Владимир, Сын Волка 5 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 3

— «Абсолютно тупая игра», говорил он… — с усмешкой произнёс Владимир. — Тебя, сынок, запомнят именно за эти «Кристаллы», а не за что-то ещё — факт, что их разработал именно ты, уже не смыть и не стереть. А раз оно уже так и с этим ничего не поделать, то почему бы не усугубить всё многократно, выпустив ещё более удачную версию «Кристаллов»? Уничтожить миллионы человеко-часов по всему миру, Игорёк — кто ещё может похвастаться таким? Чума, война, голод и… Игорь! Ха-ха-ха!

Если представить, что эта игра в первый год поглотит 1 миллион человеко-часов, масштаб будет впечатляющим — даже если это будут исключительно неквалифицированные работники, то они смогут, за такое трудовое время, возвести грунтовую дорогу длиной примерно 40 километров или 400–500 метров Великой Китайской стены. При должной организации, конечно же.

Но человечество уже может позволить себе напрасно тратить десятки миллионов человеко-часов, потому что создаётся масса избыточного продовольствия, за счёт которого люди и могут часами сидеть за компьютерами и развлекаться, не сильно заботясь о том, что они будут есть завтра.

То есть, это не так уж и плохо, как выглядит на первый взгляд.

— Ха-ха-ха! — засмеялся Орлов. — Хорошая шутка, Вольфыч! Ха-ха!

— Теперь мне не хочется разрабатывать эту игру… — признался Игорь.

— Не ты, так кто-то другой, — возразил ему Владимир. — Ящик Пандоры уже открыт — кто-то, рано или поздно, догадается об этих улучшениях. Да и не нужно воспринимать это, как что-то совсем уж плохое. Людей ведь никто не заставляет — они сами предпочитают провести пару часиков за игрой в «Кристаллы». И у нас уже есть пример другой «чумы» — знаменитый «Тетрис».

— Обещай мне, что разработаешь её, — потребовал Орлов.

— Шашлык закончился, — с сожалением отметил Владимир, посмотрев на пустое блюдо. — Сынок, лучше разработай нам ещё шашлыка, а об игре потом подумаешь.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Кремлёвский дворец съездов, 12 ноября 1993 года*

— … и, в связи с этим, я должен озвучить некоторую статистику, — продолжил Жириновский свою речь. — Не буду углубляться в детали и фокусироваться на тоннах масла, молока или зерна — эти значения, в отрыве от контекста, не говорят ничего. Лучше я скажу вам, что объёмы производства сельскохозяйственной продукции возросли настолько, что Совет министров СССР счёл возможным организацию экспорта отдельных наименований сельскохозяйственной продукции на международные рынки.

Агроблоки продолжают оказывать свой эффект на сельское хозяйство Союза — импорт продукции сократился до минимума, а теперь пришло время для экспорта.

— Не верите? Сомневаетесь? — усмехнувшись, спросил Жириновский. — С подробной статистикой любой желающий сможет ознакомиться в статистическом сборнике, который выйдет в середине марта следующего года!

Съезд народных депутатов СССР проходит в обычной манере — повсюду камеры, на повестке накопившиеся за год проблемы, которые не может решить Верховный Совет СССР, а также тематика миротворческих операций.

Народ, судя по всему, очень не рад, что советские военнослужащие снова где-то воюют, поэтому народные депутаты выступают с призывами прекратить советское участие и вернуть всех домой.

Это тот самый пример «работающей демократии» — депутаты получили новые наказы от избирателей и теперь вынуждены исполнять их, чтобы не быть отозванными.

На случай отзыва депутатов, даже массового, предусмотрены особые механизмы, но они сработают пару-тройку раз, а потом люди начнут о чём-то догадываться.

Владимир дал гражданам иллюзию контроля, но этот контроль является иллюзорным не на 100%.

Сейчас, например, он неиллюзорно бьёт по планам Жириновского гаечным ключом…

Пропагандистские приёмы, к сожалению, не возымели должного эффекта — у общества ничего не откликается на трогательные речи об интернациональном долге и цивилизационной миссии Советского Союза.

