Флорентийский дублет. Кьяроскуро - Нешич Иван - Страница 6

– Это логичное предположение… Как гальванический элемент Лекланше[11], его еще называют мокрым элементом[12]? – Настала очередь Рида почесать затылок. – Но такой маленький?

– Посмотрите сюда.

Глишич взял карандаш с технического чертежа, лежавшего на столе Барнса, и поднял им одну из двух медных нитей, которые не соединялись с металлическим кольцом. На обрывках проводов темнела свернувшаяся кровь.

– Если не ошибаюсь, во время вскрытия эти две нити выдернули прямо из предплечья убитого?

– К чему ты клонишь, Глишич?

– Возможно, они были как-то связаны с его нервами и передавали импульсы протезу, указывая, что делать, а электричество, необходимое для движений металлической руки, поступало от янтарного ромба, встроенного в держатель кольца…

– Такое вообще возможно? – спросил Рид.

Услышав концепцию, предложенную полицейским консультантом, Барнс изменился в лице и пробормотал:

– Изумительно.

– Изумительно?! – прогремел Рид, вернув изобретателя в состояние тревожности, в котором он пребывал еще мгновение назад. – Мы все еще говорим об отвратительных преступлениях, мистер Барнс!

– Я-я… п-просто п-подумал, насколько э-эта… технология… будет полезна многим людям, потерявшим конечность на в-войне или в результате н-несчастного случая.

– Хм. – Рид, опиравшийся на стол Барнса, выпрямился, завернул искусственную руку в газету и убрал в карман. Взгляд его при этом упал на технический чертеж, и он всмотрелся в нарисованный там предмет внимательнее.

– Если не ошибаюсь, Барнс, это горелка?

Изобретатель посмотрел на детектива с удивлением.

– В-верно.

– Горелка вроде той, что используется для нагрева воздуха в воздушном шаре?

Барнс кивнул.

– Что это за конструкция? Я такие еще не видел.

– В-вы… Вы пилотируете? – удивленно спросил изобретатель.

– Отвечайте лучше на то, о чем я спрашиваю!

– Д-да… Э-это чертеж н-новой системы с двумя горелками на сжиженном пропане. Н-наше новое изобретение…

– Разве это возможно? И от кого поступил заказ, скажите на милость?

– От К-королевского клуба Воксхолл.

– Ах. Эти любители. Они, безусловно, готовятся к Кубку Беннетта[13] в этом году.

– Д-должен признать, что концепция двойной г-горелки гениальна, и м-мы собираемся такую создать, но лично я д-думаю, что ее м-можно улучшить за счет д-дополнительного удвоения, с л-лучшей конфигурацией т-трубок, в которых нагревается п-пропан.

– Хм. И сколько вы попросили у клуба за изготовление этой горелки?

Бранс заколебался, прежде чем ответить.

– Пятьдесят фунтов.

– Ага. А сколько будет стоить изготовление модели, которую предлагаете вы, Барнс? И через сколько дней она будет готова?

Вопрос вызвал у изобретателя замешательство.

– С-сто двадцать пять. Я-я имею в виду – фунтов. И шесть, максимум семь… д-дней.

Рид задумчиво кивнул. Изобретатель уставился на него широко раскрытыми глазами. Шло время, Глишич уже собрался напомнить Риду, что им нужно еще добраться до миссис Мекейн, когда детектив резко выдохнул через нос, приняв решение.

– Хорошо, Барнс, теперь слушайте меня внимательно. Во-первых, в течение дня вы явитесь в штаб Ярда и найдете сержанта Андерсона, он сегодня на дежурстве. Скажите, что вас послал я и что вам нужен полицейский карикатурист. Вы ему опишете человека, заказавшего этот адский протез. Во-вторых, вы изготовите для Королевского клуба Воксхолл горелку, которую они у вас попросили. В-третьих, вы сделаете предложенный вами вариант горелки в те же сроки, что и у клуба, – лично для меня, по указанной вами цене. Я оплачу доставку и проверку устройства. Договорились?

Изобретатель кивнул, хотя казалось, что он ничего не понял.

– Хорошо, – сказал Рид. – Если ваше описание поможет нам найти человека, заказавшего стальной протез, вам нечего бояться. Вы ведь не могли предположить, что эту руку используют для совершения преступления, верно?

Барнс закивал как болванчик.

