Не по залёту (СИ) - Беж Рина - Страница 14

Но мужчина отрицательно качает головой.

– Ты мне ничего не должна, – отвечает он серьезно и, склонившись надо мной, сам распахивает мне дверь. – До субботы, Ульяна. А теперь беги.

Всю дорогу до подъезда иду, ощущая внимательный взгляд, согревающий спину. И только уже дома, «порадовав» бабулю, что Максим решил взяться за ум и нашел себе нормальную работу, понимаю, что Савранский сумел меня отвлечь.

Вместо того чтобы заламывать руки и переживать, что ждет меня завтра в больнице, я раздумываю о субботе и ужине с ним.

УЛЬЯНА

– О! Явилась – не запылилась! – кривит губы Куропаткин, едва я переступаю порог нашего отделения на следующее утро.

Смотрю в его сморщенное лицо и на полном серьезе интересуюсь:

– Не с той ноги что ли встал, Артёмушка? Чего злой-то такой?

Нас с Лёлькой за глаза, конечно, часто заучками обзывают, но, чтобы настолько открыто демонстрировать неприязнь – случается впервые. И ощущения от этого точно малоприятные.

– Я-то с той, Пушкова, а вот ты с какой, не подскажешь? Давно такая дерзкая стала, что решила, будто тебе больше всех позволено?

– Не пон…

– А она, по ходу, с обеих сразу, – перебивает меня Пермяков, не давая сказать и слова. – Куратора слила и глазками непонимающе хлопает, словно не при делах. Красотка, чё?!

Нахмурившись, перевожу взгляд с одного одногруппника на другого.

– Вы о чем вообще?

– Они о том, что из-за тебя плакали наши денежки, Пушкова! – выплевывает Тимофеева, убирая в карман телефон, в котором что-то просматривала. – Это ты, зубрилка чертова, всё знаешь и к экзамену допуск получила бы без проблем. А мы, для справки, по круглой сумме Царевичу скидывались за его «резолюцию».

Еще двое ее закадычных подружек дружно кивают, стреляя в меня недовольными взглядами.

– Капец ты стерва! – подает голос и Барановская. – Сама небось на Елисея вешалась, а потом его же обвинила в домогательствах! А нам теперь страдай.

– Она? Сама вешалась на этого упыря?! Верка, ну ты как скажешь глупость, так скажешь! – хмыкает Носова Катя и мне подмигивает. Даже удивительно, что не занимает сторону обвинения и на меня не ополчается. – Все же знают, что Бурмистров ни одной симпатичной юбки никогда мимо себя не пропускает. Ко всем пристает, своего добиваясь. И до нашего потока на него ординаторы жаловались неоднократно. Только бесполезно всё было. У него дядя какой-то крутой чел в комитете, и сам Бурмистров – врач от бога, жаль, что говно, как мужик. Потому и главврач привык по-тихому скандалы заминать, а тут впервые не вышло. У нашего Пушка покровители оказались покруче, вот и прижали местного царька.

Царька прижали?

То есть, Егор не только с дядькой решил мне помочь, но и с куратором разобрался? Поэтому у Климова дела в нашей больнице появились?

Дойдя до своего шкафчика возле окна, бросаю сумку на подоконник и распахиваю дверцу. Вынимаю форму, но переодеваться не спешу. Оборачиваюсь к одногруппникам, упираюсь поясницей в подоконник и складываю руки на груди.

– Хотите сказать, что Бурмистрова отстранили?

– Аллилуйя! Дошло до нее! – восклицает Барановская, картинно закатывая глаза.

Но мне на ее кривлянья по боку, хочу расспросить все подробнее. Не успеваю.

Дверь с легким шумом распахивается, и на пороге застывает Иванова. Обводит всех нас наигранно прищуренным взглядом и, копируя милиционера из фильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» произносит:

– Ну что, граждане ординаторы, хулиганы и тунеядцы, готовы к сегодняшним трудовым подвигам?!

– Ты что-то выяснила? – уточняет Катя Носова.

– Точно! – ухмыляется подруга. – Нас на Карлидину перекинули. Задания теперь будет раздавать и проверять она. И по секрету: допуски тоже нам проставит она. Главврач на основании ее ведомости всё нам подпишет. Так что советую не гневить Эмму Игоревну и бежать показываться перед ее светлые очи.

– О-о-о!!!

– У-у-у…

– Кру-у-уть!

