Не спящие во сне - Пинт Александр Александрович - Страница 9

— Это заколдованный круг, ты никак не можешь подойти к завершению исследования.

— Возникает вопрос: «Будет ли человек готов к тому, чтобы осознавать?» Ведь осознание является запредельным для обусловленного ума. Его никак невозможно вызвать с помощью ума, никакие техники и методы не помогут вам в этом, потому что все они возникают из ума. Поэтому, как бы я ни говорил об осознании, человек спящий не может это понимать.

Основным для нашего процесса является отбор людей, у которых открывается способность к самоисследованию. Открытие этой способности приводит к тому, что они начинают видеть дуальность восприятия их личности, то есть рассматривать то, что с ним происходит, с позиции двойственности. Они начинают усваивать и применять идею о том, что всё, что происходит в их жизни, создаётся ими.

Если этого не произойдет, то никакого движения у вас не будет, потому что вы будете продолжать обвинять, осуждать других людей и при этом чувствовать вину за то, в чем обвиняете других.

Ничего в жизни не может происходить вне самого человека. Если он понимает это, то начинает разбираться с тем, что же он создает в своей жизни. Тогда его начинает интересовать, каким способом он создает свою жизнь. Почему какие-то ситуации, которые происходят с ним, пугают его, и ему хочется от них сбежать. При этом он помнит, что сам создал их. Тогда у него возникает возможность понимания двойственности своей личности.

Человек начинает видеть, что идентификация его личности с одной стороной двойственности приводит к борьбе с другой ее стороной. Он начинает понимать, что так называемый негатив есть творчество другой стороны его же личности. Тогда он приближается к пониманию идеи, что не нужно бороться внутри своей личности, а следует принять другую сторону, увидев в ней самого себя, и полюбить ее. А это и есть путь к собственной целостности.

С точки зрения личностной характеристики «я здоровый, сильный» характеристика «я слабый и больной» является врагом. Здесь всё построено на борьбе противоположных сторон личностных дуальностей, и она бесконечна. Такая борьба выполняет функцию разведения и активизации противоположных сторон двойственностей. То есть чем сильнее ты борешься с самим собой в образе внешнего врага, тем больше активизируешь те или иные личностные двойственности и накапливаешь опыт.

Такой механизм работает автоматически, а способность понимать его на уровне осознания у большинства людей отсутствует. Каждая личность подсознательно ищет такие ситуации и людей, которые активизируют заложенные в нее двойственности. Например, люди ищут религиозные организации, если у них актуализирована двойственность «вера — безверие». Естественно, в связи с этим они всегда находятся в страдании, хотя с точки зрения одной части их личности они движутся к вере. Но при этом их вера опирается на свою подсознательную противоположность, то есть на безверие. Их вера борется с их же безверием, так и создаётся страдание.

Не страдать невозможно, потому что люди борются сами с собой. Если человек подойдет к тому, чтобы видеть механизм работы двойственностей, он получит реальную возможность избавиться от страдания, прекратив внутреннюю борьбу противоположных сторон его личности. «Полюби врага своего» сказано Иисусом именно в отношении такого рода внутренней борьбы. Спящий не видит и не понимает этого. Он ищет спасения вовне, хотя оно находится внутри, в нём самом.

— Он, как мертвый, ничего не чувствует.

— Нельзя сказать, что мертвый ничего не чувствует. Страх — это то чувство, которое он испытывает, причем очень сильно. Страх преображается в различные эмоциональные состояния, которые можно свести к осуждению и вине. Смертнику страшно, и он начинает искать козла отпущения, которого сможет осудить за испытываемый им страх.

Почему и из-за кого мне страшно? Вот его основной и вечный вопрос. Обусловленный ум опредмечивает свой страх, объясняя его в привычных для него терминах, а затем находит виновного, чтобы осудить его. Именно поэтому игра в жертву и насильника столь распространена здесь. Насильник имеет тенденцию осуждать кого-то, а жертва — себя. Насильник находит жертву, и разыгрывается спектакль, где каждый получает что-то своё. Так происходит на уровне отдельных личностей, организаций, наций, стран. Механизм реализации такого спектакля идентичен во всех случаях.

