Беспощадный целитель. Том 3 (СИ) - Зайцев Константин - Страница 14

Клык посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом коротко кивнул, принимая мой безумный план.

— Держим периметр и прикрываем Мертвеца. — Его голос загремел на всё поместье. — Слушайте все! Мертвец идёт закрывать разлом! Наша задача — не пустить ни одну тварь к нему! Стреляйте во всё, что не человек! И если кто-то побежит — пристрелю лично!

Волки ответили коротким, хриплым воем. Стая не отступает, она принимает бой даже на таких дерьмовых условиях.

И на волчий вой, вырвавшийся из человеческих глоток, разлом ответил своим. Голодный рев тварей разнёсся по болотам, говоря всем вокруг о том, что им предстоит умереть. Первые силуэты начали проступать в багровом свечении трещины. Тёмные, угловатые, неправильные до безобразия. Эти твари были не похожи ни на одно нормальное существо.

Но самое плохое, что я их узнал. Болотные искажённые, корявое подобие людей, скрещённых с лианами и поросших на ветках мхом. Я чувствовал их некроэнергию, густую и отвратительную, как прокисшая кровь. D-ранг, без сомнений. Крупные и быстрые, с шкурой, больше похожей на гнилую кору, отливающей тёмно-зелёным, и с длинными конечностями, созданными для стремительных рывков по мягкому грунту. Идеальные болотные хищники, рождённые в симбиозе некроэнергии и гнилой воды. Как же я ненавижу болота.

Первая тварь продралась сквозь барьер и замерла, принюхиваясь. Точнее, это выглядело словно она принюхивалась, но у этих созданий не было носа в привычном понимании, как и лёгких. Безглазая морда, покрытая мелкими хитиновыми щитками, вибрировала, улавливая потоки энергии. Она ощущала нас. Ощущала пролитую кровь, людской страх, мёртвую плоть, рядом с которой были такие сладкие, живые люди.

Острые, похожие на кривые косы, передние конечности скребли по земле, оставляя глубокие борозды в размокшей болотной почве. Тварь была размером с человека, но двигалась не как зверь, а скорее как насекомое. Рывками, на шести суставчатых лапах, с той нервной, дёрганой грацией, которая обманывает глаз и не даёт предугадать следующее движение.

Вторая появилась за ней. Третья. Из разлома тянуло холодом и вонью, от которой слезились глаза. Твари выстраивались полукругом, не атакуя. Пока. Они ждали, оценивали, как стая хищников оценивает добычу перед нападением. Умные. Это плохо, значит, у них есть вожак. Лишь он улучшает их интеллектуальные способности, которые обычно, мягко говоря, не фонтан.

Дэмион вышел вперёд, прямо на открытое пространство перед поместьем. Его силуэт выделялся на фоне освещённых окон, как живая мишень. Головы тварей задергались, они почуяли энергию его ядра, которое даже будучи почти пустым, пульсировало энергией, которая для тварей была как фонарь в ночи. Самый яркий, самый сочный, самый желанный кусок добычи.

Безглазые морды дёрнулись одновременно, словно кто-то потянул их за невидимые верёвки. Все три твари повернулись к Дэмиону и издали низкий клокочущий звук, от которого завибрировал воздух. Они почуяли его ядро и забыли обо всём остальном. Маяк работал.

— Давайте, — прошептал Дэмион. — Идите ко мне. Все идите.

— Алекс. — Голос Миры за моей спиной. Я обернулся.

Она стояла, прижимая к груди ноутбук. Бледная, избитая, с запёкшейся кровью на лице и безумно красивая.

— Не смей умирать, — сказала она.

А потом шагнула ко мне и, обхватив мою шею свободной рукой, крепко поцеловала. На её губах ощущался вкус крови от разбитых губ. Такой вкусной крови, которую не попробует ни одна из этих тварей.

Я почувствовал, как чёрное солнце в груди вспыхнуло, откликнувшись на её поцелуй, и ядро заполнилось разом почти на процент. Эта женщина напоминает мне о том, что я всё-таки человек. Этот поцелуй будет моим якорем, который не даст мне сорваться, когда мне придётся пить отравленную энергию разлома.

Мира отстранилась первой. Её глаза были сухими и злыми. Глаза женщины, которая не собирается плакать, пока не увидит, что все живы.

— Иди, — сказала она. — Я открою этот чёртов арсенал.

