Егерь. Прилив. Книга 10 (СИ) - Скиба Николай - Страница 9

— А Альфа Жизни? — спросила Лана. — Та, что внутри Ники? Этот чёртов паразит, который убил парня!

— Моя сестра… — сказал Тигр, и голос его изменился. — В Чаще стихия Жизни была основой всего. Ткань, на которой вышиты остальные. Огонь горит, потому что Жизнь питает его. Ветер дует, потому что Жизнь движет им. Хранителей Жизни было мало — и они были… другими. Не воинами, скорее — сердцем Чащи. Тем, что поддерживало саму способность экосистемы существовать. Потому она так прячется… Поймите. Жизни нельзя умирать. Это приведёт к необратимым последствям.

— Так она… кто? Древесный Дракон? Изумрудный? Дракон Жизни? — меня наконец прорвало. — Или просто тварь, которая забирает жизни, не думая об остальных?

Тигр взглянул на меня с печалью:

— Не имеет значения, Максим. Суть важнее формы. А суть Жизни — в бесконечном, тихом, незаметном поддержании всего, что живёт. Она может быть любой формы.

Далеко внизу волны бились о скалы.

— Когда мы бежали через Раскол, я прикрывал отход. Сестра ушла первой. Она собственным телом создала канал, по которому беглецы переходили в ваш мир. Потеряла всё, кроме искры. А спустя столетия, когда поняла, что Сухие придут… Спряталась в первом подходящем существе — жабе, которое случайно попало к мальчику-лекарю. И ждала. Годы ждала, пока не наберёт достаточно сил, чтобы проснуться.

Мика носил на плече жабу, в которой спала Альфа. И не знал этого.

— Бред, — я сжал кулаки. — Она сама сделала его лекарем, передавая силы. А потом вырвала вместе с душой. Вы тоже своего рода паразиты, тигр.

— Она не могла иначе… Это её суть. Неужели ты думаешь, что Альфа Жизни хотела этого? — Тигр говорил мягко, словно извинялся за всю свою расу. — Сайрак просто знал, как выманить сестру. Она бы никогда не лишила мальчика жизни добровольно.

Я слушал, и внутри разливался ледяной холод. Та, старая злость, когда находишь растерзанную браконьерами стоянку.

— Значит, пацан был просто фляжкой, — глухо сказал я. — Удобной походной фляжкой, которую носили до поры, а потом выплеснули содержимое, потому что пришло время большой драки.

— Максим, это жертва…

— Это расход, — отрезал я, глядя Тигру в глаза. — Не надо красивых слов. Я понимаю — вы спасали вид. Но не жди, что я буду кланяться вашей «сестре». Мика платил своей жизнью за вашу войну, не зная цены. Теперь этот долг на вас.

Тигр промолчал, принимая тяжесть моих слов.

— Ладно, — я с трудом подавил желание ударить по камню. — С мёртвыми попрощаемся потом. Что Сайрак?

Тигр надолго замолчал. Белое пламя на хвостах Карца во дворе мигнуло и ненадолго погасло. Воздух вокруг Режиссёра уплотнился ещё сильнее — Альфа Ветра нервничал.

— Сайрак — Сухой, — сказал Тигр наконец. — Рождённый той же Чащей, из той же энергии. Дракон крови.

— Так он пролез через Раскол следом за вами? — вспыхнула Лана. — Вы не могли закрыть барьер?

— Боюсь, всё не так. Тадиус коснулся Раскола, потребовал силы, и дал Сайраку дорогу. И он замаскировался, принял человеческий облик — стал тем, кого вы знали как Тадиуса. Копил силы.

— Чтобы распахнуть тропу? — я встал и прошёлся вперёд, сцепив руки за спиной. — Он проводник?

Тигр поднялся на лапы.

— Раскол — узкая щель. Через неё просачивается энергия и отдельные существа. Но чтобы протащить стаю — тысячи голодных Сухих, которые выжрали всё, что осталось за Расколом — нужно разорвать щель до размеров портала. Семь стихий создали замок. Семь стихий могут его снять.

— Вот зачем ему нужны Альфы каждой стихии.

— Не просто нужны. Ему нужно использовать их — живых, подчинённых, как ключи в замке. Пять у него уже есть. Две последние он добыл на арене.

— Значит, пока вы живы — он не откроет Раскол полностью.

— Не так. Он забрал кровь каждой Альфы, этого хватит. Прилив, который приближается, сам по себе расширит тропу. Приливы — это ведь не стихийное бедствие, а попытка беглецов прорваться. Каждый Прилив трещина расширяется на время, потом сжимается обратно. Сайрак может влиять на Раскол во время Прилива — усилить его, удержать трещину открытой дольше. Он протащит через неё часть завоевателей.

