Темные кабинеты. Повести и рассказы о любви - Вадим Андреев - Страница 5

– Я правда больше не буду. Мы просто поспорили, что я принесу что-то из любого магазина без оплаты. Не верите?

– Ну, почему же, верю. У настоящей молодежи извращенное понятие о добре и зле, и его надо время от времени корректировать. Кстати, погоди-ка, я щас принесу… – и принес полицейскую дубинку, которую мне подарил когда-то друг. – Вот сейчас и пройдусь тебе по спине этим предметом, чтобы и не пытался более что-то красть.

Мне очень захотелось посмотреть в глаза этого молодого, судя по голосу, скота, и я откинул капюшон. На меня с ужасом смотрели глаза молодой женщины или девушки, что было трудно понять от недостатка света. К тому же и положение лицом вниз не благоприятствовало для разглядывания и идентификации.

– Вот сука! Ты думаешь, что я не буду тебя бить только потому, что ты девка? Ну, погоди! – я отошел к прилавку и принес несколько чистых тряпок. И как-то вот так смог напихать ей полный рот этих тряпок. – Это чтобы ты не орала, когда я буду на твоей спине вымещать всю свою злобу к мировому воровскому сообществу.

Потом я задрал ее куртку так, чтобы она закрыла от меня лицо и я не мог увидеть этих жалобных глаз. Под тканью рубашки нащупал женские груди и сжал их в ладонях. Интересное получается положение у меня. Если бы такая вот хозяйка магазина поймала меня «на горячем», то она месила бы мои яйца ногами, выбивала бы зубы и ломала челюсть бейсбольной битой, отрабатывала бы на мне связанном удары во все части тела и органы, до которых могла бы дотянуться. И никто бы ее не осудил, сучку. Ну, сказали бы, что «несколько» превысила необходимую оборону, например от страха, заслужила бы порицание от властей за искалеченного или кастрированного мужика или отделалась бы минимальным сроком или наказанием. Ну, он же мужчина!.. А если я прямо сейчас ломаю ей челюсть, оторву грудь или выбью глаз, то меня могут еще и тюрьму посадить.

Я распустил ей пояс на джинсах, расстегнул пуговицы и сдернул штаны с трусами до самых колен. Как раз удобное положение для разрисовывания задницы плетью: ни вскочить, ни убежать, ни ногами сопротивляться. Класс!.. Вот и подумать надо, чем же ее отстегать.

От ее головы раздалось интенсивное мычание. Она трясла головой, мотала ею из стороны в сторону, пыталась издать какие-то звуки. «Хорошо, что я ее не понимаю» – подумал я и крепко шлепнул ее по ягодице раскрытой ладонью. Шлепок получился громкий, ладонь просто обожгло. Могу представить себе ощущения на ягодице, если на ней сразу обозначился след моей пятерни.

Дамочка вздрогнула, взвыла, стала извиваться и мотать ногами, сгибая их в коленях. Ага! Проняло? Вот тебе еще по другой половине жопы!

Она опять завыла, задергалась. Я вынул изо рта импровизированный кляп и получил в лицо поток визгов и нечленораздельных криков. Пришлось опять заткнуть ей рот и подождать, пока она хоть немного успокоится.

– Ты думаешь, что на этой улице тебя кто-то услышит? Или если услышит, то постарается прийти на помощь? Да черта с два. Они еще и окна закроют, чтобы не слышать продолжения криков. И полиция пройдет мимо, т. к. им не хочется попасть в ситуацию, когда их обвинят, что они помешали бурному и «немного» шумному половому акту между супругами. И не попытаются вмешаться, пока тебя не найдут в виде холодного трупа целиком или расчлененную. Ну, расчленять я тебся не буду, – усмехнулся я, увидев опять бурную реакцию, – Но и жалеть мне тебя вот как-то не хочется. А давай я тебя просто отстегаю по заднице связкой веревок вместо плетки, да и отпущу на волю.

Опять мычание, мотание головой, дергания ногами. Хорошо, что руки защелкнуты наручниками, – она бы еще и руками жестикулировала. И я опять попробовал вынуть кляп изо рта.

– Пожалуйста, я Вас очень прошу! Не стегайте меня веревками! Это очень больно!

– А чем тогда, рейкой или битой? – усмехнулся я, сидя рядом с ней на полу. – Или так и оставить тебя безнаказанной? Уж раз попалась, то будешь отвечать.