Когда люди испытывают сильный страх, то надо найти тех, кто виноват. Например, суд над врачами-убийцами, как это сделал Сталин. Он был мастером в создании такого рода сценариев. Уровень страха в СССР был огромным, уровень страха в самом Сталине — тоже: ему везде мерещились враги и угроза. Страх нужно опредметить, надо найти врагов народа — на самом деле врагов Сталина. Этих врагов находят, это личности с состоянием жертвы. Таких людей в СССР было огромное количество. Жертвенность в России — национальное качество. Многие из таких людей были уничтожены физически. «Нет человека — нет проблемы», — говорил Сталин. Но проблема не в другом человеке, она в собственной личности.

— Получается, что беспокойство, тревога, обида, раздражение — это тоже разновидности страха?

— Несомненно, это так. Смертник живет только в страхе, он просто не знает ничего другого. Когда страх зашкаливает, он убивает других, считая, что так сможет избавиться от страха. Для смертника убивать естественно: либо ты убьешь, либо тебя убьют. Это принцип войны, именно так идут в бой солдаты, именно так их готовят. Поэтому соприкасаться с сознанием смертника очень непросто.

Смертник будет считать, что его хотят убить, поэтому он будет убивать сам. Его игра — «кто первый выстрелит». Посмотрите, такое восприятие распространяется средствами массовой информации, где показывают это в деталях. Люди, посмотрев такие сюжеты, получают импульсы страха. «Ведь это же может случиться и со мной», — думают они. Именно так страх усиливается и передаётся.

— Как создается истерия войны? Через пропаганду идет формирование образа врага. Так это делалось, например, по отношению к капитализму в СССР. Тем, кто находится в страхе, нужен видимый враг. На самом деле войну развязать крайне легко потому, что все люди находятся в страхе. Когда страна переходит в состояние переполненности внутренним страхом, то требуется его сброс вовне. Враг ищется вовне, дабы этот страх не взорвал страну изнутри. Враг находится, и развязывается военная компания. Так происходит всегда.

— Когда присутствует колоссальный страх, тогда обязательно придет диктатор.

— Да. Он отражает «волю» народа. Германия не смогла бы сделать то, что она сделала, если бы огромное количество немцев не разделяло взглядов Гитлера. В России, Италии, Японии происходило то же самое. Насильник появляется, и жертва приветствует его.

— При Сталине уровень насилия в СССР был очень высоким, вот и сошлись в главной схватке два насильника.

— Верно. В СССР внутреннее напряжение было колоссальное, поэтому был нужен внешний враг, иначе взрыв произошел бы в самой стране. Сталин и Гитлер составляли тандем. Гитлер был воплощенным страхом Сталина. Вся политическая карта мира представляла собой команду насильников и жертв.

Сейчас все ошибки вешают на Сталина. Но дело не только в Сталине. В каком состоянии были люди перед началом войны? В страхе. При этом везде провозглашались лозунги: «За Родину!», «За Сталина!». Было мало тех, кто открыто разрешал себе видеть не так, как призывала смотреть партия. Таких, как Солженицын, просто изолировали, уничтожали. Основная масса людей была глуха, они не слышали и не могли услышать ничего, что противоречило бы политике партии. Страх использовался в полной мере, как инструмент подавления противоположной стороны.

— История Земли — это история войн.

— Да. Мировосприятие смертного связано с историей войн. Всё закономерно. На уровне человека и на уровне цивилизации работают одни и те же законы. Способ существования цивилизации — это способ существования личностей ее составляющих. Из личностей состоят нации, которые являются большими эго, имеющими свои особенности. Если воюют нации, то на самом деле воюют два эго, проецируя друг на друга свою подсознательную сторону. Одно эго относится к другому, как к тому, который может его уничтожить. Механизм отношений между нациями точно такой же, как между личностями.