Генерал мёртвой армии - Кадарэ Исмаиль - Страница 3

— Мне кажется, здесь мы ничего не найдем, — произнес генерал, пытаясь скрыть тревогу.

— Неизвестно, — ответил священник. — Надежда еще есть.

— Во время войны не хоронили так глубоко.

— Может быть, это не первая могила, — сказал священник. — Часто случалось, что перезахоранивали во второй раз, а то и в третий.

— Возможно. Но если могилы будут такими глубокими, мы никогда не закончим.

— Если понадобится, будем нанимать еще и временных рабочих.

— Возможно. Ну, что они там делают? — спросил генерал. — Все еще ничего нет?

— Это уже максимальная глубина, — ответил священник. — Сейчас должны найти, если там вообще хоть что-то есть.

— Похоже, начало у нас не очень удачное.

— Может, почва сдвинулась, — проговорил священник. — Не исключено, что на карте не обозначена сейсмичная зона.

Эксперт еще ниже склонился над ямой, а остальные подошли поближе.

— Нашел. — Голос старого рабочего доносился глухо и еле слышно, потому что говорил он низко опустив голову к самому дну ямы.

— Нашел, — повторил священник.

Генерал с облегчением вздохнул. Землекопы оживились. Самый молодой, тот, что стоял с задумчивым видом, опершись на ручку кирки, попросил у товарища сигарету и закурил.

Старый рабочий начал поднимать на лопате кости. В них не было ничего пугающего. Облепленные мягкими комьями глины, они походили на кусочки сухого дерева. Приятно пахло свежевскопанной землей.

— Дезинфектант! — крикнул эксперт. — Принесите дезинфектант!

Двое рабочих бросились к грузовику.

Среди костей эксперт обнаружил какой-то небольшой предмет.

— Вот медальон, — сказал он и, захватив пинцетом, показал его генералу. — Не прикасайтесь к нему, пожалуйста.

Генерал нагнулся, всматриваясь, и с трудом различил изображение святой Марии.

— Медальон наших солдат, — медленно проговорил он.

После дезинфекции эксперт измерил по очереди несколько костей и принялся что-то высчитывать в своем блокноте, криво держа авторучку в тонких пальцах.

— Рост — метр семьдесят три, — сказал он наконец.

— Точно, — подтвердил генерал, сверившись со списком.

— Упакуйте кости, — велел эксперт рабочим.

Генерал не сводил глаз со старого рабочего, — тот отошел на обочину, уселся на камень и, достав кисет с табаком, принялся неторопливо сворачивать сигарету. Вид у него был усталый.

Интересно, почему этот человек так на меня смотрит? — пробормотал про себя генерал.

Через несколько минут рабочие принялись копать в пяти местах одновременно.

Генерал потер лоб рукой.

— Тут какая-то ошибка, — сказал он, — мы зашли в тупик.

— Надо еще раз посмотреть карты.

— Здесь непонятно. Перепутаны обозначения высот.

— А чего еще ждать от плана расположения могил, набросанного наспех, в самый разгар отступления.

— Естественно.

— А если попробовать немного правее? Куда ведет проселочная дорога?

— На территорию соседней фермы.

— Попытаемся еще раз, вон там.

— Бесполезно.

— Ну и грязь!

— Все равно нужно попробовать еще раз, правее.

— Тот проселок никуда нас не приведет.

— Это уже не поиски, а какая-то паника.

— Что?

— Чертова грязь!

— Топчемся на месте.

Их шаги и обеспокоенные голоса стихли в поле.

Через три недели они вернулись. Был вечер. Их защитного цвета автомобиль остановился у входа в отель «Дайти» под высокими елями. Генерал вышел первым. Вид у него был усталый, измученный, даже черты лица заострились. Его взгляд упал на машину. Хоть бы грязь стерли, с неудовольствием подумал он. Он знал, что шофер не виноват, но не мог сдержать раздражения.

Генерал быстро взбежал по ступенькам, взял письма, пришедшие на его имя, заказал телефонный разговор с домом и направился в свой номер.

Священник тоже пошел к себе.

Через час они сидели за столом в зале на первом этаже. Оба приняли ванну и переоделись.

Генерал заказал ракию. Священник попросил какао. Была суббота. Снизу, из таверны, доносилась музыка. Время от времени юноши и девушки проходили через зал в таверну и обратно. В холле тоже было людно. Темные шторы и массивные кресла с высокими спинками придавали интерьеру солидность.

— Вот и завершился наш первый маршрут, — сказал генерал.

Они говорили все о том же, о чем уже говорили десятки раз во время утомительной многодневной поездки. Гадали, успеют ли закончить всё за год, как было запланировано, обсуждали неожиданно возникавшие проблемы, неприятные сюрпризы, которые преподносила им погода.

— В горах нам придется туго.

— Это верно.

— Завтра я снова займусь картами и пересмотрю план нашего второго маршрута.

— Лишь бы погода не испортилась!

— Ничего не поделаешь. Осень.

Священник неторопливо пил какао, держа чашечку двумя длинными пальцами.

А он красив, подумал генерал, украдкой разглядывая его неподвижный чеканный профиль. Затем, совершенно неожиданно, ему в голову пришла мысль: интересно, было ли у него что-то с вдовой полковника? Между ними наверняка что-то было. Она очень красива, а на пляже казалась просто ослепительной. Когда генерал упомянул имя священника, она покраснела и опустила глаза. Что же, черт возьми, между ними было? — снова спросил себя генерал, не сводя с него взгляда.

— А ведь полковника Z. мы так и не нашли, — произнес он с беспокойством.

— Может, еще найдем, — священник потупился. — Я верю, мы найдем его.

— Будет трудно, как всегда, когда обстоятельства исчезновения неизвестны.

— Конечно, трудно, — сухо согласился священник, — но мы только начали. У нас еще достаточно времени.

Что же у него было с вдовой полковника? — подумал генерал. Любопытно, насколько далеко может зайти этот святой отец в отношениях с женщиной.

— Мы должны найти останки полковника во что бы то ни стало, — сказал генерал. — Он единственный из старших офицеров, чей прах еще не перевезен на родину. Его семья так переживает, особенно супруга…

— Да, — согласился священник, — она очень переживает.

— Вы видели прекрасное надгробие из мрамора, которое приготовили для полковника?

— Да, — кивнул священник, — мне показали его перед нашим отъездом.

— Величественный памятник, вокруг посажены красные и белые розы, — сказал генерал. — Только в могиле ничего нет.

Довольно долго они молчали. Генерал пил ракию и смотрел на бурлившую вокруг чужую жизнь. Он вдруг почувствовал себя одиноким. Одиноким среди солдатских могил. Хотя как раз о братских могилах вспоминать он не хотел. Ни за что. Довольно он насмотрелся на них за последние три недели. Три недели подряд, днем и ночью, ежечасно, ежесекундно наедине с ними. Теперь нужно забыть о них, освободиться. Он едва дождался дня отдыха. Была суббота. Ему хотелось расслабиться, развлечься. Он оживился. В конце концов, это его естественное право.

Снизу доносились приглушенные звуки музыки. Там, в таверне, пили и танцевали.

— Нам нужно хорошенько развлечься, — медленно проговорил он, после некоторого раздумья заменив слово «повеселиться» словом «развлечься».

Священник поднял на него глаза. Нет.

И верно. Ведь он — генерал иностранной армии, тем более выполняющий возложенную на него правительственную миссию. Да еще столь скорбную! Кроме того, вокруг был тот самый народ, с которым его солдаты бились насмерть.