Случайная наследница Миллиардера. Новогодняя история (СИ) - Дэй Дари - Страница 11

– Это все, что я могу дать вам, Марат Артурович. Все документы. Я… я не знал, что делать. Я… не хотел…

– Хватит, – перебил я его, не повышая тон голоса.

Доктор застыл. Замолчал, будто глотая обратно рвущиеся наружу слова. Затем вынул большой пухлый конверт, прятавший в себе стопку бумаг, и протянул его мне.

– Здесь все, – пробормотал. – Имя… матери. Девочки.

Я взял конверт, небрежно сунув его во внутренний карман пиджака, и встал.

– Вы знаете, что будет дальше, – холодно оповестил я врача, глядя в глаза.

Соловьев рухнул на стул, сжав голову руками.

– Марат Артурович, прошу вас…

Я одним взглядом дал охране понять, что нужно делать.

Нет. Никакого физического насилия. Но машина запущена, и все, что принадлежало этому ублюдку, включая его свободу, теперь принадлежит только мне.

Вышел из квартиры, даже не обернувшись.

В аэропорту меня ждал тот же джет. Трап поднялся, самолет разрезал густые облака, унося меня выше.

Внешне я был совершенно спокоен, но изнутри сжирали эмоции.

Я провел рукой по карману своего пиджака. Конверт, хранивший секреты. Все ответы теперь были у меня в руках, оставалось лишь вскрыть.

Я медленно достал свой трофей. Плотный, из грубой шершавой бумаги.

Оторвал край, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Ворох документов, среди которых я безошибочно отыскал самый главный – содержащий имя матери моего ребенка.

Прикрыл глаза на мгновение, прежде, чем его прочитать.

А затем впился глазами в жирный шрифт букв.

Миг, и окаменела душа. Пальцы, держащие лист, занемели.

Я застыл, вглядываясь в эти слова, и почувствовал, как весь миг вокруг начал вращаться быстрее.

Мария Петрова пять лет назад родила девочку. Вес 3600. Рост 56 сантиметров. Девочке дали имя Александра Петрова.

Александра. Саша. Сашенька.

Шура…

МАША

Мы с Шурочкой сидели на полу нашей гостиной, окруженные планшетами, ватманами и карандашами. Вечерние лучи солнца пробивались сквозь шторы, заливая комнату мягким солнечны светом.

На экране планшета проект торгового центра оживал с каждым мигом все больше – зеленые зоны, маленькие скамеечки, аккуратно расположенные витражи.

– Мамочка, а давай тут добавим качели? – предложила дочка, увлеченно разглядывая макет.

– Качели? – улыбнулась я мягко, – ну, почему бы и нет?

Шуркины идеи всегда были яркими, неожиданными и… гениальными. И как только ребенок может так тонко все чувствовать?

Сомневаясь в себе, я невольно задумалась, что эти гены Шурке явно передались от отца, и… попытались представить мужчину. Но на ум приходил лишь образ Марата Артуровича.

Отмахнувшись от собственных мыслей, я цокнула языком. В последнее время я думаю о нем постоянно и совсем ничего не могу с этим поделать!

Как все-таки жаль, что Соловьев обманул, так и не сказав заветное имя. Зато, кажется, работа над проектом здорово отвлекла дочурку – она все меньше грустит.

Из размышлений вырвал телефонный звонок.

– Марат Артурович? – чуть-чуть удивилась. Встреча назначена лишь через несколько дней.

– Добрый вечер, Мария, – его голос звучал спокойно, но резче обычного. Я напряглась. – Мне нужно срочно с вами поговорить. Приезжайте в офис.

– Сейчас? – не смогла спрятать своего удивления.

– Да, и… Шуру возьмите с собой, – добавил Градов, чем окончательно меняя озадачил. Мы и так всегда вместе.

Я взглянула на Шурку, которая, в свою очередь, с любопытством наблюдала за мной.

– Марат Артурович, что-то случилось? – не удержала вопроса.

В трубке повисло молчание.

– Ничего плохого, – не спешил Градов делиться подробностями.

Я пожала плечом, и, попрощавшись, повесила трубку.

– Ма, мы куда-то едем?

– Да, – ответила, подавив задумчивый вздох, – к дяде Марату.

– Ура! – взвилась дочка, – я уже соскучилась по дяде Марату!