Всё дело в деньгах — на обе миротворческие миссии СССР потратил, с момента их начала, 1,3 миллиарда рублей — это сумма за год.

Это очень дорого, учитывая то, насколько малочисленный контингент находится в этих двух странах, что и беспокоит советскую общественность.

Это стало проблемой из-за того, что Жириновский не сумел плавно свернуть перестроечный дискурс о том, что деньги нельзя тратить на всякую ерунду, вроде войн и так далее, а лучше вложить их во внутренние проекты.

Во время Перестройки так, конечно же, никто не делал, но все об этом много и громко говорили, и до сих пор говорят. Было вопросом времени, когда же в обществе начнётся диспут о том, надо ли тратить такие огромные деньги на миротворческий контингент в Югославии и ЮАР, когда их можно потратить на то же жилищное строительство?

— К вопросу миротворческих контингентов в Югославии и ЮАР! — решил высказаться на эту тему Жириновский. — Товарищи народные депутаты, выразившие сомнение о рациональности нашего участия в этих международных миротворческих операциях! Я развею ваши сомнения — это нерационально! Это трата огромных денег, без какого-либо их возврата!

Народные депутаты обескураженно замерли.

— Любые боевые действия — это трата денег, ресурсов и людских жизней! — продолжил Владимир. — Они не могут быть прибыльными для всего общества! Но для конкретных частных лиц — вполне могут! Только вот у нас, если мне не изменяет память, социализм — у нас нет таких конкретных частных лиц, зарабатывающих на производстве оружия, снарядов и техники, поставляемых сражающимся сторонам!

Это осознанный обман — социализм уже успешно сменён социал-шовинизмом, при котором интересы советского народа стоят выше интересов окружающих народов.

Пока что, приходится маскировать это, но только пока что — уже сейчас советский народ всерьёз негодует о том, что народные деньги тратятся на какие-то там миротворческие операции…

— Но вы ответьте на вопрос: «А как же мирные жители?» — потребовал Жириновский. — А как же люди? Что с ними? Вы что, возомнили себя какими-то Рокфеллерами и Морганами, готовыми удавиться, но не помочь страдающим от гражданских войн мирным жителям Югославии и ЮАР⁈

Никто не посмел возразить ему, и он уставился в работающую камеру твёрдым взглядом.

— Миротворческие операции должны быть продолжены, — заявил он. — Ради мирных жителей — мужчин, женщин, детей и стариков, жизни которых мы ещё можем спасти, и спасаем каждый день! И пока я президент, я буду накладывать вето на любую инициативу Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, в которой будет выдвигаться требование прекратить миротворческие миссии!

Слишком велик военный смысл этой деятельности, слишком велик будет репутационный ущерб от выхода до завершения конфликтов, поэтому Жириновский, действительно, будет решительно накладывать вето, бесстыдно прикрываясь при этом мирными жителями.

«В конце концов, несмотря на то, что я исхожу из циничных соображений, люди-то, действительно, меньше гибнут», — подумал он, продолжая сверлить камеру взглядом. — «В мире от этого чуть меньше страданий, а у нас намного больше боевого опыта применения новейшей техники и новейшего вооружения. И всё это очень хорошо, а раз хорошо, то, следовательно, мы действуем правильно».

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 10 января 1994 года*

Владимир Жириновский оторвал взгляд от очень интересного документа и поднял его на визитёра — к нему пришёл брать интервью от «Комсомольской правды» лично главный редактор, Владислав Фронин.

Жириновский ввёл месячные нормативы на интервью, чтобы всегда оставаться на слуху и системно доносить своё мнение по тому или иному вопросу политики или экономики.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — с нервной улыбкой приветствовал его Фронин.

— Здравствуйте, Владислав Александрович, — добродушным тоном ответил ему Жириновский, а затем посмотрел на часы. — Присаживайтесь и приступайте к интервью — у нас есть пятьдесят три минуты, а затем мне нужно готовиться к следующей встрече.