— Я знаю. И поверь, я не собираюсь сдохнуть от лап этих уродов.

Эта фиолетоволосая девочка была истинным тяньцзы. Только такие могут, пережив пытки и плен, поцеловать своего мужчину, покрытого кровью с головы до ног, и пойти взламывать арсенал. Мой второй принц отдал бы за такого агента вес золотом. Вот только я бы не отдал. Она моя.

Гремлин тронул её за плечо, и они двинулись внутрь поместья. Механик всё ещё сильно хромал, но шёл твёрдо, а его рука лежала на рукояти пистолета. Вторая рука опиралась на тяжёлую трость, которую он достал из коляски.

Первый выстрел раздался, когда Мира с Гремлином скрылись в дверях.

Тварь рванулась к Дэмиону на чудовищной скорости, и раздался грохот стрельбы. Волки открыли огонь из окон первого и второго этажей. Пули впивались в хитиновую броню, высекая искры и осколки, но тварь лишь пошатнулась, не останавливаясь.

Дэмион не побежал. Он стоял и терпеливо ждал подходящего момента для атаки. Настоящий ледяной барс. И когда передняя тварь сорвалась с места, покрыв десять метров за долю секунды, в его руке сформировалось его любимое ледяное копьё.

Грохот стрельбы обрушился со всех сторон. Волки открыли огонь из окон первого и второго этажей. Пули впивались в хитиновую броню атакующей твари, высекая искры и осколки, замедляя её, отклоняя траекторию рывка. Тварь взвизгнула, мотнула безглазой мордой, но продолжала переть вперёд. Хитин держал пули мелкого калибра, лишь крупные оставляли трещины и вмятины.

Но Дэмиону хватило этих секунд. Короткий шаг вперёд, разворот корпуса, и он в длинном выпаде достал тварь. В его движениях сквозила точность прирождённого хищника, вся жизнь которого была одним долгим ожиданием момента, когда можно наконец ударить по-настоящему. Копьё вошло в стык хитиновых пластин на шее твари — туда, где броня была тоньше. С влажным хрустом оно пробило плоть, прошло насквозь, и тварь рухнула почти вплотную, заскребла конечностями по земле в агонии. Дэмион даже не отшатнулся. Только посмотрел на мёртвое тело и рывком выдернул своё копьё, чтобы тут же ударить вновь, окончательно добивая чудовище.

Две оставшиеся твари замерли. Гибель сородича на мгновение заставила их остановиться. Но голод был сильнее осторожности, а из разлома уже лезла четвёртая. И пятая. Багровое свечение трещины усиливалось, и с каждой секундой из неё тянуло всё сильнее.

Пора.

Я повернулся к разлому. Почти километр через парк. Километр сквозь ночь, заполненную воем тварей и грохотом выстрелов. Километр метров до трещины, которую я должен закрыть, пока из неё не хлынул поток, который захлестнёт нас всех. Обожаю такое веселье.

Чёрное солнце в груди пульсировало, отзываясь на зов разлома. Некроэнергия притягивала некроэнергию, и моё ядро рвалось к трещине, как компас рвётся к полюсу. Тридцать процентов энергии. Мало, но я не собирался закрывать разлом грубой силой. Грубая сила — удел идиотов, которые не умеют думать. А я всё-таки был целителем и владыкой духов. Двести лет я лечил людей, зверей, отравленные земли и заражённые колодцы. Разлом — это всего лишь рана на теле мира, а зашивать раны я умею отлично.

Если повезёт, то всё пройдёт гладко. Если нет… Никаких «нет». Я справлюсь.

— Алекс. — Раздался голос Дэмиона. Я обернулся.

Он стоял на открытом пространстве перед поместьем, с копьём в руке и мёртвой тварью у ног. Он был словно последний страж цитадели, которую штурмуют враги.

К нему уже спешили две новые твари, Волки поливали их огнём, но пули рикошетили от хитина, и весь двор перед поместьем превращался в хаос из вспышек, рёва и визга. Но лицо Дэмиона оставалось спокойным, холодным, и на нём играла та самая улыбка хищника, которую я видел перед штурмом. Улыбка ледяного барса, который наконец-то вышел из клетки и делает то, для чего рождён.

Он поднял руку с копьём, приветствуя моё безумие, а я ответил ему поднятым ножом, на котором всё ещё была запёкшаяся кровь.

Его губы что-то тихо шептали, но я и так прекрасно знал, что он говорит: