Тайны затерянных звезд. Том 11 (СИ) - Кун Антон - Страница 12

— Потому что это не является нашей целью, — терпеливо, как маленькому, пояснил Ребит. — Мы никогда не ставили своей целью рассказать человечеству о тайнах хардспейса. Даже напротив, наша цель — уберечь это место от людского внимания, особенно, от Администрации. Не допустить никого сюда и никому не позволить завладеть сокровищами, которые здесь хранятся.

— А мы, значит, не вписываемся в эти ограничения? — продолжал наседать Кайто. — Потому что с нами Магнус⁈ Сын Тоши-Доши⁈

— Совершенно верно, мой юный друг! — Ребит продолжал сохранять хладнокровие, и, судя по внешнему виду, это для него не составляло вообще никаких проблем.

— Но почему? — внезапно вмешалась Кори. — Почему вы, зная, как проникнуть в хардспейс, зная, что тут хранится, зная, что сюда продолжают из раза в раз попадать корабли… Почему вы никому об этом не рассказали? Почему вы считаете, что ваша миссия — сохранять это знание, а не делиться им?

— Потому что не все знания достойны всех умов! — Ребит погасил улыбку и посмотрел на неё серьёзным взглядом. — Если бы эти сведения дошли до Администрации, а они обязательно дошли бы, если бы Администрация проникла сюда и получила всё то, что здесь хранится, узнала всё то, что здесь скрывается… Если бы всё это случилось, только представьте, насколько бы укрепилась их позиция. Администрация сейчас напоминает корабль, терпящий крушение, но обнаружение хардспейса и его тайн легко бы вдохнуло новую жизнь в эту уже много лет назад изжившую себя структуру. Позволить ей снова получить контроль над всем космосом — контроль, от которого космос так долго пытается избавиться. Мы не можем этого допустить.

— Почему? — тихо спросила Кори.

— Потому что Джонни Нейтроник! — вместо Ребита ответил я. — Потому что Нейтроник был против Администрации не стеснялся говорить об этом прямо. Потому что они помогали ему в его противостоянии и потому что именно они сделали так, что «Небула» попала в хардспейс. Своими руками, можно сказать, сделали так, что революция Нейтроника лишилась лидера и провалилась, едва-едва успев начаться. И теперь они хотят исправить свою ошибку, загладить свою вину перед человечеством. Отдать хардспейс в надёжные руки, в руки тех, кто не передаст эту тайну Администрации, а использует против неё. Будет достойным наследия Джонни Нейтроника, проще говоря. Я всё правильно сказал?

Ребит снова улыбнулся и кивнул:

— Почти. Ошибкой была лишь фраза про то, что флот Нейтроника попал в хардспейс. Это немного не так.

— Как это понимать? — впервые за всё время подал голос капитан. — Мы уже знаем, что флот пропал, когда пытался избежать навязанного Администрацией боя, и задействовал первые прототипы автономных Н-двигателей!

— Ну, «знаем» это слишком громко сказано, — резонно заметил Магнус. — Скорее, предполагаем.

— И вы верно предполагаете, что, впрочем, совсем не удивительно, учитывая, что вы за люди. — Ребит кивнул. — Да, всё было именно так. Но корабли Джонни Нейтроника не попали в хардспейс, потому что никакого хардспейса тогда ещё не было.

— Разве? — усомнился Кайто. — Помнится мне, ещё в трудах Тоши-Доши предполагалось гипотетическое существование хардспейса! Ну, тогда он правда так не назывался, он вообще вроде бы никак не назывался.

— В трудах Тоширо Ямато он назывался «пограничным состоянием», — снова перейдя на учительский тон, пояснил Ребит. — И да, он действительно предсказал гипотетическое появление хардспейса. Заметьте — я не сказал «существование». Я сказал «появление». Потому что хардспейс это не какое-то место, не точка пространства. Это, говоря простыми словами, состояние физических тел. И Тоширо Ямато в своих трудах о спейс-технологии действительно допустил, что в процессе применения к физическому телу спейс-эффекта может возникнуть другое состояние, в котором оно не будет относиться ни к привычному нам метрическому пространству, ни к пространству спейса. Это всё никак не опровергает друг друга, а наоборот — дополняет. Хардспейс это не пространство и не место. Это то, каким физически тела могут стать, если недоперейдут, скажем так, в спейс.

