Искра Свободы 1 (СИ) - Нова Александр - Страница 21

Но сегодня у костра задержались все. После второго совместного боя связи внутри команды окрепли, и бойцы разговорились. Осторожно, как будто проверяя, не прилетит ли за лишнее слово. Приятнее всего было общаться со Шварцем: мечты и истории у него были простые, но искренние.

— А после «искупления» что будешь делать? Обратно на мельницу?

— Не, на мельницу меня не возьмут: побоятся. Думаю здесь остаться, в Сен-Бернаре. Тут опасно, но его милость надел земли даёт. Раньше хотел, да страшно было — разное в деревне рассказывали. А теперь вот сам посмотрел: не так уж страшны эти твари, дохнут от копья. Заведу хозяйство, женюсь.

— А уже приметил кого?

— Ну… — в отблесках костра было плохо видно, но, кажется, наш «танк» смутился и покраснел. — Есть одна милая мне. И я ей вроде как тоже.

Продолжить беседу нам не дали: в круг света от костра вошёл Реми. При оружии. За ним стояло ещё двое бойцов. И с первой секунды стало ясно: они пришли не байки травить.

— Ты, — Реми указал на Щербатого. — К господину сержанту на разговор. Приказано проводить прямо сейчас.

— И это, старпер, — добавил он, уже обращаясь ко мне. — Давай без шума. Иначе и тебе достанется. У меня приказ, понял?

В его голосе не было злобы. Только усталость человека, который выполняет неприятное поручение.

— Понял, Реми, как не понять.

Я посмотрел на Щербатого и кивнул. Вариантов нам особо не оставили. Если начну спорить, то только больше подозрений вызову.

Реми с людьми взяли моего бойца в «коробочку» и повели к шатру сержанта. Настроения сидеть и дальше травить байки не осталось — все разошлись спать.

Ночь тянулась бесконечно. Сон не шёл. Только вязкая дрёма, из которой я выныривал от любого шороха. Разок услышал шипение, разок — стук металла о дерево. Может, караульные менялись. Может, показалось. Но криков не было — Щербатого не пытали. Так что была надежда, что он портки от страха обмочит, но ничего лишнего не расскажет.

Уже ближе к рассвету, когда мозг окончательно забился ватой, кто-то тихо тронул меня за плечо. Не грубо, но так, что просыпаешься сразу. Я открыл глаза и увидел Жана.

Он присел на корточки у входа в палатку. В полумраке лицо казалось бледнее обычного.

— Пойдём, — прошептал он. — Поговорить надо.

Тон ровный, но в голосе было что-то неправильное. Не тревога и не страх. Скорее опасность. Вместо нагловатого контрабандиста передо мной сидел собранный, внимательно рассматривающий меня боец. Кинжал немного выдвинут в ножнах — чтобы легче выхватывать — лунный свет бликовал на отполированном лезвии.

Мне хотелось отмахнуться от ночного гостя и перенести разговор на утро, но этот Жан вызывал опасения. От таких не отмахиваются. Таким либо подчиняются, либо выбирают, как именно умереть.

Я аккуратно выскользнул наружу, стараясь не разбудить остальных. Лис спал тихо, Бывалый сопел, Писарь бормотал что-то во сне. Наверное молился. Шварц лежал возле дальней стены палатки рядом с Писарем. Здоровяк приоткрыл глаза — он всегда спал очень чутко. Я лишь успокаивающе махнул ему рукой, и он тут же отвернулся.

Мы с Жаном отошли метров на двадцать, за поваленное дерево, куда свет костров уже не дотягивался. Туда, где крики слышно плохо, а следов не видно.

— Я поговорил с Щербатым. Он подтвердил: с тобой дела иметь можно. Так что если будут монеты, подходи, поторгуем, — Жан говорил тихо, но слова звучали чётко. — И ещё. Щербатый много наболтал. Слишком много. Так что вот тебе за молчание. Лучше проглоти сразу.

Жан взял мою руку и вложил в ладонь два маленьких предмета. Я сразу понял: ядра.

— Трепаться я и так не буду. А насчёт ядер — оставь себе, — я перевернул руку, возвращая их в ладонь Жана. — Сержант постоянно грозит проверкой у церковников. Может и устроит. Тогда нелегальные ядра обнаружат, и меня на дыбу подвесят. Выпытают всё. Там любого разговорят. Тебе это точно надо?

