Золотая тьма. Том 1 (СИ) - Осипов Игорь - Страница 20

Ещё десять минут разряжался суперконденсатор.

Скучнейшая процедура. Просто стоит и гудит, как готовый ко взлёту реактивный самолёт, и больше ничего не происходит.

А потом по цепочке понеслось:

— Первый готов!

— Второй готов!

— Третий готов!

— Пуск! Остановка! Калибровочный импульс прошёл в штатном режиме! Сбоев нет!

Пётр Алексеевич прислушался. А газотурбинный движок стал медленно глохнуть, переходя с высоких нот на утробное шипение. Больше ничего интересного не произошло. И осталось только ждать результатов.

Настоятельница храма Керенборга стояла на коленях, зажимая уши.

Боль пришла внезапно, словно удар люцернского молота по непокрытой голове. Перед глазами всё плыло.

— О, Небесная Пара, — шептала она, медленно оборачиваясь.

А по полу главного зала ползала и плакала Марта. Подолы её платья оказались порваны, а на глазах навернулись большие слёзы. Лишь послушница со свечкой испуганно таращилась на святейших особ, не зная, как поступить. Казалось, она ничего не услышала и не почуяла.

Блаженная.

— Матушка, что с вами? Матушка? — подскочила она, наконец, к настоятельнице, осторожно дотронулась до локтя, а после вскочила и заорала на весь храм: — Лекаря! Лекаря зовите!

Николь-Астра уронила утренний кубок с гретым вином и зажала голову ладонями. Сила, прокатившаяся через неё ударом, как при взрыве порохового погреба, обожгла изнутри и контузила.

Отлетевший кубок расплескал дорогой напиток по мраморному полу, со звоном покатился по кругу. И так же звонко бились мысли в голове.

Неужели апоплексический удар?

Высокопоставленная ведьма качнулась, задев небольшой столик, и тот с грохотом упал. Вслед за кубком зазвенела стоявшая на нём серебряная тарелка с ложками и вилками, оставляя на мраморе сыр, поджаренный хлеб и лопнувшие яйца всмятку. Но боль прошла, и больше ничего не случилось. Лишь быстро затихал свист ветра, который внезапно разыгрался где-то вдалеке.

— Матрэ! — схватилась за виски Шарлотта. Боль выдернула её из объятий сна, подобно целому ведру ледяной воды, вылитому на обнажённое тело. Девушка выгнулась дугой.

— Что ж это такое-е-е? — притянула она, морщась.

Когда же колкая, как топор дровосека, боль прошла, разжав свои острые челюсти и умчавшись прочь бешеным псом, юная магесса упала на простыню и свернулась калачиком, глядя в темноту. А вскоре снова провалилась в сон.

— Сила! — закрыв от наслаждения все свои тринадцать глаз и задрав голову к небу, пропела Ламинара. Древнее божество приподнялось с прохладного пола и потянула к себе Хлою, закатившую от боли глаза, словно упрямую собачку на поводке.

— Мы должны найти источник этой силы.

Ламинара сгорбилась, став похожей на укрытого золотым одеялом грифа.

— Он будет только мой.

Датчик магии трещал как полоумный не умолкая. Негромко, но противно.

Под этот стрекот, будучи полностью погруженным в мысли, Пётр Алексеевич медленно постукивал ребром ладони по капоту уазика. От каждого «стук» сидящий за рулём водитель моргал, как кот у метронома.

А мысли у генерала были не очень радостные, потому как потусторонняя хрень завертелась что-то уж слишком быстро. Думал, поработает с порталом, а затем аккуратно двинет его для полевого испытания по округе к ближайшему про́клятому месту — вон, гнилой березняк неподалёку простаивает — а тут на тебе, сам как в банке с нечистою. Даже ехать никуда не надо.

Как вариант, датчики просто заглючили, и надо вызывать технарей.

— Дневальный! Кофе поставь вариться! — закричал Пётр Алексеевич и потянулся.

Надо идти работать. Молодого и дерзкого полковника, стоящего ныне на должности начальника базы, отправили на переобучение, и теперь придётся самому разгребать корреспонденцию с местными пафосными и жадными дурами… Пардон, женщинами у власти. Тем более, королева мертва, и надо намечать новые мостики контактов.

