Тагир. Девочка бандита (СИ) - Сова Анастасия - Страница 22

Меня трясет.

И это все забирает последние силы.

Но я все равно, кажется, лежу с дурацкой улыбкой на лице.

Конечно, это далеко не тот первый раз, о котором я мечтала, но мне все равно понравилось. И я не хочу обманывать себя сейчас и врать, что это не так. Я просто признаю все и честна перед самой собой.

Когда все заканчивается, я долгое время не могу даже шевелиться.

Тело ватное, я будто почти не чувствую его. Лежу словно на невесомом облаке, хотя и подо мной жесткий стол.

И, наверное, я пролежала бы так до утра, если бы Ахметов не позаботился обо мне, не завернул обратно в халат, как младенца и не отнес в спальню на своих сильных руках.

Как засыпаю даже не помню. А проснувшись, Тагира не нахожу рядом.

Зато отчетливо понимаю, что мне нужно в душ.

Пока стою под теплыми струями, думаю, куда мог деться Ахметов. Быть может, снова уехал по делам или спустился приготовить завтрак?

Размышляю над тем, как буду смотреть ему в глаза? Что скажу? И стоит ли начать разговор первой?

Вот только Тагир избавляет меня от необходимости принимать решение по этому вопросу. Он ждет меня на первом этаже и начинает первым:

– Знаешь, что я ненавижу больше всего, фея?

Мне совсем не нравится его тон. Жесткий и холодный.

Потому не решаюсь спросить «что». Но Ахметову этого и не требуется. Он продолжает сам:

– Когда меня предают. С предателями у меня самый короткий разговор.

Тагир вытягивает руку вперед и наживает кнопку на пульте, который я только сейчас замечаю у него в руках. А после на экране загорается изображение с камер видеонаблюдения.

33

Есения

Кажется, я уже понимаю, что увижу там.

Я хотела сказать Тагиру о незваных гостях, но не успела…

Хотя… у меня было достаточно времени, но я предпочла молчание. И теперь мне не нужно видео, чтобы понять, о чем Ахметов собрался говорить со мной.

Страшная мысль приходит осознанием еще до того, как видеозапись прокручивает первые кадры – если бы я рассказала Тагиру обо всем с самого начала, еще в тот день, когда захватчики впервые приезжали в его дом, то мы могли бы избежать ранения Батыя.

Псу не пришлось бы пережить всю ту боль и потерю крови, потому что Ахметов не позволил бы этому случиться.

А я позволила… Проявила малодушие и промолчала.

И прав ли сейчас Тагир, называя меня предательницей? Наверное… Он имеет полное право так считать.

На видеозаписи не слышно, о чем мы разговариваем с главарем банды. Видно лишь, как я спокойно стою недалеко от дома и перебрасываюсь с ним словами. И вся эта ситуация очень двусмысленная.

На камере не заметно, как сильно я боюсь и что всего-лишь пытаюсь выжить. И я вряд ли смогу это доказать.

И мне приходится досмотреть всю запись полностью, до того самого момента, как Батый уверено и грозно встает передо мной и, скалясь, отгоняет шакалов.

Я просматриваю ее на автомате. Даже не размышляю над тем, что отвечу, и как буду оправдываться.

Теперь я правда уверена в том, что могла предотвратить трагедию, но не сделала этого.

Экран погасает. Становится черным, и теперь жду своего приговора.

Просто жду.

Молча.

Оправдания кажутся бессмысленными и какими-то глупыми.

– Даже оправдываться не будешь? – голос Тагира холодный. Нет. Ледяной. Мое тело тут же сковывает ощущением надвигающейся беды.

Комок разрастается в горле, и это причиняет такую боль, что на глаза накатываются слезы.

Я очень отчетливо понимаю, что если Ахметов сейчас решит, что я виновна, а он именно так и решит, то никто не защитит меня. Никто не протянет руку помощи.

Тагир – вершитель моей судьбы. Незавидной, кстати, в любом случае, отчего особенно горько.

– Ты же не будешь их слушать… – получается кое-как из меня выдавить. – Мои оправдания…

– Я всегда предпочитаю выслушать предателя прежде, чем казнить.

Ужас во мне становится еще более ощутимым.

Неужели, все?

