Встреча (СИ) - Видум Инди - Страница 33

Мы занесли Валерону конфеты, заодно и перегрузили в его мисочку припасенную в контейнерах кашу с мясом, потому что он тоже решил сначала поесть чего-нибудь поплотнее, а к сладкому перейти потом, чтобы растянуть удовольствие перед тем, как идти караулить автомобили, которые он решил в себя не убирать, поскольку Наташа сказала, что вероятность того, что на них будут сегодня покушаться, стремится к нулю. Смысл пропал: если Богомаз отдаст подобный приказ, он сам себя закопает. Она добавила, что и покушение на меня сегодня маловероятно. С этим я был согласен: исполнители убиты, а полиция создает вокруг нездоровую суету. Нормальный убийца предпочтет выждать, тем более что под покушение от Богомаза это больше не замаскируешь. Разве что как покушение от Болдырева? Но в таком случае не исключено, что расследование будет вестись куда тщательнее и не только полицией. Вряд ли князь спустит желание повесить на него убийства, к которым он отношения не имеет.

Валерон всё равно решил дело на самотек не пускать и оборудовал в автомобиле место для лежания в засаде на возможных злоумышленников, которые наконец придут с паспортами, чтобы с них можно было взять полную компенсацию. Потому что предыдущие были неправильные в этом плане и мой помощник остался внутренне неудовлетворенным из-за хилости дохода, как он выразился.

Мы же с Наташей прошли в ресторан, где обнаружили обоих наших спутников, настолько бурно обрадовавшихся нашему появлению, что нам пришлось сесть к ним за столик, чтобы ненароком не обидеть. Испуг от покушения пропал, и теперь они оба фонтанировали восторгом от того, что побывали в настоящем приключении. Юкин даже успел пообщаться с полицейскими не только как потерпевший, но и как журналист, собравшийся описывать данное происшествие не просто строчками в хронике, а полноценной статьей. Уж больно интересный вариант напрашивался. Громкое неудачное покушение на выигрывавшего по всем статьям соперника. Красивая история, которая непременно привлечет внимание читателей газеты. Особенно если ее проиллюстрировать фотографиями, для чего Юкин попросил нас с Наташей попозировать на фоне автомобиля. Но уже завтра, сегодня было темновато для его аппаратуры, которую требовалось еще и установить на треногу перед началом работы.

— Я кое-какие заметки в редакцию отправил. Но именно заметки, — пояснил Юкин. — Здесь материал интересный, осталось его правильно подать и хотя бы с парой фотографий. И статья выйдет на разворот. Так что часиков в десять, после завтрака, прошу вас на позирование.

— Я не отказываюсь, Макар Андреевич, но завтра у нас запланирован старт второго этапа, — напомнил я.

Юкин и Сережечкин переглянулись и захихикали. У них явно была какая-то информация, которой они со мной пока не поделились.

— Петр Аркадьевич, завтра второго этапа не будет, — уверенно объявил Юкин.

— Почему вы так решили, Макар Андреевич?

— Богомаза под арест посадили, пока в гостиничном номере, но, чую, завтра в кутузку переместится. Обвинения серьезные.

— Слишком хилые основания, на мой взгляд, — скептически сказал я. — А у него опыт по выкручиванию из сомнительных ситуаций слишком большой.

— Поверьте моему профессиональному чутью, Петр Аркадьевич, посадят его, — заявил Юкин. — Это так же точно, как и то, что о вас еще неоднократно будут публиковать статьи.

Уверенность его была мне непонятна, но после ужина к нам наведался полицейский с опросом пострадавших, то есть нас с Наташей. Ничего нового к тому, что говорили мы раньше, добавить мы не смогли, но я честно пересказал всё, начиная с событий в Верх-Ирети — было бы странно, если бы я о них не упомянул. Как-никак ко мне цельный убийца приходил. Не дошел, к сожалению, но здесь уж все претензии к Моте. В конце рассказа спросил:

— Что там с господином Богомазом, не подскажете? У нас с ним пари, еще два дня гонок.

— Боюсь, сударь, гонки ваши отложатся, поскольку господина Богомаза мы задерживаем. Мужика, что вам дорогу телегой перегородил, мы нашли. Он нанят Богомазом, да божится, что ничего не знал о засаде. Мол, никогда не пошел бы на смертоубийство. Врет, поди. Все они врут, когда на горячем прихватываем.

