Беспощадный целитель. Том 4 (СИ) - Зайцев Константин - Страница 4

Бывший B+ охотник. Потерял руку не в разломе, а из-за людей — узнал что-то, чего не должен был, и теперь учит детей не умирать в первый день. Такой человек видел достаточно лжи, чтобы отличить правду от красивой упаковки.

И он видел, что я не вру. Потому что я действительно не знал. Лин Ша не знал прошлого Алекса Доу. Алекс Доу не знал о Лин Ша. Четыре клятвы, из которых я помнил лишь одну. Приют без документов. «В. Ш.» в записках. Серый Совет и Гвендолин Кроули.

Кто я? Хороший вопрос, мне интересно и самому.

— Сейчас — поверю, — сказал Хант.

Он потянулся к ящику стола, достал пачку купюр и толкнул по столешнице ко мне.

— Твоя доля за Кайла.

Я взял и пересчитал. Не потому что не доверял, а потому что деньги — это тоже энергия, и она любит уважение. Три тысячи кредитов. Тридцать процентов от десяти тысяч, как договаривались. Деньги пахли бумагой и чужой жадностью. Баррет-старший заплатил, чтобы его сынок получил урок — и не подозревал, что этим уроком стало публичное унижение, а не та аккуратная постановка, которую ему продали.

— Прекрасно, когда тебе платят за удовольствие, — Хант откинулся на спинку стула. Его губы чуть дрогнули — не улыбка, скорее оскал. — Твой бой с Барретом… это было великолепно. Особенно финал.

Его лицо потемнело от сдерживаемого гнева.

— Ненавижу толстосумов, которые думают, что деньги могут всё.

В этих словах умещалась целая жизнь. B+ ранг. Рука, отрубленная людьми, а не тварями. Школа для отбросов вместо карьеры охотника. Я не знал деталей, но чувствовал контур истории — как целитель чувствует форму болезни, даже не видя симптомов. Кто-то наверху сломал Ханта. Или думал, что сломал.

Я убрал деньги во внутренний карман. Три тысячи. Не состояние, но и не мелочь. Хватит на шесть неочищенных ядер D-класса по ценам Нокса, если торговаться. Топливо для чёрного солнца, которое тлело в моей груди и требовало кормёжки.

Хант пришёл сюда не умирать. Он пришёл сюда ждать. Вопрос — чего именно.

— Ты понимаешь, что на графстве всё будет куда сложнее? — Хант перешёл к делу. Голос стал жёстче, деловитее. Охотник планировал операцию. — Там твоих трюков будет мало.

— Понимаю.

— Нет, — он покачал головой. — Не уверен, что понимаешь. На школьном турнире ты дрался с ребятами, которых натаскивали три-четыре года в нашей помойке. Лучшие из худших. На графстве будут школы, которые получают в десять раз больше финансирования. У них в каждом выпуске по десятку Эйр и Дэмионов.

Я кивнул. Он говорил вещи, которые я и сам просчитал. Школа сорок семь — дно. Мы это знали. Но дно — это не приговор, а стартовая позиция. К тому же низкие ставки — это преимущество. Никто не ждёт от калеки с E-рангом ничего серьёзного. Никто не будет готовиться к бою с тобой. А когда противник расслаблен — он уязвим.

Проблема в другом. Эйра и Дэмион — наши козыри, но они же и наш потолок. Если в каждой школе графства есть по такому бойцу, то нам придётся перекрывать разницу чем-то, что нельзя купить за деньги и вбить тренировками за год. Стратегией. Грязными фокусами. Знанием того, чего противник не ожидает.

И ядром. Которое нужно разогнать.

— Именно поэтому мне нужен доступ в Зал Стихий, — сказал я. — Не час в день. Непрерывно. Хотя бы сутки.

Хант замер. На секунду его лицо стало абсолютно неподвижным. Так замирает человек, услышавший нечто настолько безумное, что мозг отказывается это обрабатывать.

— Ты же там сдохнешь.

Зал Стихий. Концентрация элементальной энергии в десятки раз выше обычной. Час тренировки равен неделе стандартной практики. Сутки — это полгода нагрузки на каналы. Для E-рангового ученика это фактически приговор. Любой здравомыслящий медик подписал бы мне смертный приговор ещё до того, как я переступил порог.

Хорошо, что здравомыслящие медики не знают, кто я такой.