Пришлось отвести в сторону взгляд. Шурка все больше и больше привязывалась к совершенно постороннему для нас человеку.

Боюсь, что в Марате она ищет отца, который никогда им не станет…

Мы вошли в офис, предварительно во всех деталях разглядев огромную зеленую елку в приемной. Красавица сверкала огнями и нарядными красными бантиками. Шура буквально от нее глаз не могла отвести.

Я поправила строгий пиджак, и взяла дочку за руку.

Марат ждал нас в своем кабинете. Поднялся из-за стола, стоило нам только войти. Как всегда, в безупречном костюме, а взгляд, показалось, устремился к Шуре с жадным вниманием.

– Присаживайтесь, – сказал Градов, указав нам на кресла.

Я помогла дочке забраться, а та не упустила возможности начать разговор:

– Дядя Марат, наш проект все круче и круче!

Он кивнул, улыбнулись.

– Расскажешь?

Дочка начала делиться проделанной нами работай, в запале размахивая руками и лупя глазами по боссу.

А я заметила, что Марат слушал ее как-то слегка отстраненно. Взгляд мужских глаз то и дело останавливался на лице моей дочери, будто изучал его заново.

Поведение Градова показалось мне странным. Обычно он был строг, сдержан и говорил только по делу, а тут…

Когда Шура закончила, Марат вдруг открыл полку стола и достал оттуда конверт.

Отчего-то мое сердце ухнуло в пятки.

Помедлил немного, а потом нарочито небрежно сказал:

– У меня есть билеты на новогодний уик-энд в загородный семейный отель. Это… случайность. И я не знаю, кого мне позвать.

Он вскрыл конверт, извлекая три билета с ярким надписями и пёстрыми фото.

Скрестил руки и откинулся на спинку рабочего кресла, смотря на меня так, будто решил проверить реакцию.

– Новогодний уик-энд?... – не смогла я скрыть удивления, и принялась нервно теребить край пиджака.

Что все это значит?

А Шура захлопала в ладоши:

– Дядя Марат, может вы хотите нас с мамой туда позвать?!

Он посмотрел на мою дочку, и незаметно с облегчением выдохнул:

– Конечно, если вы не против, – мягко сказал. – Ничего особенного, – задумчиво взглянул на билеты, – но там точно будут уютные деревянные домики в эко-стиле, каток, горки и прочее. Менеджер обещал даже катание на санях, запряженных оленями…

– Настоящими?... Ва-а-а-у… – выдохнула Шура в ответ, совершенно завороженно ловя каждое слово Марата. – Горка?… Олени?… Мам…. Мамочка… Ну пожалуйста! – она немедленно перевела на меня умоляющий взгляд.

Я замялась, чувствуя, как щеки начинают гореть.

Как же неловко! Надеюсь, Шура не вынудила Градова сделать это предложение нам?

– Я не уверена, что… – «это удобно».

Но закончить предложение мне никто не позволил.

Шурочка тут же соскочила с мягкого кресла, и обвила мои ноги.

– Мамочка! Ну, мамочка! – принялась дочка канючить.

– Там правда красиво, – добавил Марат, словно тоже давил. – И это всего один вечер.

Я знала, что не смогу устоять. Даже пытаться не стала.

– Хорошо, – сказала, старясь не выглядеть слишком взволнованной. – Если вы правда хотите, чтобы мы составили вам компанию….

– Хочу. – Незамедлительно отозвался Марат, а Шурочка взвизгнула от одолевающий радости.

В моей голове бился вопрос – зачем Марат это делает?

МАРАТ

Солнце только поднималось, крася небо в розово-голубые тона, а я уже сидел за рулем своего внедорожника, и, с каким-то странным волнением ждал, когда Маша и Шура выйдут из дома.

Детское кресло, которое я купил для малышки, уже было установлено на заднем сиденьи. Я задумчиво поглядывал на него через зеркало заднего вида, и размышлял, сколько всего упустил из жизни малышки за эти пять лет.

Чуть приоткрыл окно, увидев, как распахнулась подъездная дверь.

Шурочка, в тридцать три одежки одетая, еле передвигала ногами – Маша явно переживала не замерзнет ли дочка. А сама она одернула на себе ярко-розовую вырвиглазную куртку, такого же цвета шапку поправила, и огляделась по сторонам.