Тайны затерянных звезд. Том 11 (СИ) - Кун Антон - Страница 39

— И не только он, юная леди! — внезапно вступил Ребит. — Вся команда «Небулы» состояла только из самых доверенных людей капитана. А доверенные люди капитана…

— Это злейшие враги Администрации, — негромко закончил за Ребита Магнус, и тот лишь кивнул, и вернул взгляд к постам корабля:

— Все системы в норме, начинаем движение. Первый второй двигатели — сто, третий четвёртый — пятьдесят.

Внешне ничего не изменилось — да оно и не должно было измениться, — но зато нас всех слегка потянуло в сторону. Так флагман выходил из общего «строя» — в сторону и вверх, если считать относительно «нашего» центра гравитации.

— Ого! — вырвалось у Кори, которая испытала то же самое, что и я, и даже руки была вынуждена раскинуть в сторону, чтобы не упасть. — Это же с каким ускорением мы сейчас поворачиваем⁈ Это ве… ликолепное произведение древнего искусства не развалится от таких манёвров⁈

— Не развалится! — заверил её Ребит. — «Небула» не стала легендой лишь только потому, что пропала в хардспейсе, оставив администратов с носом. Она была легендой и в самые лучшие свои годы — и всё из-за того, какая она. Можете мне поверить, несмотря на свои размеры, она способна на такое, на что не способны иные современные корабли. Её двигатели, прямо скажем, крайне избыточны для её веса, поэтому энерговооружённость у «Небулы» просто дикая. Она способна менять траекторию буквально за секунды и разворачиваться практически на месте, причём с маршевого хода.

— Какие же перегрузки это должно вызывать… — пробормотала Кирсана сбоку, но так тихо, что, наверное, один только я её и услышал.

Хотя вопрос, конечно, задан по делу — подобные манёвры действительно должны вызывать бешеные перегрузки, и не только… и не столько люди должны от них страдать, сколько сама по себе конструкция длинного и почти плоского корабля.

Особенно если он собран из нескольких других кораблей. Неизвестно насколько качественно собран, надо заметить.

Однако, судя по спокойному лицу Ребита, он либо хорошо знал, о чём говорит, либо как минимум — верил в сказанное. И этого было достаточно, чтобы мысли о том, как «Небула» разламывается пополам, когда на очередном манёвре задней части всё же удаётся обогнать переднюю, и мы все отправляемся за борт, притихли.

Притихли, но не исчезли до конца.

Интересно, фридайв в хардспейсе ощущается так же, как и в обычном метрическом космосе? И смерть от него наступает такая же?

Нет, не интересно.

Ребит подвёл нас к единственному рабочему посту, за которым никто не сидел, и сел за него сам. Протянул руку, включил дисплей, на котором тут же появилось несколько картинок с бортовых камер внешнего наблюдения. Ребит выбрал из них одну, — курсовую, — и она растянулась на весь экран, перекрывая остальные.

Флот вторженцев приближался. Приближался быстро, надо сказать — намного быстрее, чем я ожидал от корабля возрастом в несколько сотен лет. Впрочем, нет никакой гарантии, что это заслуга именно «Небулы», а не очередных шуточек с пространством, которые в хардспейсе происходят сплошь и рядом — может, сейчас оно решило подыграть нам и помочь добраться до противников как можно быстрее, пока они не оклемались.

Если так, то хорошо, что не наоборот.

Флот вторженцев приближался, и, чем меньше до него оставалось, тем яснее становилось, что с ними до сих пор не всё в порядке. Корабли так и не смогли выстроиться даже в жалкое подобие боевого порядка и единственное, что сделали — это заглушили двигатели, скорее всего экстренно, и оттормозились, чтобы не врезаться друг в друга и не улететь в неизвестные дали хардспейса без надежды найти обратный путь. Так и зависли корабли Администрации и «Кракена» на своих местах, как вслепую приколотые на чёрный беззвёздный бархат крошечные брошки. Повёрнутые в разные стороны, то практически царапающие бортами друг друга, то наоборот — разнесённые на многие километры, они даже в таком состоянии уже были похожи на побеждённых и прекративших сопротивление до того, как оно началось. И, говоря откровенно, это выглядело жутко. Даже более жутко, чем коридоры и отсеки «Василиска-33», хоть мы и смотрели сейчас снаружи, а не изнутри…

— Кстати, — я снова скосился на Ребита. — А ваши инфразвуковые пирамидки… Они тоже не работают в хардспейсе?