Зал Стихий — это не тренировка для меня. Это хирургическая операция на собственных каналах. В этом мире нормальные техники восстановления «откровенно слабые» — настоящие методы знати, чтобы простолюдины знали своё место. Но я не простолюдин. Я Лин Ша, и в моей голове сотни методов, которые здесь просто не существуют. Адаптировать их под кадавр-ядро будет как пришивать крыло от одного зверя к телу другого. Больно, рискованно, но если получится — я полечу. А я полечу.

— Я уже труп, согласно прогнозам врачей, — я усмехнулся. — Так почему бы ещё не потрепыхаться? Поможете?

Хант смотрел на меня долго. Оценивающе. Я видел, как за его глазами работает машина — взвешивает риски, просчитывает варианты, ищет угол атаки.

Потом он кивнул.

— Это решаемый вопрос, мне есть с кем обсудить. Через три ночи — новолуние. Для астральщика это дополнительная энергия. Лунные циклы усиливают работу с потоками, а в новолуние фон падает до минимума, и всё, что генерируешь ты, становится чище. Дам тебе доступ с вечера до рассвета.

Я не стал уточнять, откуда бывший охотник B+ ранга знает такие тонкости об астральной магии. Это были не школьные знания. Это были знания человека, который работал с астральщиками в поле. Может быть, терял их. Может быть, хоронил.

— Спасибо.

— Не благодари, — он отмахнулся. Пустой рукав качнулся от движения. — Лучше скажи, что ты собираешься делать с Гильдией.

Гильдия. Садовник. Проект Парник. Ублюдок, который хотел поставить вместо меня своего человека. Нахрен их всех, буду держаться от этой клоаки подальше.

— Судя по всему, мне с ней не по пути, — ответил я максимально честно.

Хант чуть прищурился. Он уловил, что за этой фразой стоит больше, чем я говорю. Но не стал давить. Тоже охотничья привычка — не вспугивать добычу раньше времени.

— Пока рано об этом думать, — продолжил я. — Сейчас мои цели — Зал Стихий и инициация. Об остальном буду думать потом.

— Разумно, — Хант допил виски. Поставил стакан. — Зал будет через три ночи. Готовься и не сдохни в камере, Алекс. Иначе я замучаюсь писать объяснительные.

— Почему вы помогаете? — спросил я.

Хант открыл рот — и я увидел, как едкая фраза формируется на его губах. Что-то саркастическое, что-то в духе «потому что мне нечем заняться вечерами». Но он остановился. Задумался. По-настоящему.

Когда он заговорил, голос был другим. Спокойнее. Глубже.

— Объём ядра — это один из показателей. И по нему судят только детей, не прошедших инициацию. — Он крутил в пальцах пустой стакан. — Твой контроль на уровне мастеров А-ранга. Каналы я пока проверить не могу, но даже если они у тебя будут на уровне D — такого астральщика заберут с руками. Любая структура. Бюро, армия, даже клановые дома. А если инициация нарастит объём… — он не закончил фразу. Не нужно было.

— Это не ответ, — сказал я тихо. — Зачем это нужно лично вам?

Ответом мне была тишина. Самая длинная в этом разговоре. Где-то в коридоре хлопнула дверь. Далёкий смех, шаги, обычные звуки школы, которая не знала, какие разговоры ведутся за закрытыми дверями.

Хант улыбнулся, но не той усмешкой, которую я видел раньше — сухой, усталой, с привкусом пепла. Нет. Это была другая улыбка. Хищная. Живая. Та, что принадлежала не учителю в школе для отбросов, а охотнику. Тому, кем он был до того, как потерял руку, карьеру и, как думали все вокруг, надежду.

— Я не просто так стал учителем в школе отбросов, — сказал он.

Закрыть один замок и следом второй. Металлическая щеколда дарила ощущение, что сможет удержать дверь. Вот только сама дверь была слишком хлипкой. Даже в этом теле я смогу вынести ее за несколько ударов, а хороший практик сможет еще быстрее. Я привалился к двери спиной и простоял так, считая удары сердца.

Десять. Двадцать. Боль накатывала волнами, пожалуй, теперь я окончательно не жалею, что сломал челюсть этому металлическому ублюдку. Энергия его металла жрала ресурсы моего организма и теперь выкристаллизовалась в ране.

Вдох-выдох. Спокойнее, Алекс, — я внутренне усмехнулся. — Божественный Доктор Линь Ша окончательно стал Алексом Доу. И пусть. Так будет лучше для всех, просто у мальчика из приюта теперь появился шанс на новую жизнь.