Владимир, Сын Волка 5 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 15

О внутренних помещениях Кремля можно не беспокоиться, так как целая бригада специалистов занимается их проверкой на наличие жучков и прочих средств слежения.

Они вошли в Сенатский дворец и поднялись на третий этаж, где расположена любимая курилка Владимира.

— Ну, о чём хочешь поговорить? — спросил он, прикуривая сигарету.

— Да так, просто давно не виделись, — пожав плечами, ответил Геннадий. — Да и накопились темы. Например, когда уже вернётся Эдуардыч? Я согласился на врио председателя только временно. Скоро год будет, как я на должности!

— Да, это проблема… — согласился с ним Владимир. — Но нужно потерпеть ещё около месяца и всё решится. Сам же знаешь, какие дела в Ираке. Или ты хочешь на его место в Багдаде?

— Знаю, какие там дела, — сказал Орлов. — Поэтому и не хочу. Ещё месяц продержать — хорошо. Но гораздо лучше будет, если Эдуардыч точно вернётся, а не как в прошлый раз.

В Ираке вновь состоялось восстание курдов, подзуживаемых Западом — по воле Клинтона, ЦРУ всё это время тайно снабжало их оружием, боеприпасами и деньгами, и подбивало к восстанию против Хусейна.

Клинтон готов предложить им очень многое, поэтому они не смогли устоять и начали вооружённое восстание на западе Ирака.

Но о том, что это восстание готовится, было известно уже давно, поэтому генерал Гаськов не мог уехать и передать дела кому-то менее опытному.

Важно ведь не просто победить курдов, а победить их так, чтобы сохранилась возможность мирного сосуществования в будущем.

С курдскими элитами велись переговоры — им оказалось решительно недостаточно пропорционального доле в численности населения представительства в официальной власти, поэтому их основным требованием стало предоставление части нефтяных доходов.

И тут проблема даже не с Саддамом Хусейном, который скоро перестанет что-либо решать в Ираке, а во Владимире Жириновском, который скоро станет решать в Ираке абсолютно всё.

Нефтяные сверхдоходы с иракской нефти — это очень важный компонент советского благополучия, так как в том числе и с них финансируются роскошные научно-технические проекты, сулящие стране грандиозный экономический успех.

ГКО провела анализ ситуации и предоставила результаты Совету обороны СССР — там решили, что вооружённый конфликт обойдётся гораздо дешевле, чем уступки курдам.

Многим это напоминает криптоколониализм, но Жириновский не питает иллюзий — это он и есть, ведь несмотря на то, что нефтяные сверхдоходы теперь распределяются эффективнее, из-за чего благосостояние иракского населения начало неуверенно расти, солидная доля уходит СССР.

То есть, если представить ситуацию, в которой Саддам Хусейн самостоятельно проводит реформы, понизившие коррупцию до беспрецедентного для Ирака минимума, а эффективность администрации повысившие до исторического максимума, народ Ирака мог бы жить ещё лучше и быстрее бы достиг высшего на Ближнем Востоке благосостояния.

Только вот ничего такого Хусейн проводить бы не стал и даже бы не смог, потому что Ирак сейчас на 95% зависит от СССР.

Саддам Хусейн фактически в заложниках у Жириновского, который в любой момент может перекрыть краник снабжения, и тогда режим Хусейна опрокинут лояльные Советскому Союзу военные, подготовленные в советских военных училищах, которым поможет интеллигенция, выученная в советских университетах и институтах.

В этом деле им помогут рабочие и крестьяне, которые видели надвигающийся голод, от которого их всех спас СССР.

Население Ирака настроено просоветски, иракские спецслужбы и армия — плоть от плоти КГБ и Советской армии, а интеллигенция хочет видеть дальнейшее расширение сотрудничества.

Четыре года напряжённой работы дали такой замысловатый плод и всё это можно поставить в заслугу одного человека — генерала армии Гаськова.

В Сирийской Арабской Республике дела обстоят не совсем так, но очень похоже.

