Егерь. Черная Луна. Часть 2 (СИ) - Скиба Николай - Страница 15

Картинка всплыла сама собой, и я невольно хмыкнул.

— Последнее — мясо. Фукисы с виду милые зверюшки, но жрут как голодные волки. Куски мяса могут быть где угодно. Чуть что — сядет жрать посреди трассы.

— Три слабости.

— Именно. Побеждает тот фукис, который быстрее пройдёт трассу. — Барут помолчал, почесал Шороха под подбородком. — Звучит как сказка, да? Милые зверюшки бегают по дорожке, публика хлопает, дети визжат от восторга.

— А на деле?

— На деле — фукисы редкие зверьки и их гонки тоже редки. Ставки такие, что за первое место можно купить твою ферму. — Улыбка пропала. — Каждый, кто выставляет своего фукиса, рискует репутацией. Проигрыш означает, что твой зверь слаб.

— А мы поставили на кон вообще всё. Да уж, смешная гонка с серьёзными ставками, — задумчиво протянул я. — Похоже тебе придётся очень хорошо звать Шороха. Потрать эти дни на тренировки, Барут.

Фукис на его плече тихо заурчал. Барут машинально провёл ладонью по спинке питомца.

По улице прошла женщина с корзиной зелени, покосилась на мокрого зверька и ускорила шаг.

— Макс. — сказал вдруг Барут серьёзно. — Мне нужна невидимая смерть.

— Что?

— Гранаты.

Я посмотрел на него. Торговец спокойно встретил мой взгляд.

— Зачем?

— Нужны.

— Это не ответ.

— Единственный, который у меня есть.

Я прищурился.

— Ты не собираешься использовать их на гонке?

Барут посмотрел на меня как на больного.

— На гонке фукисов? Невидимую смерть? Макс, ты серьёзно? Я что, похож на такого человека?

— Тогда зачем?

— Не могу сказать.

— Не можешь или не хочешь?

— Не хочу. — В голосе лязгнула незнакомая нотка. — Макс, я прошу. Мне нужно, и я не могу объяснить зачем. Ты мне либо веришь, либо нет.

Шорох на плече Барута навострил ушки и переводил взгляд с хозяина на меня.

— Барут, мы в городе, набитом людьми. Гранаты — не игрушки. Если ты натворишь дел…

— Не натворю.

— Ты так думаешь. А потом мне объяснять Арию, почему мой человек разнёс кусок Оплота Ветров. При нашей политической ситуации за это голову снимут. Буквально.

— Я знаю про ситуацию. — Барут выдержал мой взгляд. — Именно поэтому прошу, а не беру тайком. Ты мне доверяешь? — Просто вопрос — честный, без нажима. — Или только своей стае?

Я смотрел на него несколько секунд.

— Ты можешь просто объяснить и будет проще.

— Не могу, — торговец упёрся и мотнул головой. — Могу сказать, что они не будут использованы во вред. А возможно и вовсе.

— Передам Стёпке, чтобы выдал тебе пять штук. Не больше. И если хоть одна взорвётся не там, где нужно…

— Не взорвётся. — Барут улыбнулся. — Спасибо, Макс.

Мика появился через четверть часа, в течение которых Шорох вовсю боролся с желанием нализаться как последний забулдыга.

Парень шёл по улице лёгким пружинистым шагом. Из сумки торчала зелёная голова Тины — жаба сидела неподвижно с выпученными огромными глазами и флегматично оглядывала мир.

Чуть отставая, рядом трусил Шовчик.

— О, тебя-то мы и ждём, — я махнул рукой. — Как раз вовремя. Как сестра?

— Нормально, — счастливо кивнул лекарь. — Они с Ланой пошли прогуляться.

— Глянешь зверька?

— Для того и пришёл. — Мика присел рядом с торговцем и аккуратно опустил сумку на камень. — Как тренировка?

— Я бы назвал это воспитательной работой. — Барут снял зверька с плеча и посадил на колено. — Знакомься. С сегодняшнего дня его зовут Шорох.

— Имя дал? — Мика поднял брови и коротко взглянул на меня. Я кивнул. Лекарь улыбнулся. — Поздравляю. Давай его сюда.

Зверёк пискнул, но не дёрнулся. Пальцы лекаря прошлись по тельцу — вдоль хребта, по рёбрам, за ушами, под подбородком. Молча, сосредоточенно, Мика работал — в эти секунды мальчишеское лицо становилось старше. Привыкнув к чужим ладоням, Шорох расслабился, обмяк и свесил лапки.

