Инженер из будущего (СИ) - Черный Максим - Страница 9

— С час, — поправил Максим. — Остальное за ужином сидел.

— Ну-ну, — старик потёр руки. — Наташка-то баба видная, правильная. Молодая, а одна мыкается. Ты, гляди, не обидь.

— Да что вы, Дорофеич, я просто помочь…

— А я ничего, — старик поднял руки. — Я за ради бога. Живите, помогайте. А теперь спать иди, завтра дел много.

На следующий день Максим снова пошёл к Наталье. Просто так, проверить, не нужно ли ещё чего. Нужно было — крыльцо подгнило, задвижка на калитке сломалась, дверь в сарай перекосилась.

Он работал, а Наталья носилась по хозяйству, то в сарай, то в дом, то в огород (в снег, правда, пока ничего не сажали, но прибиралась). Ванятка вертелся под ногами, задавал бесконечные вопросы и мешал, но Максим не прогонял его. Наоборот, дал ему маленький молоток и велел забивать гвозди в старую доску. Мальчик был счастлив.

К обеду Максим починил всё, что можно было починить, и даже соорудил новую скамейку у крыльца из остатков досок.

— Ну, вы просто волшебник, — сказала Наталья, оглядывая результаты его трудов. — Я и не думала, что так можно. Скажите, Максим, а вы где так работать научились? В городе?

— В городе, — уклончиво ответил Максим. — Работа у меня была такая. С руками связанная.

— А сейчас? — она посмотрела на него с любопытством. — В гости приехали или надолго к Дорофеичу?

Максим задумался. Легенда легендой, но надо было что-то решать с будущим. Вечно сидеть на шее у старика не получится. Да и сам Дорофеич намекал, что в колхозе нужны рабочие руки.

— Надолго, наверное, — сказал он. — Думаю здесь остаться. Работу искать.

— В колхоз бы пошли? — оживилась Наталья. — У нас председатель хороший, мужиков не хватает. Платят, правда, не ахти, но картошкой, молоком помогают. И паспорт обещали сделать, если работать хорошо.

— Подумаю, — кивнул Максим.

Он уже почти собрался уходить, когда случилось то, что он потом долго вспоминал с улыбкой.

Ванятка, который всё это время возился с молотком и доской, вдруг подбежал к Максиму и торжественно протянул ему… дохлую мышь.

— Дядя Максим, глянь, какого я зверя поймал! — заявил мальчик с гордостью.

Мышь была серая, пушистая и очень мёртвая. Максим отшатнулся.

— Ваня, откуда это у тебя⁈

— Кот принёс, а я забрал, — объяснил мальчик. — Красивая, да? Мам, глянь, какая красивая!

Наталья, вышедшая на крыльцо, всплеснула руками.

— Ванятка, брось сейчас же! Фу, гадость какая!

— Не гадость! — обиделся мальчик. — Это зверь. Я его дяде Максиму дарю. Ты же мне гвозди дал, вот я тебе подарок.

Максим смотрел на мышь, на серьёзное лицо Вани, на Наталью, которая пыталась не расхохотаться, и вдруг понял, что улыбается. Широко, искренне, как не улыбался уже много лет.

— Спасибо, Ваня, — сказал он, принимая мышь за хвост двумя пальцами. — Очень… ценный подарок. Я её… эээ… Дорофеичу отнесу. Он котов любит, может, пригодится.

Наталья прыснула, закрыв рот ладошкой. Ваня засиял от счастья.

— Правда, понравилось? Я ещё поймаю! У нас кот каждый день мышей ловит.

— Не надо, — быстро сказал Максим. — Одной достаточно. Очень… познавательно.

Он отнёс мышь в кусты, выбросил подальше, и ещё долго оттирал руки снегом, чувствуя себя полным идиотом. Но на душе было почему-то тепло и легко.

Слух о том, что у Дорофеича появился работящий племянник с золотыми руками, разнёсся по деревне быстро. Через неделю к нему уже приходили с просьбами: топор наточить, дверь поправить, крыльцо починить, задвижку смазать. Максим никому не отказывал. Работа помогала не думать о прошлом, о будущем, о том, что он здесь навсегда.

Особенно он старался для Натальи. Заходил к ней почти каждый день, приносил дрова, чинил, что сломалось, играл с Ваняткой. Она кормила его ужином, поила чаем, и с каждым днём Максим чувствовал, как прирастает к этому дому, к этим людям.

Но не всё было гладко.

