Тагир. Девочка бандита (СИ) - Сова Анастасия - Страница 11

Я понимаю, то должна уносить ноги, но от страха не могу пошевелиться. Зажмуриваюсь, осознавая в полной мере, что собака меня просто сожрет сейчас.

17

Есения

Собака вдруг останавливается где-то неподалеку, и я слышу ее оглушительный лай.

Приоткрываю совсем немного щелочки глаз, чтобы оценить ситуацию, и вижу, что животное стоит совсем рядом. Вот только лает оно не на меня.

Пес стоит ко мне спиной, широко расставив все четыре лапы. Он будто защищает меня, обращая свой безудержный звонкий и очень злой лай на незваных гостей.

– Да, ну, нах! – слышу от кого-то из парней.

Главарь еще как-то пытается успокоить собаку, но та реагирует выпадом и все более грозным лаем на каждое его движение.

Она защищает меня. Загораживает ото всех и готова их загрызть. Ее лай настолько громкий, что в тишине леса кажется еще более опасным и угрожающим.

– Валим, парни! – командует в итоге тот, кого назвали Антохой. Я почему-то запомнила его имя. А потом он орет мне: – Если расскажешь Ахметову про то, что видела – ты не жилец, – предупреждает главарь, но я не слышу в его словах угрозы, ведь пока я под защитой огромной псины, мне ничего не страшно.

И только, когда бандитов перестает быть видно, а собака прекращает грозно лаять, я начинаю в полной мере ощущать не просто беспокойство, а настоящую панику.

Судорожно пытаюсь вспомнить все, что знаю про встречу в опасными злыми собаками.

Главное, не бежать. Убегать нельзя точно. А еще слышала, что при нападении псов нужно упасть на землю и притвориться мертвым. Тогда животные потеряют к тебе интерес.

Конечно же, собака оказывается гораздо шустрее меня. Она прекращает лаять. Буквально за шаг приближается ко мне вплотную.

А еще говорили, что нельзя бояться собаку. Она это чувствует. Твой страх.

Ну, все! Это конец!

И пока я молюсь всем богам, которым только знаю, животное принимается обнюхивать мои ноги. Мне кажется, пару раз оно даже проводит по ним своим теплым влажным зыком.

Мне требуется время, чтобы понять, что собака не пытается меня сожрать.Что она проявляет заботу и ласку, а минуту назад самоотверженно отогнала от меня преступников.

Сама не понимаю, как это происходит, но вот я уже на корточках перед ней и глажу за ухом, трепля лохматую шкуру.

Имя собаки вспоминаю как-то неожиданно. Оно просто всплывает в памяти ни с того ни с сего.

Батый.

Значит, мальчик. Большой и грозный.

Но со мной сейчас он совсем другой. Ласковый и игривый.

Раз уж собаку я теперь не боюсь, решаю прогуляться по участку. Разведать обстановку.

Батый сопровождает меня, как верный страж. Всюду идет следом.

Территория оказывается не очень большой, но ухоженной. Здесь нет ничего лишнего. Вон там современный собачий вольер с будкой, с другой стороны – площадка для занятий спортом.

В остальном – гладкая зеленая травка.

И запах здесь волшебный.

Вчера, когда Тагир только привез меня, я не могла насладиться им. От страха даже не почувствовала. Все внутри так и сжималось, в том числе и легкие. А сейчас в полной мере могу насладиться свежими лесными ароматами.

Теперь то понятно, почему бандит выбрал именно это место для своего дома. Хотя, наверное, на то, чтобы провести сюда коммуникации и разровнять дорогу, ушло целое состояние.

В дом возвращаться совсем не хочется, и я решаю побыть на воздухе подольше. Хотя и понимаю, как это, должно быть, опасно.

А что, если бандитская шайка вернется? Или тот страшный мужик, который предлагал забрать меня?

Еще до меня запоздало доходит, что парни могли расстрелять и меня и пса, но почему-то не сделали этого. Видно, голова на плечах у них все же осталась, и они включили здравый смысл.

Каждый раз, когда Батый напрягает слух, вытягиваясь во весь свой рост, мне становится не по себе. Я тоже прислушиваюсь в этот момент, пытаясь совладать с ощущением опасности.

Но в дом все равно возвращаться не хочется.