– Же-е-есть!..

Под нестройные стоны и писки радости, Лёлька стремительно отступает с прохода, так как народ в большинстве своем поднимается со стульев и устремляется к выходу, и направляется ко мне.

Прежде чем успеваю ей хоть что-то сказать или спросить, она крепко-крепко меня обнимает.

– Пушочек мой любимый, прости, что вчера сбежала раньше и тебя не дождалась. Мне сегодня, когда рассказали, что этот ирод проклятый на тебя фактически напал, чуть не поседела со страху.

– Уже всё позади, – бубню, стиснутая в довольно крепких объятиях подруги.

– Это точно, – со смешком соглашается она. – Теперь этот козел рогатый за всё ответит. Правильно, что ты своему Егору всё про него и его выходки хамские рассказала. Нельзя о таком молчать!

– Стоп! – восклицаю и старательно выбираюсь из тесных обнимашек.

Иванова послушно меня отпускает, но далеко не отходит. Подтянувшись, забирается попой на подоконник и кивает мне на форму, мол, давай, переодевайся и вещай одновременно.

Ну я и делаю. Всё сразу.

– Во-первых, Лёль, Егор – не мой. И, во-вторых, я ничего ему не рассказывала. Мы с ним вчера вообще случайно пересеклись. Точнее, он в больницу приехал, чтобы про моего дядьку мне кое-что рассказать, а тут я, как рёва-корова, на крыльцо прямо ему под ноги выскочила. Едва не снесла.

Дальше делюсь тем, что вчера происходило, а после, открыв рот, выслушиваю:

– Представляешь, Карлидина по секрету мне шепнула, что уже сегодня с утра на Бурмистрова три девчонки заявы накатали. Он их к сексу шантажом принуждал. И это только наши медсестры. А если проверяющие, которые понаехали, глубже копнут, не сомневаюсь, что и бывшие ординаторы, нынешние врачи, тоже не останутся в стороне. В общем, попал Царевич за свое скотское поведение конкретно. Его уже отстранили от дел. И Эммочка говорит, что, если бы не золотые мозги, этого упыря давно бы лишили возможности работать по специальности. А так вроде как ему запретят на несколько лет занимать руководящие должности и сошлют в какой-нибудь дальний аул на краю цивилизации.

– Мне его совсем не жалко, Лёль, – качаю головой, припоминая, с каким страхом сегодня переступала порог больницы.

И это я – ординатор, который скоро отсюда уйдет. А как прессинг Бурмистрова выдерживали медсестры, которые с ним работают ежедневно, страшно представить. Бедные девчонки.

Дальше время бежит своим чередом, я занимаюсь любимым делом и постепенно отпускаю тревожащие себя мысли. Бурмистрова на работе действительно нет. А Эмма Игоревна, как куратор, только радует. В конце недели, перехватив меня, когда вокруг нет посторонних, она сует мне в руки пакет и на невысказанный вопрос тихонько поясняет, что это «спасибо» от персонала.

УЛЬЯНА

Только с приходом субботы на меня обрушивается понимание, что наступил день, когда из Новосибирска возвращается Егор. А еще то, что я обещала где-нибудь с ним поужинать.

И вот как мне понять, каким образом к этому готовиться? И надо ли готовиться вообще?

За обновками, естественно, я никуда бежать не планирую – даже мыслей в голове таких нет. Отыщу что-нибудь в шкафу.

Но что всё-таки выбрать? Платье, брюки, оптимальную классику?

Хотя, о чем я?

В моем гардеробе не так много вещей, чтобы натужно ломать мозг, оценивая десятки вариантов и образов. У меня их максимум два-три наберется.

И потом, не стоит забывать, что Савранский в курсе: кто я, что я, как я и где. И это именно его, а не моя задача: подобрать место для ужина таким образом, чтобы нам обоим в нем было комфортно.

И почему-то я ни секунды не сомневаюсь, что он справится с этим на «отлично».

Что же касается меня… я никогда себя не стыдилась. Ни дешевой одежды и обуви, ни недорогих аксессуаров и гаджетов, купленных с учетом собственного достатка. Потому что мою суть составляют не они, хоть и встречают по одежке, а то, что я из себя представляю, что умею и делаю. Думаю и надеюсь, Егор это тоже ясно понимает, ведь меняться и выдавать себя за ту, кем в корне не являюсь, никогда не буду.