А я тебя... да - Резник Юлия - Страница 5

Конечно, это не имело никакого отношения к заявлению. Зато позволяло изучить объект моего внимания чуточку лучше. Вера охотно повелась на мой интерес, начала с жаром рассказывать о своих увлечениях, а потом, видно, что-то в своей головешке сложив, осеклась и, еще больше покраснев, попросила вернуться к заявлению, потому что ей, видите ли, нужно было успеть подготовиться к контрольной. К контрольной, мать его. Ну, разве я не счастливчик?

– Конечно, – кивнул. – На чем мы закончили? Ах да, гражданин Бутанов осуществил действия… Какие действия, кстати?

Стоит ли говорить, что к тому моменту я все уже и так понял. Но мне важно было услышать подробности от нее, чтобы достичь нужного уровня агрессии, когда придет черед расквитаться с ее обидчиком.

Рассказ Вере дался нелегко. Может, я бы на том и остановился, если бы она в запале вконец не разоткровенничалась:

– Я просто не хотела, чтобы мой первый раз случился так…

И вот после этих слов у нее не осталось ни единого шанса. Потому что во мне проснулось странное, незнакомое прежде чувство собственничества к другому, почти незнакомому человеку. Какая-то непреодолимая до него жадность. Необъяснимый болезненный интерес.

Мужик во мне встал в стойку, принюхался и взял след.

– Так я могу идти?

– Конечно. И ничего не бойтесь.

Я правда хотел ее отпустить. Не навсегда, конечно, лишь давая себе время обмозговать случившееся. Но стоило Вере выйти, как я, перечеркнув все свои планы, пошел за ней. Предложил подвезти, а когда мы были почти у цели, свернул к ресторану. Что эта девочка станет моей женой, я понял еще до того, как нам принесли закуски.

Дверь душевой кабинки хлопнула, возвращая меня в реальность. Я оторвался от столешницы, потянулся за полотенцем и сам обтер жену.

– Ты понимаешь, что это абсолютно ненормально?

– Что именно?

– То, как ты со мной нянчишься. Я, конечно, понимаю, что больше не с кем, но…

Не давая договорить, зажал ее рот ладонью. Повернул к зеркалу, поймал обжигающий ненавистью взгляд:

– Хватит. Завтра рано вставать, так что давай… топай в кроватку.

Придавая Вере некоторое ускорение, я хлопнул ее по заднице. Она фыркнула, но разгонять скандал не стала. Спросила только:

– Ты все, что я просила, купил?

– Угу. Только не понял, на хрена нам столько шампанского.

– Я собираюсь напиться.

– Тебе нельзя. У тебя…

– Операция. Да. Я помню. Так что это последний шанс как следует погудеть. И я не собираюсь его профукать.

Взгляд Веры наполнился поистине ослиным упрямством. Гася в себе желание его сломить, выставил перед собой ладони, мол, окей, у тебя карт-бланш, девочка, делай что хочешь. И первым вышел из ванной.

Тусовка, которая собралась на следующий день на яхте, оказалась даже больше, чем я рассчитывал. Кого здесь только не было. Даже сам ее хозяин пожаловал – местный наш олигарх со своей подругой, хотя уж его я, признаться, меньше всего ждал.

Было весело. Девчонки, как Вера и обещала, со старта откупорили бутылку шампанского, но, конечно же, никто не стал напиваться. Во-первых, на яхте были дети наших друзей, во-вторых, собрались сплошь приличные люди. В какой-то момент, прислушиваясь к тихому голосу Веры, которая по просьбе гостей взялась читать лекцию о сивучах и другой местной живности, я поймал себя на мысли, что давно так не расслаблялся. Хотя нет-нет да и ныло сердце. Особенно когда Вера отвлекалась на кого-нибудь из детей. Помимо воли представлялось, что это наши с ней мелкие… Те, что должны были, но не родились.

В какой-то момент наши с женой взгляды встретились. Меня полоснула мелькнувшая в ее глазах боль. Хоть Вера практически сразу же отвернулась, вливаясь в диалог за столом. Так она давала понять, что я утратил право даже на то, чтобы разделить эту боль на двоих. Дерганым движением смотав леску, я отложил удочку в сторону. Буркнул, что скоро вернусь, и, опустившись в каюту, где никто не мог меня потревожить, достал телефон из кармана.

– Добрый день. Шведов.

– Добрый, Семен Валерьевич. А я как раз жду вашего звонка. Потенциальная кандидатка нервничает. Время идет и…

– Мы согласны. Можете приступать к процедуре.