Когда Тагир приезжает, мы с Батыем все еще находимся на заднем дворе. Собака заранее чувствует приближение хозяина, прислушиваясь. Я же понимаю, что происходит только, когда отчетливо начинает слышаться шум приближающихся колес.

С заднего двора почему-то не решаюсь выйти, в то время, как Батый не раздумывая несется встречать хозяина.

Если до этого момента у меня как-то получалось расслабиться, то теперь внутри все снова напрягается. Воспоминания вчерашнего вечера обрушиваются на меня лавиной. И я не знаю, как общаться с Тагиром после того, что между нами случилось.

Да и входит ли понятие «общаться» в его лексикон? Или бандит просто заставит меня снова встать на колени и отсосать?

От его голоса, что раздается с другой стороны от дома, у меня мурашки по телу бегут.

18

Тагир

Ночью почти не сплю.

Пытаюсь, но рядом с феей это практически невозможно.

Хочу ее трахать.

Два года держался, но на расстоянии. Теперь, когда она так близко, моему члену не до сна.

С трудом сдерживаю желание навалиться на нее сверху и вонзиться внутрь горячей узкой дырочки.

Ухмыляюсь.

Не хочется ее рвать. Надо, чтобы сама хотела, на член просилась.

Понимаю, почему Астахов так дочь оберегал. Понимал, как такая красота будет на мужиков действовать. И это стало бы его слабым местом. А слабость – лишнее в нашем мире. То, за что можно поплатиться жизнью.

Фея поворачивается на другой бок, и теперь я отчетливо вижу ее лицо, на которое падают отблески лунного света.

– Пиздец, – тихо заключаю я, понимая, что спящей девчонка выглядит еще более мелкой. Совсем малышкой.

Ни грамма косметики. Пухлые искусанные губы. Хмурое, но какое-то наивное выражение на лице.

– Тагир… пожалуйста… – шепчет она во сне и вздыхает.

Ее голос заставляет меня стиснуть зубы.

Хочу убрать прядь волос, упавшую на нос, и даже тянусь к ней, но вовремя себя останавливаю. Если прикоснусь – уже сдержаться не получится. Оттрахаю эту невинную фею так, что завтра ходить не сможет.

Взгляд сам падает на обнаженное бедро девчонки, проглянувшее из-под халата.

– Сука! – выплевываю ругательство.

Это заставляет меня понять, что я нахрен не усну!

Поднимаюсь с кровати и спускаюсь на первый этаж.

Надо остыть немного.

Быстро переодеваюсь и решаю устроить себе ночную пробежку. Батый увязывается за мной.

Дорогу практически не видно. Лишь две едва различимые колеи, отражающие бледный свет с неба.

Но мне этого достаточно.

Батый радостно несется рядом, лесная тишина быстро подхватывает его тяжелую поступь.

Вот кто никогда не предаст. Если я в ком-то и уверен в этой жизни, так это в своем псе.

Домой мы возвращаемся спустя пару часов.

С самого утра мне нужно уехать.

Фея спит.

Придется оставить ее здесь одну. Надеюсь, у нее хватит ума сидеть тихо, и не пытаться сотворить еще какую-нибудь хрень!

Перед самым отъездом подзываю в спальню Батыя.

– Остаешься за главного, – выдаю свое заключение псу. – Охранять! – даю приказ.

Любопытная здоровая морда подходит чуть ближе к кровати. Тянет мокрый нос к девчонке, обнюхивая.

Пусть привыкает к ее запаху. Она тут надолго.

Я много баб перетрахал. Нужды в этом никогда не было. Но ни от одной так сильно не скуривало яйца. Чтобы только увидел – сразу все понял: хочу такую себе. И плевать, что она об этом думает.

Захотелось под себя подмять. Подчинить. Сломать, если потребуется. Но сделать своей собственностью. И мне в кайф думать о фее в таком ключе. Смаковать ощущение, что эта девчонка принадлежит мне. И чем быстрее она это примет, тем для нее лучше.

– Охранять, Батый! – командую снова, и пес уже собирается подать голос, но во время останавливается. – Хороший пес, – заключаю я, когда он принимается тереться мордой о мои бедра. Чешу его за ухом, – пока не отдаю очередную команду: – Место!