100 великих криминальных расследований - Сорвина Марианна - Страница 3

Страницы из трактата Сунь Цы «Собрание отчетов о снятии несправедливых обвинений». Переиздание 1843 г.

В 1247 году Сун Цы стал главой суда Гуанчжоу. Он посещал экспертизы и набирался опыта. Ученого интересовали дела о скоропостижной и насильственной смерти, он исследовал трупы жертв, убитых разными способами и разным оружием. Так появилось его «Собрание отчетов о снятии несправедливых обвинений» («Си юань цзи лу», 1247). Ученый создал также «Собрание записей судьи Суна о реабилитации» («Сун ти-син си юань цзи лу»). Это был первый труд по судебной медицине, в котором излагались особенности вскрытия трупов и и перечислялись более пятидесяти возможных причин смерти.

Один из экспериментов Сун Цы был направлен на определение метода отравления. Ведь жертву можно отравить через рот, а также – через кожу и другие органы. Первый способ наиболее распространен. Чтобы выявить его, нужно воспользоваться серебряной шпилькой – вымыть ее в настойке рожкового дерева и опустить конец в горло жертвы, прикрыв рот бумагой. При отравлении через ротовую полость шпилька должна приобрести темно-синий несмываемый налет.

Вплоть до ХХ века исследованиями Сун Цы пользовались судебные эксперты. В 1248–1249 годах он стал военным губернатором Гуандуна и правителем Гуанчжоу, но вскоре умер. Его учение надолго пережило его самого, а его учебниками пользовались многие века.

Сохранилась почти легендарная история о том, как был убит некий обеспеченный китаец, а обстоятельства его смерти определены Сун Цы в результате научного эксперимента. Жертву закололи и выбросили возле дороги. По виду раны следователь понял, что орудием был серп. Однако это не было ограблением, и непонятно было, в чем заключается мотив преступления, тем более что у родственников тоже не было резона сводить с ним счеты. Случайный человек и случайная ссора? Такое, как известно, тоже бывает и обычно заводит сыщиков в тупик. Но тут выяснилась одна интересная подробность: оказывается, у жертвы был долг. Причиной ссоры с кредитором стала невыплата денег. Но это лишь мотив, а нужны были веские доказательства. И следователь вызвал на эксперимент 70 местных жителей с серпами. Вскоре лишь на один из них прилетела муха, а потом и другая. Насекомые ощущают запах крови лучше людей. Теперь уличенный убийца во всем сознался. Ему некого было обвинить в своем провале, кроме насекомых. Конечно, эта история напоминает притчу, она кажется примитивной. Однако именно такие исследования положили начало судебной энтомологии. Лишь через семь веков появятся сложные приборы и индикаторы, такие как гидропирит, реактив Воскобойникова, люминал.

Сегодня мы видим, с какой легкостью эксперты в темноте обнаруживают светящиеся пятна на месте преступления. Но в XII–XIII веках ничего этого не было, и приходилось рассчитывать только на ум и знания.

По сравнению со временами Тутанхамона и Сун Цы эта история произошла позже – в XV веке нашей эры. Но Европа и в те годы жила иначе, чем сегодня, и даже – чем в XIX веке. Наступила христианская эпоха, и вскоре началась такая же борьба за власть, как и прежде. Быть наверху, управлять людьми теперь означало возглавлять церковную иерархию христианства. Так во главе римско-католической церкви оказались люди, совершенно далекие от святости и праведности, – семейство Борджиа, которое по-испански читалось как Борха.

Первым в этом семействе стал папой римским Альфонсо де Борха. Он был наречен Каликстом III, а его испанские родственники начали заполонять Рим и вскоре образовали клан так называемой черной знати – то есть аристократии, связанной родством с папством.

После смерти дяди, Каликста III, Родриго Борджиа тоже был избран папой и стал именоваться Александром VI. Глава католиков не должен иметь потомства, и до Борджиа греховодники папы стыдливо именовали своих детей племянниками и племянницами. Родриго этот порядок изменил: он даже стал гордиться количеством потомков и беспорядочными связями. У него имелось несколько детей от знатной дамы по имени Ваноцца деи Каттанеи – Джованни, Чезаре, Джоффре и Лукреция. Но предпочтение Родриго отдавал старшему – заносчивому сластолюбцу Джованни. Александр VI сделал его главой своей папской гвардии, которую сам же и создал. Было очевидно, что Джованни нетрудно будет подняться по лестнице власти и, может быть, сделаться следующим папой – таким же вероломным и порочным, как предыдущий.

