Вспоминайте про дочь Салема - Ольховская Влада - Страница 4

Задержаться пришлось, когда его заметили, не хотели пускать дальше. Он нарвался на вполне предсказуемое «Шли б вы отсюда, батюшка, не до вас сейчас!». Он никого не осуждал, он и сам бы не пустил непосвященных… Подвох в том, что непосвященными сейчас можно было считать тех, кто прибыл сюда по долгу службы.

Иван даже предполагал, что придется звонить руководству, чтобы они напомнили полицейскому начальству о договоренностях, да не пришлось: за ним явился следователь. Они встречались раньше, но один раз… Павел, кажется. Да, точно, Павел.

Следователь выглядел мрачным и уставшим, но не похоже, что его отношение было направлено лично на Ивана. Просто в такой ситуации повода для улыбок и нет.

Когда они двинулись к месту преступления, Иван невольно подумал, что в большом городе сюда уже слетелся бы рой журналистов, которые вовсю обсуждали бы: а зачем это на место преступления прибыл священник? И по какому праву его вообще пустили? Но журналисты крошечных местных газет за сенсациями не гнались, они сейчас решали, кто отправится описывать кровавое событие, путем вытаскивания короткой спички.

Пока они продвигались по неровной, усыпанной истлевшими листьями земле, следователь то и дело косился на своего спутника, явно ожидая, пока тот что-нибудь объяснит или хотя бы задаст пару-тройку очевидных вопросов. Но Ивану не хотелось даже слышать собственный голос, он подозревал, что это усилит и без того нарастающую головную боль. Да и потом, львиная доля его энергии уходила на то, чтобы глушить страх. Он когда-то учился отлично, он до сих пор помнил, какие действия в таких ситуациях предписывались по учебнику. Беда в том, что реальная жизнь отличается от учебника угнетающе сильно.

Следователь не выдержал первым:

– Знаете, когда мне сказали, что вы можете приехать, я думал, что это какая-то шутка… Но вот вы здесь. Откуда вы узнали, что произошло?

– А я не знаю, что произошло, – честно ответил Иван. – Вы мне расскажите.

– Вот те раз… Почему ж вы тогда приехали?

– На все воля Божия.

– Удобный аргумент, – оценил следователь. – А на самом деле?

– Вам рекомендовали расспрашивать меня об этом?

– Ну… Нет. Рекомендовали вам всячески содействовать. Но что, и спросить нельзя?

– Спрашивать бесполезно.

– Ладно, тогда буду всячески содействовать.

Казалось, что следователь смирился – но очень скоро выяснилось, что маленькую месть он себе все-таки позволил. Он ведь так и не сказал, что именно произошло в лесу, а Иван не стал настаивать. Ему казалось: зачем болтать о таком, если он все равно узнает?

Однако поговорить все-таки следовало бы, тогда он хоть как-то подготовился бы к тому, что увидит. Иван наивно предполагал, что один убитый – это не так уж страшно, это тело, которое наверняка уже накрыто простыней. А даже если нет, достаточно не присматриваться к мертвецу, чтобы защитить себя от будущих кошмаров. Ивану ведь и не требуется разглядывать его раны, чтобы получить подтверждение Предзнаменования!

Но его заставили увидеть – как и всех, кто собрался здесь. На исходе зимы, когда мир лишился снега и смерзся, лес стал черно-белым, как будто прозрачным: раньше буйная зелень ограничила бы обзор, теперь же все просматривалось на сотни метров. Серо-коричневая почва. Выцветшая труха листьев. Черные линии стволов. И красное, красное, так много красного… Не на земле, как ожидал Иван. В воздухе, прямо на ветвях, чудовищная алая сеть, чуть подернутая налетом инея. А на земле – только невнятный комок, из которого это все тянется.

Желудок сжался в болезненном спазме. Это не было проявлением дара, не было даже следствием чудовищной энергии, которая теперь давила на Ивана с немыслимой силой. Нет, реакция была чисто человеческая – за двадцать девять лет своей жизни Иван никогда еще не видел настольно чудовищного убийства. От позора перед полицейскими, и без того поглядывающими на него с неприязнью, священника спасло только одно: он ничего не ел со вчерашнего дня, и желудок скручивали сухие спазмы.

