Драконьи чары для попаданки (СИ) - Абиссин Татьяна - Страница 24

«Кажется, секретарь ждет официального приглашения, — догадалась я. — А Дир Ренси не хочет, чтобы его имя связывали с герцогом Раухом. Но и отказать, напрямую не посмеет».

Последовала короткая пауза, которую нарушил хозяин дома:

— Не сомневаюсь, господин Эйрик. Но…

Секретарь взмахнул рукой, останавливая его:

— Его Светлость прислал цветы, в знак дружеского расположения.

Подойдя к дверям гостиной, он распахнул их, пропуская двоих слуг с огромными корзинами белых и алых роз. Одну из них поставили перед госпожой Ренси, вторую — передо мной.

В воздухе разлился приторно-сладкий запах. Я прикрыла лицо носовым платком, чтобы не чихнуть.

— Какая прелесть! — воскликнула «матушка», наклоняясь вперед и любуясь цветами. — Передайте Его Светлости мою искреннюю благодарность…

Она взглянула на меня, призывая присоединиться к её словам, и, не дождавшись ответа, закончила:

— И моей дочери Мирабель.

Секретарь поклонился так низко, как будто перед ним находилась королева, и бросил вопросительный взгляд в сторону хозяина.

Господин Ренси сухо поблагодарил его, заявив, что будет рад видеть герцога в своем доме.

— Не нравится мне это, — проворчал Дир после того, как секретарь ушел.

Поднявшись с места, он прошелся по комнате, будто случайно, пнув одну из корзин с розами.

— Осторожнее, дорогой, — воскликнула госпожа Ренси. — Чудесные цветы. Со стороны Его Светлости было так любезно прислать их. И мы знаем, для кого этот подарок, не так ли, Мирабель?

«Матушка», лукаво улыбнувшись, вытащила из корзины полураспустившийся цветок. Провела им по ладони и прикрыла глаза. Женщине явно привиделась пышная свадьба, зять-герцог и новый дом, расположенный в пригороде столицы.

«Интересно, как она отреагирует, если я откажу герцогу Рауху?»

Я задумчиво смотрела на подарок герцога, только сейчас заметив, что для госпожи Ренси он выбрал белые розы, а для меня — ярко-красные.

В моем мире белый цвет означал уважение, а алый — страсть. Розы цвета крови дарили любовницам, а не малознакомым девушкам. Герцог хотел намекнуть на свои чувства, или в Ристании не слышали о «языке цветов»?

Розы поставили в большую фарфоровую вазу. Я почувствовала их аромат, едва войдя в комнату, и поморщилась. Не люблю сильные запахи.

«И зачем герцог их подарил?» — снова задумалась я. В серьезные намерения Рауха верилось слабо. Как сказал отец Мирабель, мужчина отверг несколько богатых красавиц. Ему нужна невеста выше его по положению, например, принцесса, а не бесприданница из глуши Ристании.

Решил развлечься, ухаживая за хорошенькой девушкой из знатной семьи? Но это куда сложнее, чем соблазнить лавочницу или дочь крестьянина. Дир Ренси, несмотря на бедность, горд, и не позволит дочери стать чьей-то любовницей.

Тогда, зачем?

Я наклонилась ниже, почти касаясь щекой алого лепестка. И в туже секунду ощутила слабый укол в области груди, там, где висел медальон. Как будто по коже пробежал разряд тока.

Не успела я понять, что случилось, как скрипнула дверь, и в спальню вошла Лита.

— Какие красивые розы, госпожа, — воскликнула она, заметив цветы. — Какая вы счастливая! Вас так любят!

— Разве тебе не дарили цветов? — удивилась я.

Служанка смущенно отвернулась.

— Родители покупали мне только нужные вещи — платье или туфли. Друзья слишком бедны, чтобы тратить деньги на цветы, которые завянут. А жениха или мужа у меня нет.

Вздохнув, я подумала, что моя жизнь и до перемещения в Ристанию, и после, складывалась неплохо. Родной отец любил меня, и ни в чем не отказывал. А здесь госпожа Ренси заботится о дочери, пусть мне не всегда это нравится.

— Можно самой купить цветы, — вырвалось у меня.

— Это совсем не то, госпожа.

Я несколько мгновений смотрела на розы. Затем вытащила букет из вазы, и, осторожно вытерев мокрые стебли полотенцем, протянула Лите.

— Держи, это тебе.

— Что вы, госпожа, — запротестовала девушка, — зачем…

— Просто так. Тебе же нравятся розы? А у меня голова болит от их запаха. Так что, ты окажешь мне услугу, Лита.