— Шёрстка хорошая, — Мика приподнял зверьку веко, заглянул в глаз. — Ясный взгляд, нос холодный. Дыхание ровное… Со своей стороны — ничего плохого не вижу. Точнее, не чувствую.

— Ну и славно. — Барут забрал Шороха.

Пока они разговаривали, я прокручивал в голове строки системы.

Ядовитый катализатор. Буквально — взять и съесть. И у меня был такой. Плотная железа янтарно-оранжевого цвета, взятая мною с паука в зеркальном лабиринте. Я нашёл её, когда мы с Ланой вытаскивали Стёпку из того кокона.

Яд внутрь? Всегда думал, что он потребуется какому-то зверю, а не мне! Звучит как план самоубийцы.

Главный вопрос: сроки! Если катализатор выбьет меня из строя хотя бы на сутки — всё полетит к чёрту.

Арий и Иван ждут момента, когда соберётся вся «Семёрка». Если в этот момент я буду валяться с судорогами и лихорадкой, корчась от яда, который сам же проглотил…

С другой стороны — Зверомор. Высшая форма трансформации. Против Морана и остальных друидов это может стать решающим преимуществом. Разница между «едва выжил» и «вытащил всех».

Риск против выгоды. Классика.

Обдумаю это чуть позже.

Шов подошёл к водопою, понюхал край чаши и коротко фыркнул. Потом заметил фукиса на коленях у Барута и склонил массивную голову набок.

Тина тем временем неожиданно выбралась из сумки.

Жаба тяжело шлёпнулась на камень мостовой и неспешно поковыляла к волкодаву, раздувая бока. Пёс опустил морду, обнюхал зелёную гостью, вильнул хвостом и лизнул Тину. Та лишь медленно и величаво моргнула, будто так и должно было случиться.

— Фуууу! — Барут скривился так, будто это его обслюнявили. — Это что вообще сейчас было?

Шовчик не разделял отвращения торговца. Довольно мотнул головой и лизнул жабу от пуза до макушки ещё раз. Тину снесло на полшага.

Мика расхохотался, запрокинув голову.

— Они так каждый раз, — сквозь смех выдавил лекарь. — Тина к нему липнет. Вчера заснула у него на спине.

Барут покачал головой.

— Ты чем кормишь свою жабу? Только магией? Или духами брызгаешь?

— Слушай, да она всё ест. — Мика почесал Тину за ушным бугорком. — Полезная. Мясо в особенности любит.

— А продать не думал? — Барут спросил машинально, по привычке, и тут же осёкся. — Нет, забудь. Глупый вопрос.

— Очень глупый, — согласился Мика без обиды. — Это как спросить, не хочу ли я продать руку. Я очень к ней привык, ещё с приюта.

Барут хмыкнул и задумчиво погладил Шороха по спинке.

— Знаешь, что самое тяжёлое в торговле зверями? — сказал он после паузы. — Момент передачи. Первым моим зверем стал мелкий синехвост, ничего особенного. Купил задёшево, выходил, подлечил крыло и продал с наценкой. Хорошая сделка. Чистая прибыль — двадцать серебряков. А потом три ночи не мог заснуть.

Шорох на его колене тихо засопел. Тина доковыляла обратно к сумке и принялась влезать внутрь, неуклюже загребая задними лапами. Волкодав наблюдал за ней с выражением молчаливой поддержки.

— Я вот что скажу, — Мика наклонился вперёд и упёрся локтями в колени. — Тебе не нужно выбирать между торговлей и привязанностью. Можно заботиться о зверях, которых продаёшь, и при этом любить их. Одно другому не мешает.

— Легко говорить, когда тебе не приходилось отдавать, — Барут покосился на лекаря.

— Мне приходилось. — Голос Мики стал тише. — Но по-другому. Я лекарь, Барут. Иногда ты лечишь зверя неделями, вкладываешь в него всё, что умеешь — а потом он всё равно умирает. И ты идёшь к следующему. Это что, значит, что предыдущий не имел значения? Что ты зря его любил или жалел?

Барут долго молчал. Потом посмотрел на Мику.

— Ладно, лекарь. Ты выиграл.

Парнишка улыбнулся, поднялся и закинул сумку на плечо.

— Увидимся вечером, — сказал Мика. — Удачи с тренировкой. Макс, пока, у меня ещё дела. Барут, Фукис справится, я уверен!

Лекарь даже не знал, насколько был прав.

— Хороший парень.

— Да, — согласился я.

— Нет, я серьёзно. — торговец прищурился, глядя вслед удаляющейся фигуре. — Из него может выйти хороший зверолов.