Учитель (ЛП) - МакФадден Фрида - Страница 15

Если бы кто–то другой сказал мне это, я бы подумала, что они лицемерят. Но почему–то, когда мистер Беннетт говорит, что я потрясающая, я действительно так себя чувствую. Будто есть что–то, в чем я хороша, даже если быть поэтом – глупая и нелепая карьера для меня, и мне на самом деле стоит стать медсестрой, как говорит мама.

– Я не потрясающая в математике, – выпаливаю я.

Чувствую себя глупо из–за этих слов, но почему–то они заставляют мистера Беннетта рассмеяться. Он запрокидывает голову и заливается громким смехом от души. Я различаю крошечную серебряную пломбу в одном из его задних зубов.

– Моя жена достает тебя?

Я пожимаю плечом.

– Это не ее вина. Я ужасна в математике.

– Я знаю, какая она. Она строгая, да?

Я сжимаю губы, не желая говорить ничего плохого о его жене. Но правда в том, что хотя мистер Беннетт – один из самых популярных учителей в школе, только лучшие ученики по математике фанатеют от миссис Беннетт. Она действительно очень строгая, и у нее мало терпения к детям, которые не схватывают материал сразу.

Но худшее, что говорят люди – это то, что они не понимают, почему мистер Беннетт женился на ней. Он самый красивый и любимый учитель в школе. Миссис Беннетт, наверное, симпатичная, хотя и не такого уровня, как ее муж. И ее точно не любят. На самом деле, она даже немного...

Ну, она стерва. Вот, я сказала это.

– Моя жена очень конкретна, – говорит он. – Ее интересуют только логика и рассуждения. Она не мечтательница, как мы. Для нее слова служат лишь утилитарным целям.

– Все нормально, – успокаиваю я его. – Мне просто нужно учиться. – И еще молиться о чуде.

– Если она когда–нибудь будет слишком строга к тебе, – говорит он, – дай мне знать. Серьезно.

Я серьезно никогда не дам ему знать.

– Я прекрасно понимаю, – добавляет он. – Я тоже был ужасен в математике в старшей школе. И в биологии.

– Правда? – Он попал в точку с моими двумя самыми нелюбимыми предметами.

Он улыбается мне, и его глаза лучатся морщинками, которые я полюбила.

– О да. Я отказался препарировать лягушку, потому что считал это неправильным. Учительница собиралась меня завалить, так что мне пришлось делать дополнительный проект, чтобы хоть как–то выкарабкаться!

Я и не думала, что можно любить мистера Беннетта еще больше, чем уже люблю, но вот мы здесь.

– В любом случае... – Он смотрит на часы и, кажется, удивлен времени. – Извини, я не думал, что уже так поздно. Прости, что задержал. Тебя подвезти домой?

Я так шокирована его предложением, что чуть не роняю рюкзак. Он серьезно предлагает подвезти меня домой? Он что, не знает, что случилось с мистером Таттлом? Я ни за что не поеду с другим учителем, который действительно старается обо мне заботиться. Я не допущу, чтобы такое повторилось.

– Все в порядке, – быстро говорю я. – Я на велосипеде.

– Уверена? Это не проблема.

– Абсолютно.

Он пожимает плечами.

– Ладно. Что ж, тогда увидимся завтра.

Он выглядит таким беззаботным, что я почти начинаю сомневаться, не перебарщиваю ли я. В конце концов, поездка – это просто поездка. Других детей иногда подвозят учителя, и учителя не оказываются уволенными и опозоренными. Может, я раздуваю из мухи слона.

Кажется, уже поздно менять решение, так что я хватаю рюкзак, вылетаю из класса и чуть не врезаюсь в Лотос. Она стоит, прислонившись к стене, ее сумка опирается о ботинки, на лице слегка безумное выражение.

– Привет, – говорю я. – Я же сказала не ждать меня.

Она трет нос тыльной стороной ладони.

– Бро, о чем вы говорили?

– О. – Я сдерживаю улыбку. – Есть какой–то конкурс на уровне штата, он хочет отправить туда одно из моих стихотворений. Ну, ты поняла.

– Подожди. – Она переводит дыхание. – Конкурс поэзии Массачусетса?

– Может быть?

Лотос ругается себе под нос.

