Кот Шредингера (СИ) - Серебряков Дмитрий "Дмитрий Черкасов" - Страница 14

Но и там его ждали.

Из бокового прохода выскочили два быстрых как тени ассасина-змеелюда: тонкие, обтянутые чёрной кожей, с кинжалами, покрытыми зелёным ядом. Один метнулся вперёд, целя в горло. Монстр отшвырнул его, словно тряпичную куклу. Второй попытался вонзить нож в бок, но встретил кулак, который вогнал его в скалу.

Позади уже раздавались новые крики; приближались маги поддержки. Воздух за спиной загудел от чар; силовые цепи вновь попытались схватить его за руки и ноги.

Но он уже знал, как бороться с этим. Он прыгнул вперёд, цепи промахнулись, и в тот же момент он ударил по земле кулаком, поднимая в воздух облако пыли и осколков, заслонивших его от прицельных выстрелов.

Дальше дорога шла по скалистому уступу, узкому и опасному. Снизу зияла пропасть. Погоню не остановило даже это. За ним гнались волкодавы, крысолюди, даже пара тварей, с виду очень сильно похожих на рогатых демонов с горящими клинками в руках.

Монстр бежал, не сбавляя хода. Скалы под ногами крошились, ветер рвал шерсть, но впереди он увидел свет — слабый просвет в скалах.

Последний рывок. Прыжок через обвалившийся участок. Камни срывались под ногами, но он успел ухватиться, подтянулся, перевалился через край.

Он оказался на открытой площадке, откуда вниз вела узкая тропа, терявшаяся в лесу. Солнце било в лицо. Там, внизу, ждала свобода.

Сзади уже раздавались вопли. Они были близко.

Монстр бросился вниз по тропе, спрыгивая через несколько метров с уступа на уступ, почти падая, но не останавливаясь. Позади раздался грохот; часть тропы обрушилась, унося нескольких преследователей в пропасть. Остальные сбавили ход.

Он мчался сквозь лес, ломая ветки, не разбирая пути. И только солнце над головой напоминало ему — он жив. Пока жив.

Лишь преодолев несколько десятков километров, он наконец остановился у узкого ручья. Упав на землю и окунув морду в воду, монстр принялся пить. Жадно. Взахлеб. И только утолив жажду, он отодвинулся от воды и устало раскинул руки, улегшись на траву.

Мыслей не было. Тело хоть и болело, но уже само восстанавливалось. Полная пустота. У монстра было лишь одно желание. Вот так вот лежать и ничего не делать. А главное, чтобы его никто не беспокоил. Жаль, что это лишь мечта.

«Пора просыпаться, моя радость», — проворковал на ушко очаровательный женский голос.

Память возвращалась рывками. Впрочем, как и всегда. Я привык. Уже привык. И как ни страшно это признавать, уже смирился.

Сначала, когда мне только возвращали память, я злился. Потом пришла ярость. Затем горечь и обида. После мне хотелось выть от отчаянья. Но сейчас. Сейчас мне уже было все равно. Безразлично. И от этого хотелось рыдать.

Не знаю и не помню, когда в последний раз я проливал слезы. Но сейчас они текли по лицу без всякого на то моего разрешения. Разуму все безразлично, а тело рыдало. Может я уже сошел с ума? Или может это все очередной сон? Не знаю. Для меня это лишь фрагмент моего лично кошмара. И не только личного, но и кажется, вечного.

Причем самое страшное не то, что под конец любого сна я просыпался под звук ненавистного голоса Клэр, а то, что во всех этих снах я ощущал и верил в правдивость происходящего. Даже несмотря на всю их бедовость и полную иногда нелогичность, я отчего-то верил в реальность происходящего.

Впрочем, это логично. Ведь в этом и заключается суть сна. Ибо когда спишь, то видишь не сон, а некую реальность состоящею из цепочки событий, выдуманных мозгом. Потому все и кажется реальным. Точнее, даже не кажется. Просто ты в этом уверен. Даже тени сомнения не возникает. Да и откуда этой тени появиться? Я ведь в начале сна помнил только то, что хотели оставить мне мои мучители.

Ну а сейчас, к своему несчастью, я помнил все. И надо отдать должное тому мастеру, что контролировал мой разум. Мои сны не всегда настолько бредовые. Иногда они по-настоящему пугающе реальны.

Одно хорошо. Подобный «реализм» редок. А главное, недолго длился. Видимо все же есть некие ограничения у ментальных магов. Ну или меня все самое «вкусное» ждало впереди.