В целом, обе эти ближневосточные страны сейчас сильно напоминают Демократическую Республику Афганистан — им стала присуща почти абсолютная лояльность Москве, которую заботливо и бережно пестовал Жириновский…

Южный Йемен тоже идёт к этому, но он изначально более уязвим и это всё значительно ускорено.

Владимиру жаль, что Эфиопия была потеряна, но ещё не всё кончено — есть Джибути и Эритрея.

В Джибути идёт гражданская война, в которой Советский Союз поддерживает правительство, так как оно уже уверенно побеждает. Это даст немного преференций, в основном, наоборот, придётся вкладываться, чтобы получить что-то в будущем…

А вот Эритрея вообще считается настоящей удачей советской дипломатии, так как Эфиопия вынуждена была признать эту страну под дипломатическим давлением США и СССР, оказанным с совершенно разными целями.

США преследовали цель отделить Эфиопию от выхода к морю, а СССР хотел взять реванш за потерю Эфиопии.

Теперь Эритрея обязана СССР и США, но последние не готовы раскошеливаться, чтобы перебить уже анонсированные советские вложения в инфраструктуру этой неразвитой и переживающей экономический кризис страны.

В контексте контроля части западного побережья Красного моря, Эфиопия больше не нужна, поэтому СССР не нужно тащить всю её на своей спине, а достаточно ограничиться Эритреей, в качестве бонуса взяв под своё крыло Джибути.

Когда две эти страны попадут в стойкую экономическую зависимость от Советского Союза, советское влияние в регионе кратно усилится — Владимир не собирается просто давать что-то, не требуя ничего взамен.

И Южный Йемен, и Джибути, и Эритрея — все они должны будут Советскому Союзу очень много и заплатят за всё не деньгами, но ресурсами и местами под военные базы.

В случае большого вооружённого конфликта против Запада, Владимир перекроет наглухо Баб-аль-Мандабский пролив, при помощи сравнительно небольшого количества морских мин.

Судоходная часть пролива — всего три километра с небольшим, поэтому можно сделать очень плотную минную расстановку, а ещё никто не мешает усеять минами стандартные маршруты по Красному морю, чтобы быстрое разминирование стало невозможно.

Но это, опять же, составная часть мер, которые Советскому Союзу придётся применить, чтобы увеличить свои шансы на победу в войне против НАТО.

— Эдуардыч вернётся только тогда, когда будет уверен, что курдский кризис успешно разрешён, — произнёс Жириновский, прикуривая вторую сигарету. — А до тех пор — неси на себе этот крест председательства в Комитете — тем более, ты прекрасно справляешься.

— Мне это не нравится, — покачав головой, сказал на это Орлов.

— Поэтому это называется службой, а не работой, — с усмешкой ответил на это Владимир. — Работа может нравиться, от работы можно получать удовольствие, а вот служба… Думаешь, Эдуардычу в удовольствие куковать в Ираке и лично следить, чтобы тамошние госбезопасники и армейцы не устроили геноцид курдов? Они ведь могут — только одно осмысленное слово Эдуардыча отделяет их от этого.

Благодаря радикальной реформе, боеспособность иракской армии, а вернее, армейского «Баирума» и гвардейского «Редума», доведена до уровня Вооружённых Сил ДРА.

Новейшие вооружение и техника, произведённые на оборонных заводах СССР, прошедшие строжайший отбор офицеры и сержанты, беспрецедентно низкая коррупция в армии и оборонной промышленности, а также общество, в котором культивируют реваншизм — Ирак почти готов к войне.

У курдской автономии, если армии разрешат действовать решительно, нет ни единого шанса — ополченцам просто нечего противопоставить армии, созданной по образу и подобию Советской армии.

Владимиру известно, что Клинтон раздосадован результатами санкционной политики, а также эффективностью ЦРУ, которое должно было трепать Ирак внутренними восстаниями.

— А что у тебя, кстати, с Нобелевской премией? — поинтересовался Орлов.

— Да не знаю, — пожав плечами, ответил Жириновский. — ООН подала меня в кандидаты, а теперь комиссия будет решать. Я конкурирую с Ясиром Арафатом, Шимоном Пересом и Ицхаком Рабином — неизвестно, кому присудят, в итоге…