Генерал уже хотел пойти прочь, но вдруг замер, увидев на машине, едва заметно припорошённой за ночь пылью, следы босых ног.

Маленьких таких, человеческих.

Причём не детские, ибо по пропорциям вполне подходящие взрослому, но самый большой был размером с подушечку мизинца.

— Стаканыч! Бегом ко мне! — не отрывая взгляда от следов, проорал генерал.

— Я! Бегу, командир! — отозвался прапор и быстро оказался рядом с начальником, хотя и прихрамывал слегка.

— Ты видишь то же, что и я? — указал на отпечатки и уточнил Пётр Алексеевич.

Прапор шмыгнул носом и кивнул, забегав глазами по крашенному в камуфляж железу.

— Ага. А вон там ладошка. И следов, как они забирались наверх, нету. Зуб даю. Или зря я двадцать лет провёл в войсковой разведке. Почти спецназ.

И оба землянина не сговариваясь задрали головы наверх, на кроны берёз.

— Стаканыч, а ускорился бы ты с расстановкой камер, — тихо проговорил генерал и пошёл к домику.

Внутри сложенного из брёвен строения был коридорчик, ведущий с одной стороны в комнаты прислуги и кухню, а с другой — в покои маркизы. Сейчас же покои превратились в кабинет.

В нём на стене висела карта местных окрестностей. А в углу на столике трёхмерный принтер уже ваял детали макета местности, медленно-медленно, но неуловимо разматывая увесистые бобины с цветным полимером. И генерала уже ждал набор рельсов и масштабная модель локомотива с четырьмя вагончиками.

На большом столе, над коим висели головы зверей и чучела птиц на жёрдочках, негромко гудел ноутбук, подключённый к переноске. И переноска, и подвешенный в углу над входом жестяной плафон с лампой, предназначенный для штабных палаток, запитывались от дырчика. И тот исправно тарахтел за домом.

А на случай если на звук его урчания нагрянет дракон, как это случилось с капитаном Борщевым и Авророй, с собой была боевая машина десанта с её пушкой-тридцаткой. Как оказалось, драконы неравнодушны к громкому мурчанию поршневых двигателей, воспринимая их то ли как драконью музыкальную шкатулку, то ли как виртуальную драконью бабу.

И она же, то бишь бэ-эм-дэ, имитировала перебрасываемую порталом технику.

Но выездные и административные задачи надо как-то совмещать, и потому в тяжёлом земном сейфе хранилась часть рабочих документов. И не только переписка, но и план на случай обрыва работы основного портала и ситуации, когда земляне оказались в изоляции.

— Это будет полнейший мрак, — проговорил генерал, глянув на сейф. — Авось пронесёт. А то все мы будем числиться без вести пропавшие.

Он нервно сжал пальцы правой руки в левый кулак, словно пытался выжать тряпку, а потом поднял взор к дощатому потолку, проложенному по толстым бревенчатым брусьям.

Все, абсолютно все прогрессоры ходят по самой кромке, как экипаж подводной лодки в дальнем походе.

Стоит порталу хоть немного заглючить, и дорога домой закроется. На базу нагрянет, как поток воды из пробоины, неминуемый упадок.

Может, потому высокое начальство и закрывает глаза на связи с местными бабами, чтоб выиграть время, дать возможность восстановить сообщение с Землёй, пока средневековые власти не решили, что халумари стали никем. Что теперь они лёгкая добыча, и можно растерзать труп базы, как падальщики — тушу слона. Тогда знать превратится в стаю хохочущих гиен с окровавленными мордами, а маги — в громких ворон. Ну а пресветлый орден и храмы обернутся хищником побольше — с блеском костров инквизиции в бездне холодных глаз.

Крепость пришлых будет буквально в одно мгновение растерзана в поисках камня и железа, а главное — золота и серебра. Потому и народу на базе немного — не все могут вынести дамоклов меч над головой.

И не таким громким будет крах, ибо что такое триста — четыреста человек в масштабах страны.

Хорошо, если возьмут остатки чудных чисельников или странных зверомужей, как диковинку, ко двору или в какую-нибудь гильдию на птичьих правах. А что до знаний, то в отрыве от промышленности их применить не так-то просто. Да и сколько людей смогут вспомнить что-то действительно сто́ящее?