Однажды, когда он возился во дворе у Натальи, прилаживая новую ручку к колодцу, на улице появился мужик. Здоровенный, лет сорока, в тёлом ватнике и с наглым лицом. Он остановился у калитки, оглядел Максима и усмехнулся.

— Это что за хахаль у тебя, Наталья?

Наталья, вышедшая на крыльцо, побледнела.

— Тебе какое дело, Силантий? Иди своей дорогой.

— А такое, — мужик открыл калитку и вошёл во двор. — Что я тебе уже полгода проходу не даю, а ты всё ломаешься. А тут какой-то щенок городской объявился — и сразу к тебе в дом полез. Нехорошо, Наталья. Не по-людски.

Максим выпрямился, положил молоток и внимательно посмотрел на Силантия. Тот был выше его на полголовы и шире в плечах, но Максим не боялся. В его времени драться приходилось редко, но он знал, что в критической ситуации адреналин творит чудеса.

— Уходи, — сказал он спокойно. — Здесь не рады.

— О, щенок разговаривает, — Силантий шагнул к нему. — А ну, пошли вон отсюда, пока цел. Это моя земля, я тут первый.

— Ты тут никто, — Максим стоял на месте. — Иди, говорю.

Силантий замахнулся, но Максим был готов. Он ушёл в сторону, подсек ногу противника, и здоровяк рухнул в снег лицом вниз. Поднялся, злой, красный, но нападать снова не решился.

— Ты ещё пожалеешь, — прохрипел он, отряхиваясь. — Я тебя, городского, в колхоз не пущу. Председатель мне друг. Узнает, что ты без документов — в НКВД сдам.

— Сдавай, — пожал плечами Максим. — А я расскажу, как ты вдову с ребёнком терроризируешь. Думаешь, НКВД таких, как ты, любит?

Силантий побагровел, сплюнул и выскочил за калитку.

Наталья стояла белая как мел. Максим подошёл к ней.

— Всё хорошо. Он больше не придёт.

— Придёт, — прошептала она. — Он злопамятный. Он председателю нажалуется, вас выгонят…

— Не выгонят, — Максим взял её за руку. — Я никуда не уйду.

Она посмотрела на него, и в глазах её стояли слёзы.

— Зачем вы ввязываетесь? Вам-то что за дело до нас?

— Есть дело, — просто сказал Максим. — Вы мне не чужие.

Она ничего не ответила, только прижалась к нему на мгновение, и тут же отстранилась, словно испугавшись.

— Идите, Максим. Ванятку из садика забирать пора.

На следующий день к Дорофеичу пришли. Не Силантий, а сам председатель колхоза — невысокий, коренастый мужик в кожаном пальто и кубанке, с усами и внимательным взглядом.

— Тот самый племянник? — спросил он, оглядывая Максима.

— Тот самый, — кивнул Дорофеич. — Хороший парень, работящий.

— Слыхал уже. Слыхал и про вчерашнее, — председатель усмехнулся. — Силантия ты, парень, хорошо уделал. Давно его надо было проучить. Только он теперь на тебя злой, будет палки в колёса ставить.

— Я ничего плохого не делал, — сказал Максим. — Защищал женщину.

— Это похвально, — председатель достал кисет, свернул цигарку. — Только без документов ты здесь никто. А работать надо. Колхозу люди нужны. Я вот что предлагаю: иди к нам. В ремонтную мастерскую. Говорят, ты с железом на ты. У нас техники много, а чинить некому. Будешь работать, получишь паспорт, прописку. И Наташку эту, Ковалёву, защищать сможешь официально. А то ведь примазался к бабе — и неизвестно кто.

Максим посмотрел на председателя. Тот смотрел прямо, открыто. Похоже, мужик был свой, правильный.

— Согласен, — сказал Максим. — Когда приступать?

— Да хоть завтра, — председатель хлопнул его по плечу. — Мастерская через два дома от правления. Приходи утром, покажу, что к чему. И документы делать начнём. А с Силантием я сам поговорю. Ещё раз тронет — выгоню к чертям собачьим.

Он ушёл, а Дорофеич довольно потёр руки.

— Ну, Сергеич, с почином. Теперь ты свой, деревенский. А там, глядишь, и Наташка твоей станет.

— Да какая она моя, — отмахнулся Максим, но сердце забилось быстрее.

Вечером он снова пошёл к Наталье. Рассказал про председателя, про работу в мастерской. Она слушала, и глаза её светились.

— Я рада за вас, Максим. Правда. Вы хороший человек.

— Я не ради себя, — сказал он. — Ради вас с Ваней.