Формула любви для Золушки - Красильникова Елизавета - Страница 9

Вадим, видя Сашино недоумение, не стал делать замечание по поводу ее опоздания, а насчет своего костюма вместо приветствия произнес:

— Вот, в последнюю минуту планы немного изменились… Позвонил финансовый директор фирмы-партнера Марио Бенциони, кстати, мой хороший знакомый… Сообщил, что собирается встретить нас в аэропорту. — И, оглядывая свои брюки, добавил: — Придется в самолете терпеть некоторые неудобства.

«Как бы не так! Неудобства придется терпеть мне — это же я предстану в таком потрепанном виде перед итальянцами. Ничего себе, помощник генерального директора в джинсах и бейсболке! А позвонить мне и предупредить о «небольшом изменении планов» было невозможно? Просто обо мне, как всегда, забыли», — с досадой думала Саша, пока они сдавали багаж и проходили регистрацию.

Но если не считать этой маленькой неувязки, все ведь чудесно! Вот он, и вот она. Летят вместе, да не куда-нибудь, а в романтическую Италию. Пусть, как предупреждал Татаринов, там им будет не до романтики, зато они проведут три с половиной часа, сидя рядом, в соседних креслах, почти касаясь друг друга. Саша надеялась в непринужденной беседе (если, конечно, Вадим Александрович удостоит ее своим вниманием) проявить себя с лучшей стороны. И не допускать больше таких ситуаций, как с шампанским…

Стройная, приветливо улыбающаяся стюардесса указала им места в салоне самолета. Вадим пропустил Сашу к окошку, а сам, заметно нервничая, достал сотовый телефон и быстро набрал номер. Саша с любопытством следила за резкими движениями Вадима, а тот, дождавшись ответа, обеспокоенно заговорил в трубку:

— Алло! Нина Степановна? Ну, как у вас дела? Нормально? Не спрашивает обо мне? Ну, хорошо… Если что, объясните ей все еще раз, я с утра не успел, она спала… Когда буду на месте, перезвоню вам. Все, скоро взлетаем!

Вадим убрал телефон и пристегнул ремни, все еще игнорируя Сашино присутствие. Но и после телефонного звонка было заметно, что он не находит себе места. Саша догадалась: шеф разговаривал с няней дочки. Однако она не могла раньше и предположить, что этот человек способен на такие переживания. Ну подумаешь, не попрощался с дочерью! Что тут страшного? Большая уже девочка, будет под присмотром, небось не зачахнет без него. «Эх, объяснить бы ему все вот так, запросто…» — Саша с сочувствием смотрела на Вадима и придумывала, как бы отвлечь его от мрачных дум. Но заговорить первой на столь деликатную тему не решалась. Вадим наконец вспомнил, что рядом с ним, кажется, сидит еще кто-то, покосился на Сашу и рассеянно произнес, глядя на свои руки:

— Вот так всегда — не могу надолго уезжать от дочки! Она очень сильно переживает, когда меня нет, а я даже не попрощался с ней… Что за работа такая, если самый близкий человек от этого страдает?! — Он снова строго посмотрел на Сашу и ворчливо добавил: — Вам меня не понять. Вы еще слишком молоды, никогда не были в ответе за другого…

— Ну почему же? — Саша обрадовалась, что ей представился шанс утешить шефа, и она охотно затараторила: — Я очень даже могу понять. У меня есть кот, и он так привязан ко мне! Я никогда раньше не оставляла его, а тут пришлось отнести к подруге. Он все почувствовал, так жалобно кричал, вырывался, даже исцарапал подруге руку… Мне так его жалко!

И Саша действительно представила себе своего Персика, как он царапается в дверь, мяукает, отказывается от еды, печально смотрит в окно… Слезы навернулись на глаза, и девушка зашмыгала носом. Вадим с удивлением смотрел на Сашу, а она, смутившись от своей сентиментальности, неловко пыталась отыскать в сумочке носовой платок. Ее попытки не могли увенчаться успехом по той простой причине, что платок лежал в кармане куртки, а она об этом напрочь забыла. Вадим протянул ей салфетку и сказал то, что она и не мечтала от него услышать:

— Саша, вы прелесть!

Но сказано это было со смехом, словно истинный смысл его слов был: «Ну и дурочка же ты, Саша!» Она и сама это понимала, поэтому в сотый раз для себя решила больше не выставлять свои чувства напоказ, чтобы не шокировать людей.

