Грешник в сутане (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 12

— Со стволами сейчас что-нибудь придумаем, но на большее рот не разевайте, у нас тут не богадельня, а серьезный храм. Как соседями станем, приходите, подыщу что-нибудь богоугодное, поработаем, принюхаемся. А до этого момента — я вас не знаю, вы меня тоже. Хрен его знает, чего вы наворотите, молодежь, пока сюда с бабками дойдете.

— Что ж ты мне на табак грешил, когда сам тут траву дуешь? — ухмыльнулся в ответ я, снова перейдя на русский.

— А ты сюда с чужим уставом пришёл чтоль, щегол? — тут же вызверился этот замечательный негроидный дед, вставая и нависнув пузом, — Всё, пошли стволы смотреть. Глянем, что нам Господь послал…

— Отьец Хригори, — неожиданно, на очень корявом русском, подал голос Марий Гритт, тоже вставая, — Ми будем сотрудничат. Однако, если ви нас кинете, то ми отпустим вам все грехи. Йес?

Негр, только что взъярившийся из-за моей шутки про траву, неожиданно добродушно усмехнулся:

— А вот это, ребята, говорят тут в конце каждого серьезного договорняка. Сечете?

— Три «глока», четыре сменных ствола, «кольт», обрез «винчестера»… — перечислял задумчиво Марий Гритт, сидя на кровати и уставясь в собственноручно заполненные листки бумаги, — … три коробки девятых и полторы сотни сорок пятого калибра на россыпь, сорок тридцать-ноль-шесть. Два ножа, кобуры, ремни, четыре комплекта «пустынки» с берцами, кепки, шляпа и куртка для Эрики. У нас еще семнадцать с половиной тысяч долларов. Это было… идеально, Петр. Меня, правда, мучает другой вопрос — зачем ты подставил нас всех под прицел поехавшего чернокожего пастыря?

Вопрос был, конечно, интересный. Ухмыльнувшись, я добыл еще одну полную столовую ложку спортивного протеина, а затем принялся делать завтракающей японке еще один коктейль, не обращая внимания на полные отвращения взгляды, что Юки кидала на эту банку.

— Марий, простой вопрос — среди кого живут преступники? — весело спросил я, подмигивая насупленной Эрике, меряющей чересчур просторную для неё куртку песочного цвета, предназначенную для сохранения кожи вампирессы от солнца.

— Среди законопослушных людей? — поднял белесую бровь наш лидер, не отвлекаясь от бумажек.

— Неверно, — передав коктейль жертве, я принялся следить за его потреблением, сам попутно объясняя, — Среди преступников. Здесь другой уровень восприятия ближнего своего, другие нормы и неписанные законы. Большинство людей нормальны, они не преступают закон, потому что хотят, они лишь хотят денег, счастья, лучшей жизни. Поэтому в беззаконном обществе куда менее терпимо относятся к тем, кто представляет опасность. Вломись мы в храм со стволами в руках, тогда да, отец Григорий представлял бы для нас угрозу, точно также, как и мы для него. Человек, способный перестрелять за здорово живешь четверых других, не имея никакого повода — будет отвергнут любым обществом и уж точно не доживет до седых седин.

— Как уверенно ты это сказал, — съехидничала наша слегка ожившая вампиресса, — Сам-то до седых седин дожил, «старая кровь»?

— Нет, мне было всего тридцать шесть, — лукаво посмотрел я на неё, а затем добавил, заставив подавиться йогуртом, которым лакомилась брюнетка, — Я был именно тем, кто может убить просто так. Только не трогал гражданских. Это было… чересчур скучно.

— И когда нам ждать от тебя фокусов? — блондин, наблюдающий за тем, как я приглашающе раскрываю дверь в ванную комнату перед позавтракавшей японкой, смотрел на меня как инквизитор на ведьму.

— Нескоро, — утешил его и кашляющую йогуртом брюнетку я, — Мне сейчас далеко не скучно. Здесь столько всего интересного! Хотите покажу мемы с котиками, которые я сегодня нашел?

— Нет! — мне дал был категоричный хоровой ответ.

Пф, какая молодежь пошла. Котики — они же милые!

Впрочем, выбравшееся из ванной существо было еще милее. Огромная лисица с солнечной шерстью, чей цвет балансировал на грани белого. Существо размером с ретривера уселось перед замолчавшими нами, принявшись делать застенчивый вид. Получалось это у кицуне еще лучше, чем в человеческом обличии.

— Ну вот посмотрите, какая красота! — с умилением сказал я, а затем, добавив в голос укора, обратился к вампирессе, — А ты хотела её тайцам скормить. О чем думала?