Робкая улыбка озарила лицо служанки. Боясь, что я передумаю, она схватила цветы и выбежала из комнаты.

Интересно, что бы сказал герцог Раух, услышав, что его цветы отдали служанке. Разозлился бы? Или посчитал забавной шуткой?

В памяти всплыло лицо герцога. Глубоко посаженные глаза, сжатые в полоску губы, твердая линия подбородка. Этот человек не любит и не понимает шуток, тем более, касающихся его персоны. Надеюсь, он не узнает о цветах.

Я открыла окно, впустив в спальню прохладный ночной воздух. Потом потушила свечу, и, откинув покрывало, легла в кровать.

… Я уже привыкла к необычным снам. Сначала был зал, где встретилась с принцем-драконом, затем кабинет отца, где я узнала, что он ищет меня и Илону. Поэтому я не сильно удивилась, в очередной раз, оказавшись в незнакомой комнате.

Её освещал тусклый свет, исходящий от закрепленного на стене красного шара. Обстановка поражала роскошью и, в то же время, отсутствием уюта: бархатные шторы на окнах, обои с золотым тиснением, громоздкая мебель. И везде — на стенах, на ковре, лежащем на полу, повторялся один и тот же рисунок в виде животного, держащего шишку в передних лапах.

Комната напоминала номер в старинном отеле. Жить в ней постоянно не хотелось.

«Зачем я здесь?»

Скользнув взглядом по большой кровати со спущенным пологом, я вдруг поняла, что там кто-то есть. А звук поцелуя, и приглушенное — «давай, малышка», — не заставляли гадать, чем заняты эти люди.

Покраснев, я повертела головой, надеясь, что сон изменится. Потом ущипнула себя за руку, едва не вскрикнув от боли.

Ничего не изменилось. Всё та же комната, кровать и двое любовников, не подозревающих, что за ними наблюдают.

Внезапно полог кровати распахнулся, пропустив обнаженного мужчину. Почесав волосатую грудь, он поднял с пола одежду и принялся неторопливо одеваться.

— Отставлю монеты на столе. Ты так хороша, малышка, лучше всех в этом заведении. Надеюсь, мы еще увидимся.

Женщина ничего не ответила, но я заметила тонкую белую руку, коснувшуюся полога кровати. Словно незнакомка хотела спрятаться от всего мира.

За клиентом захлопнулась дверь, и женщина тихо прошептала:

— Да пошел ты…

В её голосе было столько муки, что я замерла. Словно услышала не человека, а живого мертвеца.

Я прикрыла глаза, мечтая оказаться как можно дальше от этого места. Но странная сила будто толкнула меня в спину.

Женщина лежала на кровати, бессильно раскинув руки. Полупрозрачная сорочка, порванная в нескольких местах, не скрывала красивого тела. Белокурые волосы, перевитые золотистыми лентами, расплывшаяся помада на губах. Свежий синяк на скуле, и чуть потемневший след от поцелуя на шее.

Это была Илона. Моя мачеха.

Наверное, я кричала во сне, потому что, когда очнулась, у моей постели стояла Лита. Служанка трясла меня за плечо и повторяла:

— Госпожа, проснитесь, пожалуйста! Проснитесь!

— Лита? — я медленно выдохнула. Потом обвела взглядом знакомую комнату.

Всё в порядке. Я дома, точнее, в доме Мирабель Ренси. Но, насколько же это место лучше того, где оказалась Илона!

По щекам потекли слезы. Несколько минут я беззвучно рыдала, сжавшись в комочек на кровати, и не обращая внимания на попытки служанки меня успокоить.

— Это всего лишь сон, госпожа Мирабель, — повторяла добрая девушка, — не стоит так переживать.

«К сожалению, не сон», — думала я. Я уже привыкла к необычным видениям и встречам во сне со своей Парой. Однажды я чуть не погибла, оказавшись в иллюзорном мире, и теперь с легкостью могла отличить обычный кошмар от того, что происходит на самом деле.

Илона — в Ристании, и она в беде.

Когда-то я любила мачеху, считая её близким человеком. Та ночь, за неделю до моей свадьбы, когда Илона напала на меня, перечеркнула многое, но не всё. В памяти промелькнули обрывки воспоминаний: Илона встречает меня после школы, кормит обедом (она прекрасно готовила) и помогает с уроками… Мы в бутике, я, уставшая, примеряю двадцатое платье, пока мачеха не сочтет, что вещь достаточно хороша… Обсуждаем с отцом и его женой летний отдых, и Илона спрашивает, куда бы я хотела поехать…