— Состояние… — медленно проговорил Магнус. — Это имеет смысл. Это определённо имеет смысл. Теперь понятно, почему мы не утратили целостность, перейдя в пространство с большим количеством измерений — потому что нет никакого пространства с большим количеством измерений!

— Совершенно верно, его нет, — улыбнулся Ребит. — А теперь, надеюсь, вы наконец-то мне поверили? Потому что, я уверен, у вас есть более насущные вопросы, нежели «что такое хардспейс на самом деле». А у нас — есть все ответы на них. И мы с удовольствием с вами поделимся ими.

— Всё ещё не могу поверить, что это действительно со мной происходит, — вздохнула Кирсана и устало потёрла лоб. — Хардспейс, «потерянные братья», «Небула», космические киты…

— В этом нет ничего удивительного, — Ребит перевёл взгляд на неё. — Это всё закономерно. Всё происходит именно так, как и должно было произойти. Всё это было предсказано.

— Да кем нахрен предсказано⁈ — Кайто не выдержал и взорвался, потрясая кулачками, будто пытался избить сам воздух. — Что тут у вас за предсказатели такие нарисовались всезнающие⁈

— Как я уже сказал, мы с удовольствием и без утайки ответим на все ваши вопросы. Но сперва… Давайте мы избавим вас от неприятных ощущений, которые, уверен, угнетают вас с первой минуты попадания в хардспейс. Да-да, не удивляйтесь, у нас есть и такие технологии тоже!

«Такие технологии» оказались широкими металлическими поясами, под стать браслетам, которые таскали на руках все «потеряшки», включая профессора Ребита… Даже несмотря на то, что одна рука у него была металлической.

На поясах тоже присутствовали какие-то вставки из матового материала — где круглые, где квадратные, а где — и вовсе вытянутые и переплетённые, как диковинные провода. Всё это живо напоминало структуру Н-двигателя, того самого инженерного кошмара, который мы увидели, когда содрали обшивку с корабля «потерянных братьев».

— Хардспейс это, если говорить простым языком, другое смещение пространства. — объяснял Ребит, нацепляя такой же пояс и на меня тоже. — При нормальном спейс-прыжке мы тоже оказываемся в этом состоянии, пограничном между начальной и конечной точками, но буквально на долю секунды, поэтому организм большинства людей даже не замечает этого. А сейчас ваш организм, не готовый к таким условиям, пытается приспособиться к ним по мере своих возможностей. И у него это даже получится… Через время. И это время вам покажется вечностью, помноженной на страдания.

Он защёлкнул пояс, вставки тут же отчётливо засветились голубым, и я сразу же почувствовал настоящее облегчение. Звуки перестали отдаваться во рту взрывами вкусов, и даже — наконец-то! — пропал временной лаг, к которому я уже начал привыкать.

— И как это работает? — спросил Кайто, которому другой «потеряшка» тоже нацепил такой же пояс

— К счастью, успешно, — усмехнулся Ребит, но всё же пояснил: — Ваше плохое самочувствие связано с тем, что нейронные ансамбли мозга имеют собственную когерентную осцилляционную структуру. Мозг — это сложный осциллятор с множеством взаимосвязанных частот, и когда он оказывается в состоянии спейса надолго, изменение режимов работы клеток неминуемо приводит к тому, что они входят в состояние резонанса с паразитными модами этого пограничного пространства. И сами уже не способны из него выйти после этого. Постепенно всё больше и больше клеток оказывается вовлечено в этот резонанс, и через какое-то время мозг полностью оказывается поглощён этим состоянием. Это и есть те самые страдания, про которые я говорил. Хорошие новости — после этого мозг практически всегда обретает способность функционировать в новых условиях, привыкает к ним. Плохие новости — у пяти процентов людей этого не происходит, и они вполне могут умереть.

— У пяти процентов? — Кори подозрительно сощурилась. — Звучит совсем как процент болеющих «звёздочкой»!