– Это полная фигня, знаешь?

Я не знаю.

– В смысле?

– В смысле... – Она стискивает зубы. У Лотос много мелких, острых на вид зубов. – Этот поэтический конкурс – большое дело, и он может отправить только одно стихотворение от всей школы.

– Да...

– И, типа, ты же просто новичок. – Ее густо накрашенные ресницы хлопают. – В смысле, для новичка ты неплоха, но в журнале есть по крайней мере трое ребят лучше тебя. А я выпускница, и он ни разу не выбрал ни одного моего стихотворения.

Я не знаю, что сказать.

– Это было не мое решение.

– Да, но это было плохое решение. – Она прищуривается на меня. – Ты должна сказать ему, что это плохое решение. Нельзя выбирать тебя только потому, что ты любимица.

Я уже говорила мистеру Беннетту, что, возможно, есть стихи и получше, но он настоял.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала, Лотос?

– Я хочу, чтобы ты вернулась в ту комнату и сказала ему, что он должен выбрать чье–то еще стихотворение для отправки.

Не знаю, что шокирует больше: то, что мистер Беннетт вообще сказал, что выбирает мое стихотворение, или то, о чем Лотос только что меня попросила.

– Я не буду этого делать, – говорю я.

Она скрещивает руки на своей плоской груди.

– Значит, ты хочешь, чтобы наша школа проиграла?

– Я не хочу, чтобы мы проиграли, но мистер Беннетт выбрал мое стихотворение не просто так. Должно быть, он считает, что оно способно победить.

Она усмехается мне.

– О, ты правда думаешь, что поэтому он выбрал твое стихотворение?

У меня отвисает челюсть.

– Да...

– Я имею в виду, тебе мало было подставить мистера Таттла, теперь ты взялась за мистера Беннетта?

Мое лицо горит. Я думала, что мы подружимся с Лотос, но я жестоко ошибалась.

– Мне пора домой, – бормочу я. – Увидимся на следующей неделе. Мэри.

Уходя от Лотос, вцепившись в лямки рюкзака, я не могу остановить вихрь мыслей. Ненавижу, что она высказала вслух мои самые мрачные страхи. У мистера Беннетта было много стихов на выбор. Почему он выбрал мое? Объективно, я не думаю, что мое стихотворение было лучшим. Было так много других потрясающих вариантов, включая те, что написала Лотос.

Так почему же я?

Возможно ли, что она права? Возможно ли, что у мистера Беннетта была какая–то скрытая мотивация выбрать посредственное стихотворение для конкурса? Было ли это всего лишь его слабостью в пользу любимицы? Или чем–то большим, чем фаворитизм?

Но самое ужасное – дрожь возбуждения, пробегающая по мне при мысли о том, что Лотос может быть права.

Глава 19.

Ева

Сегодня мой день рождения.

Мне исполняется тридцать, что кажется важной вехой, хотя моя жизнь особенно не менялась последние лет восемь, с тех пор как я начала преподавать в школе Касхэм. Кажется, время пролетело так быстро. Мгновение – и вот мой первый день в роли учителя, а сейчас я уже почти десять лет в профессии.

Еще мгновение – и мне будет сорок, и третий десяток тоже останется позади. А потом однажды девяностолетняя я буду лежать на этой кровати и гадать, куда ушла вся жизнь.

Я смотрю в шкаф, пытаясь решить, какую обувь надеть на день рождения. Мне нужно на работу, так что сандалии не подойдут – не то чтобы я их надела в середине октября. Я осматриваю ряды обуви, выстроившиеся на дне шкафа, и колеблюсь. Нейт все еще в ванной, бреется – он пробудет там еще как минимум несколько минут.

Я пользуюсь моментом и тянусь к большому чемодану, засунутому в угол шкафа. Вытаскиваю его и, бросив быстрый взгляд на дверь ванной, расстегиваю молнию. Вздыхаю, глядя на содержимое.

В этом чемодане десятки пар обуви.

Нейт не знает об этом тайнике. Он считает, что количество обуви на дне шкафа и так достаточно плохо. Он уже отслеживает выписки по кредитке на предмет покупки обуви и намекал, что считает, будто у меня проблема. Если бы он узнал об этом чемодане, он бы, наверное, сдал меня в психушку.