Искушение зла (ЛП) - Бассетт Дженни - Страница 20

На двух ногах Аэлия могла превзойти их всех, во всём. Она могла поднять больше, бежать быстрее и прыгать выше, чем самые лучшие из них. Но она не могла превращаться, а именно это имело значение в Демуто.

Так измерялась твоя ценность.

Аэлия была настолько занята тем, что шла по запаху, настолько поглощена своим внутренним монологом о несправедливости общества, что была полностью застигнута врасплох, когда огромная фигура выскочила на неё неразличимым размытым движением и швырнула её лицом вперёд в ближайшее дерево.

— Почему ты за мной следишь? — прорычал голос у её уха.

Паника захлестнула её.

Мужчина, прижимавший её к дереву, ощущался огромным у неё за спиной, и в этом положении она была почти беззащитна.

— Я не слежу за тобой, — процедила она, её лицо было вдавлено в грубую кору твёрдой рукой.

Её капюшон резко сорвали назад, и мгновение спустя её отпустили.

Аэлия резко развернулась лицом к своему нападавшему, игнорируя боль, вспыхнувшую в теле от резкого движения, её рука потянулась к кинжалу.

Ей потребовалось мгновение, чтобы поверить в то, что она видит, её рот приоткрылся от изумления, когда незнакомец, который починил ей напор воды, стоял перед ней и в ответ ошарашенно смотрел на неё.

Они оба почти одновременно выкрикнули какую-то сбивчивую версию фразы «какого хрена ты здесь делаешь?», слова наложились друг на друга и стали неразборчивыми, но смысл был совершенно очевиден.

Аэлия сердито уставилась на него, в то время как по его лицу медленно расползалась улыбка.

— Если ты хотела снова остаться со мной наедине в лесу, тебе стоило просто попросить, — сказал он, широко ухмыляясь.

Аэлия сильно толкнула его в плечо. Это было всё равно что ударить камень.

Она подавила желание встряхнуть руку из-за новой волны боли, которую сама же себе причинила, не желая доставлять ему такого удовольствия.

— Не обязательно было швырять меня так сильно, — пожаловалась она, потирая щёку. Она подумала, не отпечаталась ли кора у неё на лице.

— Я не знал, что это ты. — Улыбка сошла с его лица, и на мгновение ей показалось, что он выглядит искренне раскаявшимся. — У тебя был накинут капюшон, а дождь заглушил твой запах. Ты ранена?

Прекрасно, конечно же он мог чувствовать её запах. Только боги знали, в какое существо превращается такой человек, как он. Она искренне не могла представить ни одного живого существа более звериного, чем эта возвышающаяся перед ней гора мышц.

Она снова накинула капюшон на голову, всё это время сверля его взглядом, решив проигнорировать его вопрос.

— Значит, ты имеешь привычку швырять в деревья каждого, кто случайно идёт позади тебя? — сказала она и, не дав ему ответить, тут же продолжила. — Впрочем, мне не так уж трудно в это поверить, после того как ты вломился в мой дом и устроился там как у себя. И вообще, откуда ты узнал, где я живу?

Что-то мелькнуло на его лице, слишком быстро, чтобы она успела это распознать.

— Я спросил кого-то в деревне, когда нёс тебя обратно. — Он проигнорировал её ответную гримасу. — И я не вломился. Дверь была не заперта.

— И это даёт тебе право просто вальсировать внутрь и совать нос во всё подряд, так что ли? — сказала она, её голос почти сорвался на крик.

Его выражение потемнело. Хорошо, она его задела.

— Я тащил тебя вверх по богам известно скольким ступеням, обработал твои раны и починил пару вещей, пока ждал, чтобы убедиться, что ты не перестанешь дышать. Так что можешь перестать вести себя так, будто я вломился и разгромил всё вокруг? — Что-то изменилось в его глазах, и их карие глубины вдруг показались темнее, жестче. Это отозвалось где-то глубоко внутри неё, древний инстинкт предупреждал её быть осторожной.

Должно быть, он заметил её страх, потому что с явным усилием взял под контроль выражение своего лица, и мгновение спустя тьма в его глазах рассеялась.

Немного напуганная, она сделала шаг назад.

