажу. Давай, босс, переставляй ноги.

Я сделал то, что от меня требовалось. Вскинул руки наверх, ухватился за выступ, и изо всех сил потянул себя наверх. Пробовали сделать выход силой на две руки, когда на вас полный комплект обмундирования, а тех самых пресловутых сил в руках уже нет? Да еще и перекладины нет, а только скользкий базальтовый выступ-ступенька, а вместо цепких пальцев у вас на руках перчатки с металлическими пальцами? То-то же, так что скрипел я, как старый диван, но тянулся, подталкиваемый наверх под пятую точку спасавшей мою жизнь Катей.

Преодолев крутой участок, стиснув зубы и тихонько матерясь, мы выбрались на относительно свободное плато, и поползли вверх, по склону. Поползли фигурально, на этом отрезке пути вполне могли передвигаться в полный рост.

Обычно, я считаю в уме. В основном секунды, приучившись делать это еще в далеком прошлом, когда я сидел на страже нашей первой ночлежки, сменив Диму на посту. Тогда я глядел на полную луну, свесив ноги, и еще не подозревал, куда я попал. Но вот сейчас не мог считать — голова совсем не варила.

— Я ведь сказал тебе уходить. — Выдавил я на очередном уступе, когда мы прервались, чтобы перевести дух.

— Да мало ли что ты мне сказал. — Огрызнулась она. — Кому-нибудь другому приказы отдавать будешь, жаль что я там, внизу, сразу тебе по морде не влепила за самодурство, когда ты эту хрень ляпнул.

— Я думал, что не выживу там. — Признался я открыто, ведь придуманное и сделанное с Праматерью было чертовски опасным.

— Петух тоже думал, и в суп попал. — Выдохнула она и стала говорить чище, без придыханий, видимо, восполнив немного сил.

— Дура, — искренне, но беззлобно констатировал я, натянув на окровавленную морду улыбку, — если бы я не справился, то что тогда?

— Но справился же! — Зашипела она, словно змея. — Неугомонный Марк, вечно ищущий проблем на свою жопу, переставай нудеть и думать о том, как бы ты героически помер, и давай выбираться отсюда.

Я попытался сфокусироваться на внутренних ощущениях, когда понял, что счет мне не дается, но так хоть чуть-чуть время прикинуть, а потом сдался. Проще спросить:

— Сколько времени мы поднимаемся?

— Семь двадцать. — Ответила она точно. — Скоро придется обновить полог, помнишь же, будет окно в пару секунд, когда будем видимыми?

— Помню. — Буркнул я.

Остатки минут мы продолжили карабкаться по завалам и камням. Вокруг то и дело шныряли отставшие от основного роя особи, они хаотично рыскали по камням, явно потеряв наш след. Удивительно то, что от меня сейчас, скорее всего, за версту несет кровью их мамаши, но только они ее не чуят. Я решил внести ясность.

— На мне останки праматери, твоя невидимость скрывает и запахи, верно?

— Да, звуки, запахи, всё что только можно. Пока мы в невидимости, нас для них не существует, но есть пределы. Слишком близко кто-то окажется, нас и услышал, и унюхают. и да, воняешь ты ужасно, у меня глаза слезятся, пожалуйста, помойся сразу, как только вернемся, иначе убьешь аппетит всего лагеря дня на три вперед.

Я оказался прав. Еще была причина, почему мы не обновляли невидимость чаще, а дожидались последних секунд ее действия. Банальная причина, но столь же кристально ясная — магическому истощению подвержен не только я один. Чем реже Катя использует навык, тем лучше, а с нашей скоростью подъема ей придется применить его еще десятки раз.

— Девять сорок. Готовься, сейчас обновимся. Не дыши.

Кинжальщица вжала меня в стену, самую укромную из всех в ближайшей видимости, но все еще открытую для просмотра. Иного пути нет, мне не хватит сил создать укрывающий нас фантом. Марево невидимости мигнуло и пропало. Мое тело обрело четкость и цвет. Буквально в пяти метрах от нас, на поваленном сталагмите, сидел крупный сколопендроморф-солдат. Его фасеточные глаза тупо смотрели в нашу сторону, а усики-антенны дернулись, улавливая внезапно возникший запах двух потных, окровавленных людей, и запах нутряка Праматери.

Тварь издала предупреждающей стрекот и приподнялась на своем туловище, зашевелив множественными лапками на головогруди. Я на рефлексах кинулся в инвентарь, чтобы достать копье и приготовился обороняться, но… облом.

Снова активировался эффект. Взбудораженный открывшейся сценой сколопендроморф бодро засеменил лапками к нам, но мы уже огибали его со стороны, оставляя в неведении кошмарного таракана о том, что сейчас было.

Оставив существо позади, Катя, наконец, задышала, чем напомнила и мне — дышать для людей полезно для здоровья.

— Это было близко. — Прошептала она. — Пойдем, дальше должно быть проще.

Остаток пути мы проделали в полном молчании. Сил на разговоры у меня больше не было, а моя спасительница решила не допекать обессилевшего меня отвлекающим трепом. Мой мир сужался до куска породы перед глазами и плеча Кати, за которое я поддерживал себя в вертикальном положении.

Сколько часов мы так поднимались, как именно обновляли невидимость, и встречали ли врагов — не помню, этот эпизод полностью исчез из моей памяти. Следующий момент, который я осознавал отчетливо — впереди забрезжил тусклый, едва-едва различимый свет. Свет местной луны, пробивающийся внутрь скрытого в горах прохода.

Осознание, что я выбрался из смертельной западни, из этой адской каверны, что-то переключило в моем организме. Видимо, мобилизационные резервы моим подсознанием было принято решение выключить, ведь уже все позади, и мои ноги задеревенели. Я просто стал заваливаться вперед, как пластиковая фигурка, и чуть было не утянул за собой Катю.

— Эй, не смей отрубаться! — Не дав мне расшибить лицо о камни, девушка с трудом поймала меня и уложила, стала бить по щекам. Голос ее доносился до меня с трудом, чувство, что у меня полные уши ваты, которую туда суют, чтобы вылечить отит. — Марк, мы почти дошли!

Попытался поднять голову, чтобы посмотреть на спасительный свет, но шея не слушалась. Грудь раздувалась, как кузнечные меха, мне стало не хватать воздуха. Пальцы на руках и ногах не слушались, стало дико холодно.