Вся правда о Снежной Королеве - Рождественская Марина - Страница 1

© М. Рождественская, текст, 2026

© Издательство «Четыре», 2026

В одной тихой, уютной семье родилась девочка. Она появилась на свет в марте, и родители, недолго раздумывая, назвали её Мартой. Девочке нравилось её имя, оно казалось ей необычным, отличало от других детей. Взгляды прохожих, встречавшихся с ней, всегда замедлялись, а чьи-то губы едва заметно улыбались, когда она проходила мимо.

Марта росла в доме, где царили гармония и свет, и это отражалось в её душе. Она была доброй, нежной, заботливой, словно весенний лучик, который согревает всё вокруг. Её белокурые волосы, чуть волнистые, с лёгким золотым отливом, легко спадали на плечи, будто нити из самой солнечной туманной росы.

Фигурка стройная, осанка безупречная, умение держать спину прямо – как у настоящей принцессы. Благодаря лёгкости движений Марта, казалось, парила, не касаясь земли. Лицо её было особенным – благородным. Нет, у неё не было больших глаз с длинными ресницами, и её рот не напоминал кукольный розовый бутон. Но была в её красоте какая-то магия, строгая и нежная одновременно. Родители обожали свою дочь и каждый день благодарили небеса за её свет в их жизни.

Однажды вечером, когда за окнами уже успели погаснуть последние лучи заходящего солнца, мать, слегка смущённая, поделилась с дочкой радостной новостью:

– Скоро в нашей семье будет малыш.

Сердце Марты затрепетало от счастья, она давно мечтала о братике или сестрёнке. С радостью она начала помогать матери: вместе готовили всё необходимое для малыша, шили одеяльца, выбирали каждую деталь с любовью и заботой. Каждый толчок из маминого животика, каждое шевеление младшего братика дарили ей радость.

Но вот имя малыша… Марта переживала, что её мнение не будет учтено. Она ведь уже всё продумала. Мальчик должен был быть Марком! Ведь как красиво звучат их имена – Марта и Марк! В её воображении возникали картины: два ребёнка, богато одетые, бегают по зелёной лужайке, вокруг белоснежные стены замка, а солнце ласково светит на их золотые волосы…

Мальчик родился в декабре, и родители, недолго думая, назвали его Никитой, причём мнения сестры они так и не спросили. Марта немного грустила. «Никита»… Ну разве это сравнимо с Марком? Но её любовь к братику была безмерной. И, несмотря на всё, она приняла его имя.

Малыш подрастал, и хотя разница в возрасте между ними была почти семь лет, Марта заботилась о нём, как настоящая мама. Она его кормила, переодевала, купала, водила гулять.

Мать с благодарностью смотрела, как её дочь растёт, помогая по дому. Вслед за дочерью она стала называть сына Ником, потому что так его звала Марта – девочке казалось, что так красивее. «Ник и Марта» – звучит более складно, как бы даже согревая их мир общими чувствами.

Когда Ник подрос до восприятия книжек, сестра прочитала ему сказку «Снежная Королева». История так сильно запала в его душу, что он не мог отделаться от этих образов. Мальчик заявил, что они с сестрой – Герда и Кай.

Родители ласково посмеялись над словами малыша, но он упорно стал называть сестру Гердой и откликаться только на имя Кай. Буквально через несколько месяцев родители тоже стали называть детей этими именами. Волна дошла и до школы, в которой училась Марта, и вслед за детьми некоторые учителя стали называть девочку Гердой, думая, что родители поменяли ей имя.

Дети росли.

Герда приближалась к своему четырнадцатилетию. Уже не девочка, а юная девушка, набирающая уверенность и красоту. Её изящная фигура, гордо поднятая голова, длинная шея – всё говорило о грации. Прекрасные, золотистые локоны обрамляли её лицо, где кожа, светлая, как фарфор и каждая черта были так совершенны, что невозможно было не восхищаться.

Девочка чудесно пела, в её голосе звучала нежность и сила. Великолепно танцевала, порхая бабочкой над сценой. Рисовала чудесные картины, вышивала изысканные салфетки.

