Горничная наблюдает (ЛП) - МакФадден Фрида - Страница 4

Я была так счастлива, когда мы купили этот дом. После всех лет в тесных квартирах я наконец–то получила дом своей мечты. Но сейчас, впервые, меня посещает мысль: а вдруг я совершила ужасную ошибку, переехав сюда?

Глава 3.

Сегодня вечером мы вчетвером ужинаем за кухонным столом. Знаете, что такое кухонный стол? Это стол, который помещается на нашей кухне. Да, теперь у нас есть кухня, в которой хватает места для целого стола. На прошлой нашей кухне едва помещался одноместный стол.

Мы заказали китайскую еду из ресторана, который прислал нам меню по почте. Я не слишком привередлива в еде, да и Энцо тоже. Единственное, что он не ест, – итальянская кухня. Он говорит, что ни в одном ресторане её не готовят как следует, и каждый раз для него это одно сплошное разочарование. Но пиццу из доставки он ест – потому что, по его мнению, это не совсем итальянская еда.

Ада такая же лёгкая на подъём, как и отец, а вот Нико невероятно привередлив. Пока мы все уплетаем лапшу ло–мейн и говядину с брокколи, я ставлю перед сыном тарелку белого риса, политого кусочком масла и щедро посыпанного солью. Иногда мне кажется, что рис с маслом уже течёт у него по венам.

– Наш первый ужин в новом доме, – с гордостью объявляю я. – Мы наконец–то все вместе за одним кухонным столом! Для нас это очередные крестины.

– Мама, почему ты всё время это говоришь? – спрашивает Нико. – Почему ты всё время упоминаешь крестины?

Честно говоря, я не уверена, что он раньше вообще слышал от меня слово «крестины», хотя за последние пару часов я произнесла его как минимум раз пять. Когда мы сидели на диване, я сказала, что мы крестим гостиную. Потом, когда сын вышел на задний двор с бейсбольным мячом, я добавила, что он крестит двор. И, возможно, в какой–то момент я обмолвилась, что собираюсь крестить туалет.

– Твоя мама просто в восторге от дома, – говорит Энцо, протягивая мне руку через стол. – И она права. Дом очень красивый.

– Вроде бы неплохо, – признаёт Нико. – Но хотелось бы, чтобы он был красным. И чтобы арки были жёлтые.

Ладно. Кажется, мой сын только что признался, что мечтает жить в «Макдоналдсе».

Мне всё равно. Мы купили этот дом ради них двоих. В Бронксе нам было тесно в крошечной квартире. А здесь – замечательный школьный округ, просторный задний двор, тихие улицы. Дети смогут играть, гулять по району, не боясь быть ограбленными. Даже если им пока не по душе это место, я знаю: это лучшее, что мы могли для них сделать.

– Мама? – Ада водит палочками по тарелке, перекладывая лапшу с места на место. Я замечаю, что она почти ничего не ела. – Мы завтра пойдём в школу?

Её тёмные брови сведены на переносице. Оба моих ребёнка так похожи на отца, что иногда мне кажется, будто они его клоны, а я была просто инкубатором. Ада красива – длинные угольно–чёрные волосы, карие глаза, занимающие пол–лица. Энцо говорит, что она похожа на его сестру Антонию. Сейчас она стоит на границе между детством и юностью, и скоро, очень скоро, станет девушкой, от которой не отведёшь взгляда. Когда это случится, я уверена – Энцо придётся постоянно ходить с бейсбольной битой, чтобы отгонять непрошеных кавалеров. Он в этом не признается, но он очень её оберегает.

– Ты готова пойти в школу? – спрашиваю я.

– Да, – отвечает она, но при этом качает головой.

– У школьников уже конец весенних каникул, – говорю я. – Так что, наверное, они не виделись целую неделю. Возможно, даже успели друг о друге позабыть.

Ада не выглядит удивлённой, а вот Нико хихикает.

– Я могу отвезти тебя завтра, – предлагает Энцо. – Возьмём мой грузовик.

Глаза Ады загораются – она обожает кататься в отцовском грузовике.

– Можно я сяду на переднее сиденье?

Энцо смотрит на меня, приподняв брови. Он любит баловать детей, но я ценю, что он ждёт моего согласия.

– Вообще–то, дорогая, – говорю я, – ты пока ещё слишком мала для переднего сиденья. Но скоро можно будет.