Жан лишь улыбнулся острой улыбкой — со смесью презрения и превосходства. И посмотрел на меня как взрослый на ребёнка, который путает байки с реальностью.

— Церковники не могут узнать, что у тебя в статусе. Они с особым рвением распространяют эту ложь, чтобы пугать деревенских. Но только Владыка на Алтаре может заглянуть в твой статус. И полученными сведениями делится со служителями весьма редко. Так что не бойся, принимай мой дар смело.

Жан вложил ядра обратно мне в руку. Я смотрел на него с недоверием. Было нехорошее чувство: если не поглощу — живым не уйду. Даже закричать не успею. «Наблюдательность (F)» сигнализировала: Жан очень опасен. Не знаю, какие у него навыки и насколько раскачаны, но здесь и сейчас я ему не противник. И что хуже всего — он это тоже знает.

— Там в одном хорошая модификация есть. Внешне не определить, но для бойца очень полезная. Не придётся всякую гадость пить, а потом неделю на толчке сидеть. А если заподозрят — модификация распространённая, Владыка часто даёт.

— Одно из них человеческое, да? — тихо озвучил я догадку.

— А чего добру пропадать? Мертвецу ядра ни к чему.

Ответил Жан немного самодовольно, но резко. Он явно терял терпение: правая рука легла на рукоять кинжала. Суть «дара» понятна: повязать одним преступлением, получить рычаг влияния. Подконтрольный человек обычно полезнее мёртвого.

— Запить есть чем? — спросил я, смирившись с неизбежным.

— Держи, захватил как раз для тебя, — Жан протянул бурдюк с водой. Заботливый, как палач, подающий табурет.

Я проглотил оба ядра. Система бесстрастно выдала информацию:

Обнаружено ядро. Содержит 6 ОР и неизвестную модификацию «Улучшенный Иммунитет (F)».

Обнаружено ядро. Содержит 4 ОР.

В условиях тотального контроля Церкви над медициной эта модификация выглядела очень привлекательно, существенно снижая шанс сдохнуть от холеры, сепсиса или глистов. Но я предпочёл бы остаться без неё. И вообще не влезать во всё это. Только выбора мне, как обычно, никто не предлагал.

Жан убедился, что я проглотил ядра, развернулся и бросил через плечо:

— Это не только за молчание. Присмотри за своими — чтобы не говорили лишнего. И будет хорошо, если сохранишь жизнь Бывалому и охотнику: дело у меня для вас троих есть. Рожу не криви: дело денежное, ещё спасибо скажете.

Я пошёл в палатку. Конечно, не досыпать — нервы у меня не железные. Надеялся хоть немного обдумать происходящее и решить, что делать. Но солнце взошло, и караульный затрубил в тревожный рог. Всем стало резко не до сна.

Рог трубил так, будто в него вдували не воздух, а чью-то панику. Я выматерился сквозь зубы, вылез из палатки, и сразу понял: это не «общий сбор» и не «построение».

Люди бежали не к центру лагеря, а к берегу реки — туда, где мы недавно высаживались на косу. Краем глаза я заметил Ирвина: он шёл быстро, но без суеты. Значит, не атака монстров, а что-то другое.

Моя пятёрка уже была на берегу, так что я поспешил к своим и вскоре увидел причину переполоха. На песчаной отмели, частично в воде, лежал Щербатый.

Точнее, что от него осталось.

Я видел мёртвых. В этом мире и в прошлой жизни. Но тут фантазия местной фауны поработала на зависть любому голливудскому постановщику хоррора. Тело сильно изуродовано: грудная клетка разорвана, живот вскрыт, голова неестественно вывернута, на шее зияла глубокая рана — словно мощные челюсти вцепились и рванули. Трупный запах ударил в нос не сразу: утренний ветер держал его над водой. Но стоило сделать шаг ближе и желудок сжался.

— Твари, — шепнул кто-то справа. — Ещё один горлохват…

Люди подхватили и про горлохвата заговорили громче. Версия рождалась прямо на глазах. Удобная. Понятная.

Лис стоял чуть позади, но смотрел не на труп, а на песок вокруг. Потом тихо буркнул:

— Следов нет.

— Что? — я наклонился ближе, чтобы не светиться.

— Если б тварь была… — он ткнул носком сапога в мокрый песок — следы бы остались. Когти, лапы. Даже из воды если нападает — хоть что-то да остаётся. А тут только наше топтание.