Хотя было еще одного «но». Сейчас. Когда я висел в пустой камере, укутанный паутиной. Это реальность или тоже сон? А? Как отличить одно от другого? Особенно если не можешь пошевелиться. И не только рукой или ногой, но и банально ртом. Уж не знаю, как и когда меня кормили и чем, но прием пищи всегда проходит мимо меня. Сейчас же у меня во рту кляп, и при всем желании я себе даже язык укусить не мог. И нет. Это не для проверки на боль, ибо какой смысл, если я в каждом сне испытывал боль, причем иногда настолько сильную, что даже терял сознание ненадолго. Нет. Все проще. Если откусить язык, то есть шанс умереть, захлебнувшись от кровотечения. Мизерный, но все же шанс. Вот только его у меня нет.

Из коридора послышались звуки шагов. Едва различимые, но не для меня. И они звучали как будто знакомо. Будто я это уже слышал. Странно.

Впрочем, вопросы отпали, как только решетка в камеру открылась, и ко мне в гости зашел некто в черном балахоне. И да. Его лицо закрывал капюшон. От сна было лишь одно отличие. У этого гостя глаза алым не сверкали. Ну и еще я почему-то все помнил и осознавал. Опять возвращаемся к старому вопросу. Я сейчас во сне или нет?

— Если ты сейчас размышляешь о том, спишь ты или нет, то… — начал он, приблизившись ко мне, а после сделал паузу и многозначительно продолжил, — то ответ на этот вопрос ты сможешь узнать, лишь когда я получу свои ответы.

Только в этот момент я осознал, что гость именно что говорил, а не транслировал мысли. Значит это все-таки сон? Или же передо мной тот, кто умел говорить. Причем не просто говорить, а делать это на знакомом мне языке. Вывод, по-моему, очевиден. Это сон.

— «Я и так понимаю, что сплю и вижу очередную вашу иллюзию», — равнодушно озвучил я свой вывод. Скрывать смысла нет. Шансов выбраться все равно нет.

— Рад, что ты по-прежнему в состоянии адекватно мыслить. — Мне показалось, или он это произнес с облегчением? — Да. Это сон. И да. Ты теперь никогда не сможешь отделаться от мысли, что все окружающее тебя — иллюзия сна. Даже если каким-то чудом сможешь освободиться. Ты это понимаешь?

— «А вам не все равно, понимаю или не понимаю? Клэр все равно никогда меня не отпустит», — яхотел бы передать эту фразу безразлично и твердо, но кажется, не получилось. Нотки истерики ощутил даже я.

— Да. Не отпустит, — согласно кивнул он. — Но может перестать тебя мучить снами. Ты ведь понимаешь, что еще чуть-чуть, и твой разум не выдержит? Понимаешь, что ты лишь в шаге от сумасшествия?

— «Я не понимаю, зачем ты это мне говоришь?», — с подозрением уставился я на мутного типа.

— Мне нужны ответы. Ответы всего на три вопроса. Если ты их мне дашь, то я обещаю погрузить тебя в долгий сон без прерываний. Ты сможешь жить в нем вечно, — уверенно произнес он, а после, усмехнувшись, добавил. — Ну или пока твое тело не умрет.

— «Я так понимаю, что принять твои слова я должен на веру?», — скептически передал я.

— Да, — коротко ответил он. — У тебя все равно нет выбора. Или так, или сойти с ума.

— «Что за три вопроса?»

— Первый самый простой. Как ты смог поставить метку на Архитектора? — моментально оживился он. — Второй посложнее. Каким образом ты смог переродиться на этом материке, если метку поставил на другом? Ты смог выбрать точку перерождения? Ну и третий. Это еще проще. В чем смысл твоего стремления? За что ты держишься? В чем заключается твой стержень? Что помогало тебе до сих пор не сойти с ума?

Ну и вопросы у него. Я удивленно уставился на собеседника. Но уже через секунду нахмурился и задумался. Вопросы вроде как несложные. Вот только ответ ни на один из них я дать не мог. Точнее, на первых два не мог, а на третий не хотел. Да и смысл в третьем, если первых два в пролете?

Да. Я был в одном теле с тем, кто поставил метку. Но как он это сделал, я не знал. И более того, я сейчас отчетливо осознал. На этот вопрос я уже десятки раз отвечал в своих снах. Как и на второй. Понятия не имею, как я смог умереть возле дракона, а переродиться в совершенно другом месте. И более того, как я понял, даже на другом материке.