Метка Дальнего: Антикомендантский Час (СИ) - Кронос Александр - Страница 11

Рывок. Оказавшись вплотную, простреливаю их головы. Через считанные секунды рядом оказывается Тэкки-тап, который срывает с их голов фонари и собирает запасные магазины.

Поднимаю сумки и бежим дальше. Победа была относительной простой. Но врагов вокруг всё больше. Поэтому обнаружив спуск ниже, я не раздумываю — сразу веду тройку туда.

Второй ярус. Бетон сменяется кирпичной кладкой. Другая эпоха. Пахнет плесенью и старой сыростью. Эхо доносит голоса мундиров и сюда. Да и они сами начинают спускаться. Как минимум несколько.

В полу обнаруживается чёрный провал, ведущий на третий ярус. Идем ещё ниже.

Съезжаем по скользким, поросшим слизью ступенькам, которые почти потеряли форму. Кирпич заканчивается, переходя в грубый естественный камень. Воздух спёртый и тяжёлый.

Где-то наверху — голоса. Но вниз не идут. Магов с ними похоже нет. Пока ещё не пригнали.

Третий ярус. Какие-то древние катакомбы, живо напоминающие шахты.

Тэкки на грани. Дышит рвано, постоянно бормочет ругательства. Озирается. Дарья молча сопит, водя лучом фонаря. Обоим некомфортно. А мне не нравится яркость света. Но просить их уменьшить смысла нет — фонари уже на минималке.

Поднимаю кулак. Останавливаюсь.

Застарелый пот. Ужасающая вонь немытых тел. Сырое мясо.

Местные жители. В отличие от банды, которую я вырезал в первый день, окончательно деградировавшие.

Продолжаем двигаться. А из темноты справа доносится хриплый голос.

— Не выйдете, — озвучивает он. — Мы вас уработаем. Будет рвать и трахать тёлку, пока не сдохнет. Сочненькая. Чистенькая. Вылижет нас. Помоет. =

Нервы Тэкки не выдерживают. Варраз вскидывает ствол и палит в темноту. Грохот бьёт по ушам. Из темноты издевательски ржут.

Они не отстают. Шепчут снова и снова. Рассказывают. Но близко не суются — опасаются огнестрела.

Выродки не лезут в лоб. Знают лабиринт. Бегут по параллельным ходам. Швыряют камни и куски арматуры. Улюлюкают. В какой-то момент вовсе разряжают в нашу сторону обрез или что-то вроде того. Картечь высекает искры в камне. Сечет кожу справа.

Зверь впадает в ледяное бешенство. Они угрожают стае. Под землёй. На моей территории. Идиоты.

— Спиной к спине, — бросаю я Тэкки и Дарье. — Стреляйте во всё, что движется. Кроме меня.

Револьвер отправляется за пояс. Сумка и портфель опускаются в воду. А я делаю бросок вперёд. В кромешную тьму где эти деграданты возомнили себя хозяевами. Пальцы на ходу превращаются в когти.

Вспарываю горло первого. Ладонью впечатываю голову второго в стену и она лопается, как арбуз. Потрошу третьего. Вскрываю грудную клетку четвёртого, который пытался кинуться на меня с копьём. Пятый судорожно пробует затолкнуть патрон в обрез — отрываю ему кисть руки. Выкалываю глаза, заставив визжать от боли так, что слышно повсюду. Мундиров уже нет рядом. Эти же должны слышать. Потом сворачиваю шею.

До оставшихся наконец доходит, что в темноте есть что-то страшнее их. Растворяются в темноте. Уходят.

Дальше идём спокойно. Ориентироваться под землёй сложно, но я всё равно пытаюсь определить верное направление. Вывести нас куда надо.

Топаем не меньше часа по ощущениям. Кружим по коридорам, поднявшись сначала на второй ярус, а затем и на первый. Если подумать, этот лабиринт — настоящий стратегический актив. Если сделать карту, можно перебрасывать грузы и атаковать в любой точке города. Нужно только исследовать, чтобы не тыкаться вслепую.

Находим старую сервисную шахту. Лезем по ржавым скобам вверх. Добираемся до люка, который я вскрываю только за счёт мощи внутреннего зверя.

Осторожно высовываюсь. Осматриваюсь по сторонам. И даю отмашку — мы, один за другим, вываливаемся на поверхность. Грязные, уставшие и в крови. Вокруг — заброшенные дома. Моё чутьё не ошиблось. Вывело нас прямо в Цинниванский.