— Увы, нет, — Ребит покачал головой. — Там же основной принцип в передачи вибрации, а что есть вибрация, если не перемещение тела на какое-то расстояние за какое-то время?

Логично, но не спросить я просто не мог — вдруг законы этого места, или, вернее, состояния, ещё более непредсказуемые и изменчивые, нежели я про них думал. Было бы здорово, и позволило бы закончить весь этот бой вообще без единого выстрела… Но нет так нет. В конце концов, корабли вторженцев пока что даже не пытались отстреливаться от нас, даже навестись не пытались — настолько их экипаж не был готов к тому, что сейчас испытывал. А значит, у нас есть ещё немного времени на то, чтобы нанести им непоправимый ущерб.

— Каким оружием мы обладаем? — спросил я у Ребита, и тот посмотрел на меня как-то странно, не так как обычно. Не со снисходительной улыбкой, а даже наоборот — с уважением.

— Двадцать две пушки пятисотого калибра. Четыреста семнадцать снарядов к ним, — ответил он. — Четыре пушки семисотого калибра. Сорок семь снарядов к ним. Две плазменные пушки пятидесятого калибра. Запас энергии на семьдесят выстрелов подряд. Семнадцать ракет класса «Афина», если вам это о чём-нибудь говорит.

— Кинетика⁈ — ужаснулся Кайто. — Всё, что у нас есть — кинетика⁈

— Практически всё, — кивнул я, спокойно переваривая полученную информацию. — Корабль-то старый. Скажи спасибо, что хоть боекомплект приличный, даже спрашивать не хочу, где вы его взяли. Ну и не забывай, что у администратов и щитов-то нет.

— Но броня-то есть! — всплеснул руками Кайто. — Об этом я тоже как-то не забыл!

— Броня есть, — я кивнул. — Но это не преграда. Это лишь препятствие. Это лишь значит, что нам надо знать куда бить и не тратить снаряды зря.

— Совершенно верно! — кивнул Ребит. — И нам крайне повезло, что среди нас есть тот, кто знает, куда именно надо бить, не так ли?

Я перехватил его взгляд, дополненный лёгкой улыбкой, и усмехнулся:

— Это точно. В который раз нам опять крупно повезло. Так что заряжайте орудия и слушайте мои команды!

В самом начале освоения космоса никакими щитами, конечно же, корабли снабжены не были. Даже самой по себе технологии щитов не существовало, но даже если бы существовала — их работу просто нечем было бы обеспечить. Просто не существовало источников энергии, стоящих хотя бы рядом с современными реакторами.

Поэтому корабли древности справлялись с вызовами космоса по-своему. Основной линией защиты была разнесённая конструкция, когда обшивка находилась на некотором расстоянии от внутренней капсулы, содержащей в себе непосредственно экипаж и все важные системы. Обшивка при этом, конечно же, тоже была непростой, и представляла из себя сложный композит из металлов, арамидных тканей и углеволокна, вместе работающих как целый комплекс защиты, в котором у каждого слоя — своя задача. Погасить энергию, уловить осколки и рассеять импульс, если вдруг не удалось ни то, ни другое. Даже форма внешней обшивки обычно делалась такая, чтобы встречный космический мусор имел минимальные шансы войти в неё по нормали.

Конечно, такие схемы нельзя было применить везде и всюду, поэтому инженеры постоянно придумывали, чем их можно дополнить. Так, например нормой стало располагать не самые важные для существования корабля узлы впереди по ходу его движения. Топливные баки, водяные танки, и даже грузовые объёмы становились «головой» корабля, призванной ловить все неприятные факторы космоса и тем самым оберегать экипаж. А позже и вовсе стали производить специальные износостойкие экраны, которые ставили спереди и которые, по сути, были уже специально, а не вынужденно приспособлены под ловлю космических частиц. Но даже у них основной задачей стояло не принимать удар на себя полностью, хотя они и могли это делать, а скорее отклонять мусор с пути и отбрасывать его в сторону, как отбрасывает отвалом снег с рельс очиститель путей.