Его рука потянулась к ней, на долю секунды на его лице мелькнуло сожаление, прежде чем он сжал челюсти и позволил руке опуститься вдоль тела.

Она прокрутила его слова в голове, прищурив глаза.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что починил пару вещей? — Она знала про водяной фильтр… что ещё он успел обнюхать?

— Это имеет значение? — Он развернулся и зашагал на другую сторону тропы, вытаскивая свой рюкзак из того места, где спрятал его за деревом. — Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, мне было нечего делать, пока я ждал, и я подумал, что помогаю. Я неправильно оценил ситуацию. Прости.

Её резкий ответ умер у неё на губах. Он был прав, какое это теперь имело значение?

— Неважно, — сказала она, не заботясь о том, насколько неблагодарно это звучит. Он не был белым рыцарем в этой истории, он был тем самым болваном, который схватил её своими огромными сосискообразными пальцами и помешал ей вовремя добраться до Отиса.

Только когда она посмотрела на его руки, оказалось, что она ошибалась.

Его руки действительно были огромными, но пальцы были длинными и загорелыми, вены ветвились и уходили в напряжённые мышцы его предплечья.

Что-то сжалось низко у неё в животе при виде этих рук, и когда она наконец снова подняла взгляд на него, странный свет в его глазах заставил её задуматься, не понял ли он, о чём она думала.

— Ты прав, это не имеет значения, — резко сказала она, надеясь, что он не заметил румянец, который она чувствовала, как поднимается к её щекам. — Давай просто разойдёмся каждый своей дорогой и забудем обо всём этом.

Она не стала ждать его ответа, стараясь скрыть своё смущение, когда развернулась и зашагала по дороге с таким достоинством, какое только могла собрать, несмотря на хромоту.

Через несколько метров она надула щёки и тяжело выдохнула, пытаясь избавиться от последней неловкости, когда позади неё хрустнула ветка.

Бросив взгляд через плечо на ходу, она снова резко нахмурилась.

— Что ты делаешь? — сказала она, наполовину разворачиваясь и продолжая идти боком, не желая больше терять времени.

Он пожал плечами, его рюкзак качнулся на плечах.

— Иду.

Ей захотелось его придушить.

— Не можешь держаться чуть позади?

— А ты? Я уже потратил достаточно времени, пытаясь поступить правильно, теперь твоя очередь. Можешь отстать и подождать, если хочешь, но я останавливаться не буду.

— Нет, — сказала она, пытаясь убрать злость из своего голоса и совершенно в этом провалившись. Не помогало и то, что уголки его губ подрагивали в улыбке.

Она не знала, что хуже: то, что её раздражение казалось ему забавным, или то, что даже половина улыбки превращала его лицо из просто бесспорно красивого в мучительно притягательное.

Аэлия резко отвернулась, прежде чем успела снова покраснеть. Ей всё равно не нужно было перед ним объясняться.

Так они и шли в молчании, он держался в нескольких шагах позади.

Ветер шелестел листвой над головой, и этот звук был успокаивающе знакомым.

Дождь наконец прекратился, и солнце поднялось достаточно высоко, чтобы пробиться сквозь деревья, рассыпая по тропе пятнистый свет. Жизнь вокруг них щебетала и сновала, занятая подготовкой к смене сезона.

И всё это было потеряно для Аэлии, её мысли неотступно были прикованы к раздражающему присутствию у неё за спиной. Как бы она ни пыталась успокоиться, как бы ни старалась отодвинуть свою злость, он издавал какой-нибудь звук, и она снова стискивала зубы, ненавидя каждый его вдох.

Когда утро уступило место дню, он немного ускорился, чтобы поравняться с ней.

— Вчера ты сказала, что не знаешь моего имени. Меня зовут Киран.

Она проигнорировала его, не желая вести светскую беседу с человеком, который удерживал её, пока её опекуна убивали, вне зависимости от того, как его зовут.

— Так куда ты так спешишь? — попытался он снова.

Аэлия перевела на него взгляд, колкий ответ уже вертелся у неё на самом кончике языка, когда она заметила выражение его лица. На нём не было и следа той жестокости, которой она так опасалась, когда впервые увидела его у огня. Жёсткие линии его лица, казалось, смягчились, и его выражение было самым открытым из всех, что она у него видела, когда он протянул ей примирительную ветвь разговора.