Экран ударил по глазам белым. Заставил на момент зажмуриться и отвернуться, едва не споткнувшись о выбоину в асфальте.

Телефон Юрия Георгиевича. Отпечаток Дарьи только что разблокировал его — теперь каждая секунда активности устройства повышала шанс засветиться. Отследить, запеленговать, перехватить сигнал. Вопрос только в том, как быстро они начнут его искать.

Контакты. Пролистал, заскринил все. Пятьдесят три записи, большинство без фамилий. Инициалы, прозвища, какие-то аббревиатуры. Ни одной «мамы» или «жены». Никаких «Света глубокая глотка». Сугубо рабочий телефон.

Мессенджеров всего два. В «Сове» переписка на русском, несколько десятков разнообразных чатов. Во втором половина на ханьском, пара чатов напоминает тайский, один вовсе на латинице, но язык точно не из европейских. Скриню и экспортирую всё подряд, не вчитываясь. Потом разберу.

Фотографий совсем немного. Какие-то документы, снятые на камеру. Таблица с цифрами. Фасад здания. Ещё бумаги.

Закончив захожу в браузер. Открываю почтовый сервис, который приметил ещё несколько дней назад. Азиатский, с серверами где-то там. Вне юрисдикции империи. Регистрация без подтверждения. Идеально.

Завёл ящик. Запомнил пароль. Открыл черновик письма. И принялся грузить туда всё, что нарыл на телефоне убитой твари.

Рядом шагала Дарья. Тэкки замыкал. От варраза так несло канализацией так, что даже уличные запахи Цинниванского не перебивали аромата. Впрочем, от нас всех сейчас пахло не лучше.

Закончив, вышел из почты. Вытащил сим-карту, переломил пополам. Телефон сунул в щель канализационной решётки. Толкнул пальцем. Внизу булькнуло. Ну вот и всё.

Цех встретил темнотой и запахом пыли. После подземелий, крови и дерьма, сухая бетонная пыль казалась почти приятной.

Поднялись на служебный ярус. Я первым делом стянул с себя всё. Штаны, рубаху, ботинки. Скатал в ком и зашвырнул вниз, на первый этаж. Кое-как вытерся салфетками, которые остались после вчерашней еды. Потом достал из пакета шорты и футболку, купленные на базаре и натянул на себя. Сейчас бы принять душ. Но воды тут нет. Пожалуй стоит сегодня же написать контакту, которым поделилась Лин. Сложно вести партизанскую войну, когда у тебя нет элементарных удобств.

Тэкки тоже переоделся, ворча себе под нос. Дарья сменила лишь штаны. Окровавленную рубашку предпочла оставить на месте.

Оставив их, вышел в ночь. Добрался до одной из немногих работающих тут ночных точек. Набрал жареных сосисок с хлебом, плюс лимонада в стеклянных бутылках.

Женщина косилась на меня с подозрением. Но вслух высказывать ничего не стала. Я был гоблином, который покупал. Не вором. Уже многое значит.

Казалось, все полностью вымотались. Но стоило варразу и девушке почувствовать запах еды, как они немедленно поднялись на ноги.

Никогда не думал, что жареные сосиски и какой-то простенький лимонад могут быть настолько вкусными. Что первое, что второе — сплошная синтетика. Тем не менее желудок восторгался ими, как вагю, тушёной в красном вине.

Какое-то время мы попросту насыщались. Хруст, чавканье, бульканье лимонада. Три, измотанных существа, которые набивали брюхо горячим мясом, сидя на бетонном полу заброшенного цеха. Потом принялись за ревизию добычи.

Кожаная сумка, набитая трофеями. Чуть промокла. Канализационная вода добралась до банкнот. Часть размякла, но основная масса осталась целой.

Имперские рубли. Семнадцать тысяч пятьсот. Выручка обменника за один, может два рабочих дня. Масштаб «Кроликов» впечатлял.

Отдельно — банкноты империи Мин, тоже номинированные в ланах. И ещё одна стопка, потоньше. «Рё» сёгуната Ямато. Суммарно потянут тысяч на пять, если менять.

Плоский слиток серебра, который было негде взвесить. Стоимость неизвестна.

Мешочки с драгоценностями. То ли дешёвая бижутерия, то ли что-то стоящее. Не понять. Моя экспертиза в драгоценностях ограничивалась подарками женщинам, которые выбирали консультантки ювелирных. Так что тут нужен оценщик.

Итого, если считать валюту, больше двадцати двух тысяч наличкой. А с серебром и драгоценностями цифра вовсе получалась впечатляющей.