Конец?

Я и сама себя виню в том, что случилось. Но я бы хотела все исправить, если бы могла. Тагир ведь понимает, что я всего-лишь маленькая девочка, способная на всякие глупости…

– Они угрожали мне… – припоминаю дрожащим голосом. Понимаю, это меня не оправдывает никак, но я ведь должна разжалобить Ахметова.

Боже, почему так? Ведь нам вчера было так хорошо! Казалось, все изменилось… И я перестала бояться.

А теперь передо мной будто совсем другой человек. Жестокий и злой. Вовсе не том, что дарил умопомрачительную ласку. Бережно заворачивал меня в халат и укладывал спать.

– Они угрожали мне, слышишь?! – повторяю, потому что Тагир, кажется, не реагирует. – Сказали убьют, если расскажу тебе…

– А ты, фея, реально подумала, что какие-то сопляки представляют для тебя гораздо большую опасность, чем я? – к концу предложения тон Ахметова больше напоминает рык.

Мне кажется, он сейчас убьет меня.

– Я просто испугалась! – выпаливаю на эмоциях. Получается громко. – Сначала побоялась сказать и…

Вспоминаю вдруг, что одна из моих последних нянь всегда говорила, что женщина должна быть хитрой. Что мы имеем гораздо большее влияние на ход некоторых вещей, а мужчины готовы поступиться самыми закоренелыми принципами, в погоне за нашей лаской.

Времени на то, чтобы что-то придумать, нет, и я решаю рискнуть. Попробовать… Вдруг Тагир тоже почувствовал что-то между нами вчера… Вдруг это было важным?

Я подхожу к нему ближе, хотя каждый шаг дается с трудом. Словно иду по самому шаткому канату в мире над глубокой опасной пропастью. Где один неверный опрометчивый шаг – и тебя не станет.

Меня всю трясет. Подкашиваются ноги. Но я пересиливаю себя и, останавливаясь, рядом с Ахметовым, укладываю ладонь на его колючую щеку.

– Мне так жаль… – от слов сильнее саднит горло.

Веду ладонь ниже, и вот уже она проскальзывает по широкой горячей груди бандита. А я сама смотрю ему в глаза, пытаясь считать реакцию. Закусываю нижнюю губу от волнения, потому что чудится, что вот-вот этот мужчина схватит меня за шею и переломит ее.

– На колени! – слышу его холодный приказ, и меня точно ледяным хлыстом бьет по позвоночнику.

– Тагир… – все еще хочу достучаться до него своим хриплым тихим голосом.

– Ты ведь этого добиваешься? Думаешь, трахну тебя и прощу?

– Я просто…

– На колени, фея. Ты заставляешь меня повторять.

34

Есения

В глазах темнеет. Дурно становится. Я сама виновата в том, что случилось сейчас.

Может быть, я заслужила? Батый получил пулю по моей вине…

В ушах слышится бой крови.

Бум-бум-бум…

Тагир смотрит на меня как-то безразлично. Ждет.

И весь его вид лишь больше топит меня в болоте безысходности.

Мне вроде бы нечего бояться. Ахметов побывал уже у меня во рту. Но я еще не смогла побороть внутри ощущение опасности и какой-то странный трепет, когда он вот так стоит передо мной.

Я не спешу выполнять его приказ. У меня тело не слушается. Только лишь вглядываюсь в суровость его лица, стараясь разглядеть там… что? Любовь ко мне? Сострадание? Прощение?

Или хочу рассмотреть в нем вчерашнего Тагира, нежного и обходительного по-своему?

Но там нет ничего знакомого. Ничего, за что можно будет зацепиться и облегчить свою участь…

Только лишь острожно вдыхаю его запах. Особенный. Терпкий. Ни на что больше не похожий.

– Ты заставляешь меня ждать.

Дрожу.

Тело точно провод под напряжением.

Но, в то же время, я предвкушаю то, то придется делать. Словно где-то на задворках подсознания сама этого хочу.

Приходится опуститься на колени.

Выбора же нет.

Но я чувствую себя униженной и беспомощной.

Но я ведь всего лишь хочу выжить. Хочу, чтобы завтрашний день наступил для меня. И неважно, что он может быть гораздо хуже предыдущего.