– Эм… Конечно. Только сначала вы должны подписать документы, Семен Валерьевич. Наши юристы выслали договор вам на почту еще в четверг, но…

– Я в курсе. Мы с женой уже все подписали. В понедельник с утра планировал закинуть документы с водителем.

– Добро. Вы хотели бы присутствовать при процедуре?

– Нет. Зачем? Просто сообщите по результату.

– Это последние эмбрионы, Семен Валерьевич.

Хмыкнув, я провел по волосам ладонью. Те почему-то встали дыбом, как будто я увидел что-то жуткое. Или… сделал.

– Спасибо. Я умею считать.

Чтобы прийти в себя после разговора, потребовалось еще какое-то время. На палубу я поднялся минут эдак через пятнадцать. К тому моменту за столом завязалась оживленная дискуссия. Я особо не вникал, погруженный в свои невеселые мысли. Так, лишь краем уха отметил, что беседа шла на повышенных тонах. В себя пришел, лишь когда мужики пошли друг на друга врукопашную. Вскочил, чтобы их разнять. И только чудом в этой суматохе заметил, как за борт упал маленький сын наших приятелей.

ГЛАВА 4

Семен

Вера дрожала. Даже несмотря на то, что все закончилось благополучно, ребенка достали из воды и отдали матери.

– Ну, все. Все, – шептал я, а сам, если честно, не очень-то и хотел, чтобы она успокаивалась. Для меня это была едва ли не единственная возможность ее обнять. И целовать беспрепятственно, и волосы гладить. Я в кои веки чувствовал себя нужным. – Лучше расскажи, как эта херня случилась? Чего Юрка в драку полез?

– А ты не слышал, что Славка ляпнул?

– Я отходил позвонить, пришел, когда они с Юркой уже друг на друга орали.

– Славка намекнул, что Мишка на Юру совсем не похож. Даже додумался в это Элю втянуть, дескать, не знал бы, как она тебя, Юрась, любит, подумал бы, что твой сынок от соседа. А для Юрки с Элей эта история и так очень болезненная, вот Валов и не сдержался.¹

– А болезненная почему? – удивился я.

– Не знаю, в курсе ли ты, но Мишка ведь тоже рожден в результате ЭКО, – Вера произнесла «тоже» и осеклась, изменившись в лице, когда осознала, что это слово было бы корректно вставить, только если бы наши попытки забеременеть окончились аналогичным результатом. – В общем, недавно они совершенно случайно узнали, что при процедуре произошла ошибка.

– И? – напрягся я.

– Биологически Юра Мишке действительно не отец. Никто не виноват. Ну, кроме лаборантки, но можешь представить, в каком они сейчас состоянии, а тут еще Славка со своими дебильными шуточками.

Я молчал, расчёсывая Верины волосы пальцами, а у самого в голове такое происходило… Это что же за лаборатория, в которой возможны подобного рода ошибки? А что если наши эмбрионы…

– Шведов!

– М-м-м?

– Ты ведь не думаешь, что… Нет? Не вздумай! И бизнес Пятса не трогай.

– Значит, это в его медицинском центре произошло? М-м-м… – протянул я, будто это не я прямо сейчас планировал, как буду эти поганые центры уничтожать, если не дай бог…

– Семен! – Вера задеревенела в моих руках. С силой оттолкнувшись ладошками от моих плеч, отстранилась. Заглянула в глаза и упрямо поджала губы. – Послушай, это был единичный сбой. Они уже провели внутреннее расследование. Нас это никак не коснулось!

– А если…

– Нет! – крикнула Вера, вскакивая. – Да и какая разница?! Я все равно уже не рожу. Никого не рожу. Ни твоего ребенка, ни чужого. Прекращай параноить. Ты же людям жить не даешь! Зачем я вообще тебе рассказала об этом?! О боже…

Веру опять затрясло. Я встал, чтобы ее успокоить.

– Вер…

– Пообещай мне, что ты ничего не станешь делать. Пообещай, Семен!

Пожалуй, Вера знала меня как никто. И поэтому понимала, что в случае чего я камня на камне от медицинских центров Пятса не оставлю. В рамках моих полномочий кто мне помешает возбудить дело… Ну, не знаю. Скажем, о международной торговле донорскими органами? Да никто. Понимая это, Вера и дергалась. Ее пугала власть, которой я обладал. Она ненавидела меня за невозможность ей хоть что-нибудь противопоставить. И все так же считала своим долгом защищать от меня убогих. Но как бы я ни был счастлив осознавать, что не сломал ее до конца, что она все та же добрая хорошая девочка, спустить эту ситуацию на тормозах я не мог.