— Я… — желание потискать пушистое существо, проступившее на лице лишенной «боевого макияжа» брюнетки, было чересчур явственным.

— Из неё же получится замечательное чучело! — с твердой убежденностью заявил я, переводя взгляд на Широсаки, — В случае чего, конечно же.

Лиса, всхлипнув, свалилась на бок и закрыла морду лапами.

— Хватит баловаться, время не казенное, — подал голос Марий, уже нацепивший кобуру, — Мы убедились, что Юки не годится как разведчик. Такое животное будет бросаться в глаза везде. Пусть превращается назад, нам пора выходить.

— Еще один момент! — поднял палец я, — У нас тут осталась последняя тайна. Эрика, если не возражаешь, можешь объяснить, за какой изъян тебя собирались шлепнуть Хатсбурги? Ну или хотя бы намекнуть?

Блондин и лиса тут же молча уставились на вампирессу. Та, окинув нас всех троих взглядом, лишь пробурчала нечто вроде «а я думала, когда вы спросите…», а затем… банально оскалилась.

В душной и пыльной комнате воцарилось недолгое молчание.

— Мда, — веско и непонятно выразился Марий.

— И это всё? — наклонил голову я, — Вы же уже вроде лет двести не пьете из горла…

Лиса вопросительно тявкнула.

— Это всё, — независимо пожала плечами закрывшая рот брюнетка, — Этого им хватило. Что вы хотите от аристократического рода вампиров?

— Аристократы-дегенераты, — сделал заключение я, переглянувшись с кицуне.

Зубы Эрики Хатсбург были ровные, белые и здоровые, совершенно ничем не отличаясь от нормальных человеческих зубов. Классический здоровый вампир, просто без совершенно ненужных и полностью непрактичных клыков. Слегка не так пошедший метаморфозис, после чего всё — живое, мыслящее, абсолютно жизнеспособное существо пожелали слить в утиль. Речь-то не о хомячке, красотка-то дивная, да и в голове далеко не опилки. Характер, правда, стервозный, но с такими сиськами это только в плюс. А вот кидается мелкими предметами очень метко…

Сегодня у нас был первый день активной фазы. Разделившись на две команды по два человека, мы отправились в Старый город на разведку. Необходимо было научиться ориентироваться на местности, понять, чем дышит это жаркое место, а также какие у нас есть перспективы.

Одним днем мы не ограничились. В обычном городе хватило бы и пары часов со смартфоном, чтобы узнать обо всех товарах, услугах и вакансиях, расположенных в шаговой доступности, но Старый Апсародай жил еще в прошлом веке. На грязных улицах города всё решала репутация, связи и слухи, они открывали двери и заставляли себя слушать. Туристам здесь не были рады совершенно. Такие люди в Старом городе считались шпионами и вполне могли поймать нож в темном переулке.

Тем не менее, спустя четыре дня, картина нашего нового места жительства была нарисована грубыми, но уверенными мазками. Старый город, несмотря на всю зловещую славу, был довольно спокойным местом. Жизнь в нем начинала закипать после девяти вечера и аж до восьми часов утра. Потом город замирал, превращаясь в сонное болото, мирное и вялое, с закрытыми магазинами и пустыми кафе. Ночью же основная часть возникающих конфликтов была мелкой и незначительной, появляясь от избытка алкоголя и огнестрельного оружия. Палили без особого смысла обычно доходяги и алкоголики низшего пошиба, нормальные люди заботились о своей репутации куда серьезнее.

Отдельно шли, как выяснила, внезапно, Эрика, совершенно безоружные жители города. Демонстративно безоружные. К таким причислялись женщины, дети, подростки женского пола, старики и старухи, а также все, без исключения, курьеры, медики и коммунальщики. Целенаправленно применять к ним насилие с помощью оружия считалось очень большим моветоном, за который, при наличии свидетелей, спрашивали крайне строго. Как поведал нашей готичной (в душе) брюнетке один словоохотливый дед, праздно сидевший в кресле-качалке у своего сигаретного ларька, пару лет назад этим неписанным законом попыталась злоупотребить небольшая банда девушек-карманниц, навострившихся очень быстро бегать, но в итоге все кончилось тем, что их переловили, а затем сажали по очереди в бассейн, полный каких-то хищных рыбок, обглодавших каждой из выдумщиц левую ногу по колено. Так что теперь в деревнях вокруг города есть несколько одноногих лущительниц местных орехов камба. Жизнь их тяжела, зато очень стабильна и однообразна.