– Отлично, значит мы друг друга поняли. До свидания. Сообщите мне, когда закончите работу над горелкой, о которой мы только что говорили.

Барнс молча проводил взглядом посетителей.

Уже на улице Чедомиль остановил карету и попрощался, сказав, что ему нужно в посольство. Когда его экипаж отъехал, Глишич повернулся к детективу и спросил:

– Что это было, Эдмунд? Сначала вы так напугали Барнса, что он мог навсегда остаться заикой, а потом заставили принять заказ, пообещав сумму больше вашей годовой зарплаты!

Детектив ответил не сразу.

– Понимаете, Глишич, Кубок Беннетта – это ежегодное соревнование пилотов воздушных шаров на самую длинную дистанцию полета. Я побеждал четыре года подряд со своей «Королевой Пастбищ», и выскочки из Воксхолла отдали бы все, чтобы помешать мне победить и в этом году. Наверняка именно поэтому они хотят заполучить новую конструкцию горелки, которая подарит им преимущество. Более мощная горелка даст больше теплого воздуха и увеличит длительность полета, позволит подняться на бо́льшую высоту, где можно использовать ветра – если знать их так же, как знаю я. Сейчас есть только одна проблема, и вы правы: награда за победу в Кубке Беннетта немаленькая, но даже ее не хватит, чтобы покрыть сумму, которая мне нужна. Мне придется занять деньги.

– Эдмунд, учитывая, что дело Потрошителя и мое поручение от государя связаны, вы помогаете мне выполнять мою основную задачу. И для этих целей у меня есть аккредитив, на котором денег более чем достаточно. Давайте считать расходы на горелку служебной необходимостью.

Детектив в изумлении уставился на писателя, но спустя минуту встряхнулся и провел рукой по лицу.

– Я… У меня нет слов, Глишич. Вчера вы спасли мне жизнь, а теперь… теперь поможете сохранить честь. Я не знаю, как вам за все отплатить!

– Будет достаточно положить конец нашим расследованиям, – улыбнулся Глишич.

Рид некоторое время смотрел на собеседника, а затем быстрым шагом подошел к карете, сел в нее, подождал, когда к нему присоединится писатель, и сообщил кучеру адрес, где живет миссис Мекейн.

Когда они вышли из кареты на Хенберри-стрит, им было на что посмотреть: двое полицейских в форме стояли перед миниатюрной женщиной в поношенном и заплатанном платье. За сценой наблюдали зеваки. Рид и Глишич приблизились, звуки разговора стали громче, но все еще оставались неразборчивыми.

Женщина осыпа́ла полицейских потоком слов с таким сильным акцентом, что Глишич не понял смысла и половины сказанного, хотя тон не оставлял сомнений: в нем были горечь и негодование. Казалось, что Рида позабавило зрелище, которое они увидели.

– Извините, – Глишич привлек внимание детектива. – Помогите мне, Рид, я не понимаю, что говорит эта бедняжка!

– Ха. Если бы я использовал ее лексику, то сказал бы, что она настоящий «церковный колокол», то есть болтунья. И бедняжка вовсе не она, а скорее сержант Дженкинс. Она назвала его идиотом… хм, так сказать, неуклюжим и глуповатым гордецом: уродливым человеком с выступающей нижней челюстью…

– А что означает «ползучая лиана», которая только что прозвучала?

– Ну, это специальный термин для проститутки, вроде… хм… пьяницы, развратницы. Хотя этот термин обычно используется для тех, кто работает в сельской местности, а не в городе… Молодая «леди» только что объяснила Дженкинсу, что миссис Мекейн не из тех людей.

– Вот, вот, она снова сказала сержанту, что он… «охотник на баранов»?

– Уничижительный термин для полицейских, которые преследуют уличных проституток.

Шквал необычных выражений не прекращался, а лицо сержанта Дженкинса становилось все более красным: бормочущая бухта (Глишич предположил, что это было что-то о внешности полицейского), вазей (возможно, речь про его остроумие), арфарфан'арф (это прозвучало так, будто ставило под сомнение трезвость полицейских, на которых она напала), крысиный мешок с голубиной печенкой, мясник, дамфино, скиламалинк, лобкок шаббарун, фингумбоб… Писателю показалось, что он слушал разговор на экзотическом языке, части слов звучали знакомо, но не вписывались в то, чего он от них ожидал. Единственное, он понял, что женщина ругала сержанта и что добром дело точно не кончится.