— Почему же? Если бы мужик был замешан в покушении на нашу жизнь, его бы вряд ли нашли. Спрятался бы получше. Да его самого на дороге чуть не убили. Думаю, он не подозревал, что его собираются использовать.

— Возможно. Он как услышал обвинения, сразу признался, и что получил деньги от Богомаза, и за что. Сказал, что каждый бы согласился за такую легкую работу десять рублей получить. Да и то, может, не пришлось бы дорогу перегораживать, ежели б лошадки вперед вырвались. Но они не вырвались, а Богомаз оченно не хотел огорчать своего князя, вот и пошел на всё.

После расспросов, на которые полицейский неожиданно охотно отвечал, картина прояснилась полностью. Отправленные на место инцидента полицейские нашли на дороге выпущенные в нас пули, обнаружили место лежки преступников со стреляными гильзами и поймали мужика, перекрывшего перекресток. А вот бесхозную повозку с лошадью не нашли. Видно, последние нашли уже других хозяев, и очень даже может быть, тех самых полицейских. Валерон же не стал лошадь распутывать, облегчив ей поклажу, так что далеко она сама уйти не могла.

— Осталось найти непосредственно покушавшихся. Но господин Богомаз молчит, отпирается, что это им устроено, не хочет признаваться. А ведь на суде это зачтется.

Полицейский негодовал на неуступчивость Богомаза. Мол, если бы признался — всех бы уже давно арестовали и дело можно было бы закрывать.

— До Болдырева нам, разумеется, не добраться, — сокрушался он. — Вряд ли это делалось без его прямых указаний, но ведь не докажешь. Богомаз всё отрицает. Только мужика признал, да и то при очной ставке, когда на него наорал, что заплатил столько, что мужик мог бы и молчать. А тот в ответ, что на смертоубийство не договаривался и вообще чуть богу душу на дороге не отдал. Вот так-то.

Полицейский меня заверил, что до утра Богомаза не отпустят точно, а значит, завтра продолжения нашей гонки не будет. Это было несколько неудобно: пари зависало и не могло считаться ни выигранным, ни проигранным. Да, первый день остался за мной, но противники могут упирать на то, что на второй или третий машина могла сломаться, тем самым выведя в лидеры уже Богомаза.

Ночь мы провели спокойно, во всяком случае вторую половину, потому что первую провели приятно. Отсутствие Валерона по ночам очень положительно на этом отражалось, как выяснилось.

Утром Богомаза не отпустили, но и нас попросили задержаться на сутки, чтобы, если возникнут вопросы по ходу разбирательства, выяснить сразу, а не отлавливать потом всех свидетелей. Сережечкин раздосадованно заявил, что не рассчитывал засесть в провинциальном городе на столь длительный срок. Как-никак у него дела, которые он оставил на время исключительно из уважения к Беляеву.

— Если мы завтра выедем, то к вечеру будем в Святославске, — обнадежил я его.

— Это ежели нас еще на сутки не задержат, — мрачно сказал он. — Вот ведь. Стреляли в нас, так теперь мы еще и дополнительно страдаем. Какой толк нас держать? Мы же ничего не видели, кроме того, что уже рассказали. Я даже не знаю, откуда стреляли.

— А что вы хотите? Резонансное дело, — возразил Юкин, который в отличие от товарища по путешествию лучился довольством. — Борьба ретроградов с прогрессом. И прямо скажем, нечестная борьба. Будь на месте Петра Аркадьевича некто не с такой поддержкой, еще неизвестно, чем закончилось бы. Возможно, Богомаза уже отпустили бы и принесли извинения.

— С чего бы, Макар Андреевич?

— Болдырев сегодня утром приехал, — сообщил Юкин. — Будет пытаться изменить ситуацию в свою пользу. Это же урон репутации его конюшен. Мне уже деньги предлагали, чтобы не писать статью.

— Да вы что? — ахнул Сережечкин.

Юкин важно кивнул.

— Не сам он, разумеется, а секретарь. Только нет таких денег, что помешали бы мне сказать правду.