И тут Режиссёр заговорил.

Голосом! Звук шёл из горла рыси — не похожий на человеческую речь и не похожий на звериный рык. Слова складывались из модуляций рычания, и понимал я их не ушами — они падали прямо в сознание.

— Но они будут слабы.

Лана вздрогнула. Я сам едва удержался — голос звучал так, будто заговорила сама ночь.

— Переход через Раскол отбирает силу, — продолжил Режиссёр, и каждое слово стоило ему усилия — рысь дышала тяжело, воздух вокруг неё дрожал и уплотнялся. — Я знаю это лучше других.

Рысь повернула серебристую голову к Тигру, потом обратно ко мне.

— Сухие, которые прорвутся через Прилив, потеряют девять десятых силы. Может, больше. Им понадобятся годы, чтобы восстановиться. Годы, в течение которых они будут уязвимы. Слабы. Почти беспомощны.

— Почти, — уточнил Тигр.

— Почти, — согласился Режиссёр. — «Почти беспомощный» Сухой всё ещё опаснее большинства местных тварей. Но — не непобедим. Не тот кошмар, что выжрал Чащу. Пока они слабы — их можно уничтожить. Если дать им время окрепнуть — будет поздно.

Тигр кивнул.

— Значит, у нас два сценария, — сказал я. — Первый: убиваем Сайрака до Прилива, он не успевает повлиять на трещину, Сухие не проходят. Второй: не успеваем, Сухие прорываются — но слабые, и мы бьём их, пока они не набрали силу.

— Да… — сказал Тигр. — Но даже ослабленные, сотни Сухих, рассеявшихся по миру… Вы не найдёте всех. Они умеют прятаться. Маскироваться. Сайрак жил среди людей, и никто не заметил. Представьте сотню таких.

— Значит, первый сценарий, — отрезал я. — Убиваем до Прилива.

— Если они пройдут, то что конкретно будут делать? — спросила Лана.

— Они просто начнут здесь то же, что сделали с Чащей. Захватить территорию, пожрать энергию, подчинить местных существ. Создать плацдарм. А потом — следующий Прилив, и ещё, и ещё, пока тропа не расширится настолько, что через неё хлынет всё, что осталось за Расколом.

— Скажите, — Лана вскинула голову. — Что насчёт меня? Народ провидцев, пантер… Истинные маги вроде Ария? В этом ведь тоже виноват Раскол?

Тигр повернул к ней массивную голову.

— Энергия Чащи, проходя через Раскол, ищет сосуд. Зверь — естественный выбор, чтобы не навредить. Но после перехода наша энергия не разумна. Она всего лишь поток. А поток течёт туда, где находит щель.

Он помолчал, подбирая слова. Режиссёр рядом чуть шевельнул ухом.

— Люди, которые слишком долго жили рядом с тем местом, где появился Раскол… Тысячи лет назад. Я не знаю точно, но, возможно, они впитали эту энергию. Каждое поколение — чуть больше аномальной силы в крови. Незаметно.

Лана даже не мигала.

— Но я скажу честно, — продолжил Тигр, и голос его стал глуше. — Мы бежали. Нам было не до наблюдений за тем, что происходит с людьми по эту сторону тропы. Детали того, как именно вы изменились — мне неизвестны. Энергия Чащи живая, и она находит путь. Ваш народ оказался на пути потока, и поток вас изменил.

Лана долго молчала. Потом медленно выдохнула.

— Что-то такое я и представляла.

Ветер с юга принёс тот самый кислый запах. Мантикоры в городе внизу одновременно зарычали — десятки глоток, и по ярусам покатился рык.

— Сколько их? — спросил я. — За Расколом. Всего.

Тигр посмотрел на Режиссёра. Серебристая рысь передала мыслеобраз — мне и Лане одновременно. Бескрайняя темнота. Серая пустошь, в которой нет ни огня, ни ветра, ни воды. И из этой темноты — тысячи глоток, дышащих в унисон. Тысячи тел, движущихся медленно и неотвратимо.

— Когда мы уходили — их было столько, что земля стонала под лапами, — сказал Тигр. — Мы не считали. Мы бежали.

Лана выдохнула.

— И ещё кое-что, Зверолов.

Тигр смотрел на меня.

— Сайрак — тот, которого вы видели. Он разведчик.

Тишина.

— Разведчик? — Я усмехнулся, но веселья в этом не было. — Значит, мы дрались с разжиревшим авангардом. А основные силы — голодные, злые и многочисленные твари — просто ждут сигнала.