3

Самолет уже набрал высоту, элегантная стюардесса предлагала сок и вино, и Саше захотелось немного расслабиться. Напряжение, возникшее оттого, что Вадим находился с ней рядом, а она никак не могла завоевать его расположение, начинало ее угнетать и грозило вылиться в жуткую головную боль. Вадим Александрович взял бокал красного вина, и Саша с радостью последовала его примеру.

— Ну, за начало нашего партнерства! И пусть оно оправдает все ожидания! — провозгласил Вадим и залпом выпил вино.

Саша на всякий случай улыбнулась в ответ, а сама, медленно поглощая сладкую прохладу, соображала: «Какое партнерство он имеет в виду — наше с ним или нашей фирмы с итальянцами? Если с итальянцами, то все понятно. А если со мной, то — неужели?… Да, совсем ты, Сашка, отупела за последнее время. Естественно, он просто выражает надежду, что я его не подведу. А вот я выпью именно за свои ожидания!»

Итак, полет продолжался, а Вадим все молчал. Иногда молчание прерывалось его краткими репликами на тему того, с кем они будут общаться, какие вопросы им предстоит решить, что будет входить в Сашины обязанности. Саша и без того все это знала наизусть, но, видимо, шеф не был до конца уверен в ее возможностях.

Все это время девушка мучительно перебирала в голове все свои коронные приемы для привлечения внимания и не находила ничего, что было бы уместно в данной субординации, Друзья всегда ценили ее способность превращать затянувшийся «серьез» в хорошую шутку. Поэтому, не выдержав больше этой неестественной обстановки и собравшись с духом, Саша не нашла ничего лучше, как изобразить неожиданно возникшую тревогу, сделала круглые глаза и воскликнула:

— Ой, Вадим Александрович! А мы, случайно, не с мафией связываемся? Я слышала, что в Италии сплошь и рядом одни мафиози и крестные отцы!

Татаринов, не ожидавший подобного выпада, повернулся к Саше и несколько секунд удивленно на нее смотрел. И если бы не ее смеющиеся глаза, неизвестно, что бы он о ней мог подумать. Оценив ее юмор, Вадим громко рассмеялся:

— Александра, вы меня так до инфаркта доведете! Ну какие еще крестные отцы? Телевизор надо поменьше смотреть. Мы же летим в Рим, а не на Сицилию. Хотя, если увидеть Марио Бенциони, можно на самом деле принять его за… В общем, сами поймете.

Наконец, повеселев, Вадим расправил плечи, потянул мышцы рук и дружелюбно сказал:

— Ладно, Александра, что это мы с вами все о работе да о работе?! Еще успеем! Расскажите-ка лучше… ну, хотя бы почему вы захотели стать экономистом. Мне просто интересно, на чем основывается выбор профессии у женщин. Я, видите ли, в свое время поступил на психологический в МГУ. А потом жизнь заставила переориентироваться… Ну?

Вадим уставился на Сашу, ожидая ее рассказа, а Саша отметила про себя его особенность вести диалог: «Сначала задаст вопрос, потом сам полчаса разглагольствует на эту тему, а после резко: «Ну?», давай, мол, покажи, внимательно ли ты меня слушала! Ну и надо было психологом становиться. Лечил бы нервные расстройства каких-нибудь богатеньких бабулек, а они бы его за это обожали… И не морочил бы головы несчастным девушкам». А вслух начала:

— Я вообще-то всегда хотела стать поэтессой. — Вадим улыбнулся. — У меня три тетрадки стихов остались еще со школы. Учителя говорили, что я очень хорошо пишу сочинения, им нравилось, что я вставляла туда свои четверостишия… А потом почему-то этот дар понемногу стал исчезать. Если раньше стихи сами лезли в голову, то потом все чаще приходилось задумываться над рифмой, а затем и вовсе ничего не сочинялось. Наверное, возраст тот… стихотворный прошел.

Валим явно заинтересовался и продолжал смотреть на Сашу с легкой улыбочкой на губах, подперев кулаком подбородок. Саша замолчала, не зная, что рассказать дальше.

— Ну и вы решили заняться экономикой, потому что наступил возраст матриомонии? — предположил Татаринов, наслаждаясь Сашиным замешательством, вызванным незнакомым словом.