– Хочу завтра поехать на автобусе! – заявляет Нико.

В прошлом году мы жили слишком близко к школе, и автобус за детьми не заезжал. Теперь же поездка на школьном автобусе для него – как экскурсия на шоколадную фабрику, полную умпа–лумпов. Кажется, это всё, о чём он способен думать.

– Мама, пожалуйста!

– Конечно, – говорю я. – И, Ада, если ты хочешь поехать с папой...

– Нет, – твёрдо отвечает она. – Я поеду на автобусе с Нико.

Что бы вы ни говорили о моей дочери, она невероятно оберегает младшего брата. Я слышала, что старшие дети часто ревнуют, когда появляется малыш, но Ада сразу же влюбилась в Нико. Она бросила все свои куклы, чтобы заботиться о нём. У меня даже есть несколько трогательных фотографий, где Ада держит его на коленях и кормит из бутылочки.

– И ещё… – говорит Нико, зачерпывая ложкой белый рис. Около восьмидесяти процентов попадает ему в рот, остальное оседает на коленях и на полу. – Можно мне завести питомца, мама? Пожалуйста?

– Хм, – говорю я, осторожно.

– Ты сказала, что, когда я стану старше и ответственнее, у меня появится домашнее животное, – напоминает Нико.

Ну, постарше он, пожалуй, стал. А вот насчёт ответственнее – не уверена.

– Собака? – с надеждой спрашивает Ада.

– Нам нужно сначала огородить двор, прежде чем думать о собаке, – отвечаю я. К тому же, хотелось бы сперва немного укрепиться финансово, прежде чем добавлять ещё одного члена семьи.

– А как насчёт черепахи? – предлагает Ада.

Я вздрагиваю.

– Нет, пожалуйста, только не черепаха. Ненавижу черепах.

– Мне не нужна собака или черепаха, – говорит Нико. – Мне нужен богомол.

Я чуть не подавилась брокколи.

– Что?

– На самом деле это хороший питомец, – вмешивается Энцо. – За ним легко ухаживать.

Боже мой. Энцо знает, что Нико хочет принести в дом эту жуткую тварь?

– Нет. Мы не заведём богомола.

– Но почему, мама? – настаивает Нико. – Они суперские! Я буду держать его у себя в комнате, и тебе никогда не придётся его видеть. Если только ты сама не захочешь.

Он одаривает меня своей очаровательной улыбкой. Круглое личико, щербинка между зубами – видно, что лет через шесть он будет разбивать сердца, как его отец до того, как мы познакомились.

– Мне всё равно, даже если я его не увижу, – говорю я. – Я буду знать, что он там.

– Мы будем держать его под контролем, – уверяет Энцо, посылая мне свою версию той же улыбки. Будь он проклят, мой муж. Как же он красив.

– Чем вы его будете кормить? – спрашиваю я.

– Мухами, – отвечает Нико.

– Нет, – качаю головой. – Нет. Мух нам не нужно.

– Не волнуйся, – говорит Энцо. – Это нелетающие мухи.

– Мама, вам ничего это не будет стоить, – добавляет Нико. – Мы и сами можем выращивать мух.

– Нет. И еще раз нет.

Энцо тянется под стол и сжимает моё колено.

– Милли, мы забрали детей из школы и заставили их переехать. Если Нико хочет богомола...

Чушь собачья. Он сам просто считает это «крутой идеей».

Я смотрю на Аду в поисках поддержки, но она слишком увлечена тем, что выкладывает лапшой на тарелке своё имя. Обычно она не играет с едой, значит, сильно волнуется.

– Если бы я сказала «да», – произношу я, – где бы мы купили богомола?

Энцо и Нико дают друг другу «пять». Это выглядело бы мило, если бы не то, что я всерьёз боюсь этого насекомого, которое они собираются притащить домой.

– Мы можем купить яйцо богомола, – объясняет Нико. Боже, как давно они это планировали? Похоже, у них есть целая стратегия. – А потом оно вылупится, и появятся сотни богомолов.

– Сотни… – повторяю я.

– Но это нормально! – быстро добавляет Энцо. – Они все друг друга съедят, и останется только один или два.

– А потом мы сможем их окрестить, – радостно говорит Нико. – Хорошо, мама?

Представляю лицо Сюзетт Лоуэлл, когда она обнаружит в своём идеальном тупике богомола и колонию нелетающих мух. Будет очень забавно.