– Богом поцелованное дитя, – говорили все знакомые и соседи, а мать тихонько сплёвывала через левое плечо, боясь, как бы дочку не сглазили.

Ведь Марта была воплощением самой нежности и красоты, не зря её называли Принцессой.

А вот Кай… Он уже ходил в подготовительную группу детского сада, в декабре ему исполнилось семь лет. Этот ребёнок рос совсем другим. Шумным, смелым и бойким. Этот мальчик не боялся ничего. Его взгляд был всегда прямым, а руки – крепкими и сильными. Он не скрывался за чужими плечами, не отходил в сторону, когда ситуация требовала решительности. Он рос настоящим мужчиной, и даже старшие ребята во дворе уважали его за смелость и никогда не называли «малявкой».

И вот, наконец, наступила новогодняя ночь. В комнате с ковром на стене, стеклянной «горкой» в серванте и ароматом мандаринов и ёлки зазвучал бой кремлёвских курантов. Все подняли рюмки и бокалы, обнялись, поздравляя друг друга с Новым годом. Телевизор в углу показывал праздничный концерт, но никто уже не обращал на него внимания – соседи и родные с шумным весельем собирались во дворе, чтобы запустить салюты.

На улице стоял крепкий мороз, заставлявший снег хрустеть под валенками и зимними сапогами. Воздух был пропитан запахом жжёной серы от петард и лёгким дымком из чьих-то форточек, где, должно быть, продолжалось застолье. Никита и Марта стояли среди взрослых и детей, запрокинув головы к небу, освещённому вспышками разноцветных огней.

– Помнишь, как ты впервые увидел салют и сказал, что «звёзды взбесились»? – со смехом напомнила Марта брату.

Никита привычно рассмеялся. Он посмотрел на сестру и залюбовался ею: в мягкой белой шубке и пушистой шапочке, сшитых мамой из её старой заячьей шубки, она напоминала снежную принцессу. Из-под шапочки выбилась прядь светлых волос, щёки горели румянцем, а глаза сверкали, как голубые топазы. Никита знал эти камни: родители летом водили их в геологический музей, и там, увидев топазы, мальчик сказал, что они похожи на глаза Марты. Все тогда согласились с ним.

Неожиданно Никита наклонился к сестре и заговорщически предложил:

– Давай сбежим в другой двор, через дорогу! Там горка лучше, лёд ровный.

– Надо родителям сказать, – неуверенно ответила Марта.

– Ой, да они и не заметят! Мы пару раз прокатимся – и сразу назад. На дороге пусто, машин нет. В том дворе тоже люди есть – салюты запускают. Ну что с нами может случиться?

Марта посмотрела в сторону родителей, которые весело обсуждали что-то со знакомыми, и сдалась. Ей не хотелось расстраивать брата. Она любила его – младшего, озорного, но такого родного.

Они взялись за руки и побежали.

Снег под ногами был крепкий, настовый, но почему-то казался Марте странным – не весело поскрипывал, а трещал, словно прогнившие половицы в старом доме. Этот звук её немного пугал. Как будто снег хотел остановить их. Но Марта не верила в предчувствия. В их семье было принято верить лишь в любовь и взаимную поддержку. Она отмахнулась от странного ощущения и побежала дальше.

Когда дети пересекли дорогу, неожиданно – словно из ниоткуда – рядом с ними бесшумно остановилась большая серебристая машина. Это не была обычная «Волга» или «Москвич»: её металл сверкал под светом редких уличных фонарей, а габариты казались непривычно внушительными. Ребята не успели понять, откуда она взялась; казалось, машина возникла из самого воздуха, будто ждала именно их.

Марта застыла на тротуаре, её сердце бешено заколотилось. Задняя дверь машины бесшумно открылась, и в жёлтом свете салона мелькнула рука в белой пушистой шубке. Эта рука быстро и уверенно схватила Никиту за воротник его пальто.

– Эй! – выдохнул мальчик, но не успел даже пошевелиться.