– Нет, пожалуйста, давайте Вам мои родители выплатят выкуп, ну или мои друзья. Ведь это они со мной спорили, что я не смогу этого сделать.

– Ну, да, а родители вырастили такую дуру и тоже должны платить… – она закивала очень интенсивно. – А как ты сама может ответить или отработать мои нервы, что я потратил, выслеживая тебя по магазину, свалил и обездвижил тебя?

– Я не знаю. А что в таких случаях делают?

– А скажи-ка, ты девственница?

– Нет, не надо этого делать! Не надо! Я не девственница, но всё равно не надо!

Я снял с себя штаны, сел перед ее лицом и выставил в ее сторону свой инструмент.

– Как он тебе нравится?

– Не надо, прошу Вас, не надо. Вы хотите затолкать мне его в рот, а я могу вырвать на вас.

– Спасибо, что предупредила. В любом случае в рот надо давать по твоему желанию, чтобы не откусила. Я тебе его просто показал, чтобы ты знала, что в тебя сейчас войдет. Так нравится игрушка или нет? – а игрушка начала расти в размерах, удлинять и утолщаться на ее глазах.

– Я даже не знаю, что и ответить. Скажу нравится, и Вы скажете, что его место у меня между ног. Скажу не нравится, и Вы станете доказывать мне что он хороший, и тоже будете делать это у меня между ног.

– Правильно рассуждаешь, словно в университете училась.

– Так я и учусь в университете, – и она назвала престижный и самый дорогой в стране вуз.

Да, в такие ходят только дети очень богатых людей. У меня могут быть проблемы с ней. Ну да ладно… Я взялся за наручники на руках и приподнял их на некоторое расстояние от земли вместе с ней. Полюбовался, потом привязал к ним кусок веревки и продел ее через крюк на этом столбе. Получилось, что если я потяну за свободный конец, то она начнет подниматься вдоль столба, пока не станет сначала на колени, потом на ноги, а потом просто повиснет на этой веревке, обнимая столб. Прикольно.

– Хочешь повисеть на такой веревке без опоры на земле? – она замотала головой. – А зря. – и ухмыльнулся. – а ведь придется когда-то…

Потом я сместился к ее ягодицам и другой веревкой связал ей стопы. Ну, чтобы не сильно ими махала. Просунул под нее полицейскую дубинку и оторвал от пола ее таз. Вот, то что доктор прописал. Ноги у нее согнулись в коленях и она стояла на коленях перед столбом. Опуститься и снова лечь на пол не давала веревка, привязанная к наручникам.

– Давай поиграем? Я не сделаю тебе ничего больно, как ты боишься. Я просто сейчас с тобой поиграю, и если нам обоим эта игра понравится, то я тебя отпущу. Согласна?

– Какая игра? – но я не стал отвечать и просто засунул руку ей между ног, раздвинул их в области промежности, как мог, – а у худеньких это не проблема, – и стал тереть открытой ладонью по ее киске.

– Да что вы делаете? Да как так можно? Да что это за… – словом, она повозмущалась-повозмущалась и притихла. Организм наш хитро сделан в некоторых местах. Сначала она просто затихла, потом у нее повлажнело в месте массажа, потом стало просто мокро. Я воспользовался этим, раздвинул половые губы и устроил свои пальцы на клиторе. Ничего оригинального – обычный интенсивный массаж клитора. Она уже перестала просить меня прекратить мои действия и стала немного постанывать и вилять попкой в разные стороны. Знакомо ли ей такое состояние? – Всё равно не признается. Потому продолжаем. Я начал другой рукой вводить палец ей во влагалище. Некоторые платят в женских поликлиниках большие деньги за такие манипуляции и массаж влагалища, а тут приходится насильно навязывать такую бесплатную услугу! Ха-ха-ха! И эта услуга быстро возымела свое действие, – из нее стало выделяться больше прозрачной влаги, стала больше издавать новых стонов.

Я приподнял ее за «ручную» веревку еще выше, развязал ноги и окончательно сбросил с них штаны и трусы. Потом сказал обнять столб обеими ногами и сам сел чуть ниже, тоже обняв столб ногами. Потом стал медленнее опускать ее вдоль столба. Попал! Мой член с первого раза попал ей во влагалище. От неожиданности я выпустил из руки веревку, и женщина всем весом уселась на мой член, пропустив его глубоко внутрь. Ну тут уж я не виноват, – надо было обхватить столб покрепче ногами и руками и висеть так. Не смогла – я не виноват.