Сам Джованни, воспитанный в духе вседозволенности, развлекался, ел, пил, ходил в бордели и совращал женщин из уважаемых семейств. Он закрутил роман даже с Санчей Арагонской – законной женой своего брата Джоффре. А ей нравились ухватистые манеры и веселый нрав Джованни, которого она считала настоящим мужчиной – не то что этот слюнтяй Джоффре, который был младше ее на несколько лет. Санча досталась Джоффре в результате матримониального брака – по согласию родителей ради выгоды семейств. Джоффре в ту пору было 12 лет. Злился ли Джоффре, глядя на роман брата с его женой? Или ему было все равно?

Второй брат Чезаре казался больше склонным к роли лидера, чем Джоффре. Его-то, конечно, разъедали зависть и злость: чем я хуже этого бездельника Джованни?

Так или иначе, но в 1492 году Родриго Борджиа стал папой Александром VI, а через пять лет, в ночь на 14 июня 1497 года, его сын Джованни пропал. Через некоторое время из реки Тибр возле живописного леска выловили тело Джованни с множественными ножевыми ранениями и перерезанным горлом.

Этому предшествовало празднество, устроенное матерью: она хотела отметить назначение Джованни главой гвардии. Братья, родственники и друзья веселились, а потом сообща отправились через лес. И вдруг Джованни отделился, изъявив желание дальше продолжать путь в одиночестве. Ни друзей, ни охраны при нем не было. Очень удобный момент. Можно сказать: было бы даже странно, если бы его никто не убил. При нем был найден кошель с тридцатью золотыми дукатами: значит – не ограбление. Но никто и не думал, что это ограбление.

Когда он пропал, никто не удивился. Даже Родриго, папа римский, посчитал, что его достойный отпрыск развлекается с женщинами. Только потом всполошились, потому что Джованни и след простыл. Естественно, в те времена отследить перемещения человека было невозможно, поэтому просто назначили вознаграждение, и воины, как и местные крестьяне – всего 300 человек – пошли прочесывать лес и побережье реки. Так они и обнаружили мертвого наследника папского престола с ранами на животе, груди и горле. Следы, если и были, оказались затоптаны. Да никто особенно и не разбирался, потому что следствия как такового не было. Например, по следам обуви можно было бы точно установить, сколько было убийц. Впрочем, было очевидно, что это не один человек. Старший сын папы, или, как его называли, «инфант Рима», умер в результате сговора и, видимо, по заказу, то есть убийца действовал не своими руками. Поскольку речь шла о знатнейших и богатейших семействах Рима, заказ на убийство не выглядел удивительно.

Но один свидетель все же нашелся – собиравший дрова крестьянин, видевший пятерых мужчин, выбрасывавших тело в Тибр. Он показал: «…Появился всадник на белом коне; он имел сзади себя труп мертвого человека, голова которого на плече свисала с одной стороны и ноги с другой; возле этого трупа шли два пеших, поддерживая труп, чтобы он не упал с лошади. Они ехали по тому месту, с которого сбрасывается в реку навоз, выше уже описанному; потом возле конца этого места они повернули остановившегося коня хвостом к реке, и оба упомянутых наблюдателя – один за руку и плечо, другой за ступню ноги – стащили труп с коня и, раскачав, сбросили в реку со всего размаха.

Сидевший на коне приблизился и спросил, пошёл ли труп ко дну; они ему ответили: “Да, синьор”. Тогда сидевший на коне посмотрел на реку, увидел плавающую в реке мантилью трупа и спросил пеших, что это чёрное, плавающее на реке. Они ответили: “Мантилья”; один из них бросил камни, чтобы мантилья погрузилась в глубину. После погружения мантильи все пятеро удалились, – два других пеших, которые вышли из второй улички, высматривая, не проходил ли кто, присоединились к всаднику и к двум другим и пошли по другому переулку, который дает подход к странноприимному дому св. Якова, – и больше они не появлялись».