– Налюбовались? – язвительно поинтересовался следователь. Вряд ли ему все это давалось легко, просто он прибыл намного раньше и успел адаптироваться. – Этого достаточно?

– Нет, – спокойно ответил Иван, удивив этим спокойствием и самого себя. Не важно, что он сейчас чувствует, долг есть долг. – Кто этот человек?

Его спокойствие повлияло на следователя, внушило хоть какое-то уважение. По крайней мере, снисходительно ухмыляться он перестал.

– Андрей Прищепец, местный, из Удилова.

– Как вы это узнали? – удивился Иван. – Насколько я смог рассмотреть, лица… Лица практически не осталось. Вы уже успели проверить отпечатки пальцев?

– Пальцев, к вашему сведению, тоже не осталось, – сухо сообщил следователь. – Мы знаем, кто это, благодаря человеку, который его нашел.

– Кстати, что они делали здесь в такое время?

Ивану не нужно было уточнять, что место далеко не проходное, и так ведь очевидно. Он прожил тут достаточно долго, чтобы знать: летом в этих лесах наверняка хватает грибников, а вот поздняя осень и зима – совсем другая история. Местные знают, что искать тут нечего, да еще и в морозы, и благоразумно держатся подальше от чащи.

Понятно, почему кто-то предпочел бы это место для убийства – крики несчастной жертвы ни в одной деревне не услышат. Сама жертва тоже могла и не добровольно тут оказаться. Но как тело нашли, да еще и так быстро?

Удивляло это Ивана только в первое время, когда следователь начал объяснять, все быстро стало на свои места.

И погибший, и тот, кто его нашел, были браконьерами, и в лес они отправились вполне добровольно. Они доехали на машине до того участка, на котором Иван теперь оставил свой автомобиль, а потом разошлись в разные стороны, чтобы случайно не навредить друг другу.

Так что свидетелю, в итоге обнаружившему тело, жизнь спасли два обстоятельства. Первое – то, что сторона леса, где поджидала опасность, досталась Андрею. Второе – то, что свидетель этот после несчастного случая как раз на охоте почти оглох. Пока что неизвестно, была смерть Андрея быстрой или же издевались над ним при жизни. Но даже если он кричал, его спутник ничего не услышал.

Они договорились встретиться у машины на рассвете, второй браконьер никого не обнаружил и предсказуемо забеспокоился. Он попробовал написать Андрею сообщение – связь тут, вопреки ожиданиям, была. Ответа не последовало, а долгое ожидание в глуши, да еще и в морозный день, мало кого привлекает. В иных обстоятельствах второй браконьер сразу вызвал бы полицию, а сейчас не решался – потому что, собственно, браконьер. Но и бросить Андрея он не мог, они дружили с детства. Он решил, что сначала поищет сам, если не получится – отвезет в деревню свои сомнительные трофеи и все-таки позвонит в полицию.

– Но, как мы видим, нашел он быстро, – поморщился Иван.

– А что тут искать? Мы не так уж далеко от дороги, уже рассвело… Дальше он полиции уже не боялся.

– Где он сейчас?

– Увезли уже. Там «скорая» понадобилась, он орал как резаный, бросался на нас, требовал его спасти…

– Он что-нибудь видел?

– Убийство? – уточнил следователь. – Нет. И того, кто это сделал, даже издалека не видел. Но ему хватило того, что от тела в итоге осталось.

– Есть какие-нибудь… подсказки?

– Да если бы! Есть кишки на ветках и ничего больше.

Жуткое состояние трупа вроде как говорило о случившемся все – и вместе с тем не говорило ничего. При таком обилии травм очень сложно отличить прижизненные от посмертных. И непонятно, от чего умер человек, с чего все началось… С этим будут разбираться эксперты, только не факт, что у них что-нибудь получится.

Потому что эксперты не чувствуют того, что сейчас давит на Ивана, сминает так, что думать все сложнее, кажется, что вот-вот хрустнут кости… Нужно было уезжать отсюда, срочно, и он хотел, но пока не мог. Иван уже признавал: он напишет в Церковь сегодня же. Там наверняка захотят узнать подробности, так что для начала ему следовало эти подробности получить.