Их сиятельства и Маша - Мясникова Ирина Ивановна - Страница 3

Разумеется, выпускной для Маши был испорчен, несмотря на новое модное платье. Зато Рита вдруг стала невероятно популярна особенно среди бывших выпускников, заглянувших на школьное мероприятие. Маша наблюдала за веселящейся подругой с задних рядов сидений актового зала, сдвинутых в сторону по поводу выпускного мероприятия, и изо всех сил старалась не плакать от обиды.

– Слышь, Лисицина, – рядом с ней уселся Серёга Тимофеев, тот самый, который в первом классе так хотел удивить её присутствием в классе настоящего негра, – если покрасить голову в синий или зелёный цвет, то получится вполне неплохо. Лучше в зелёный, конечно, чтобы сразу было ясно, что человек лечится.

– Слышь, Тимофеев, – Маша слегка озверела и передумала плакать, – тебе-то точно уже никакая зелёнка не поможет, мажь не мажь.

Она встала и с гордо поднятой лысой головой покинула мероприятие. Кататься со всеми на кораблике Маша тоже не поехала. Что она на кораблике по рекам и каналам не каталась? Ещё как каталась и с бабушкой в детстве, и с мамой и папой, когда уже стала постарше! На кораблике с родителями катаются почти все Питерские дети школьного возраста со всех районов: и с Гражданки, и из Купчина, и из Ржевки, и из Колпина, и с Комендантского аэродрома, и из «сталинок» Московского. Даже дети из самого Центра, с Петроградки или с Васильевского острова, называемого Васькой, таким развлечением никогда не брезгуют. Кататься на кораблике интересно, когда тебе экскурсовод рассказывает, а когда никто на тебя внимания не обращает, вернее, обращает, но не так как хотелось бы, это такое себе мероприятие.

Рита не сразу обнаружила Машино отсутствие. Вернее, вспомнила она о Маше только тогда, когда кораблик уже завершил предписанный ему маршрут и приближался к пристани. Она позвонила подруге, удивилась, что та уже давно спит у себя дома в пенальной комнате, и сообщила, что ещё погуляет по городу с каким-то перспективным кадром. Маша отнеслась с пониманием. Перспективными кадрами не стоит пренебрегать.

Соответственно, о карьере фотомодели Маше пришлось забыть. Она поняла, что до настоящих красавиц ей далеко как до Марса, и поступила на учёбу в университет экономики и финансов, чтобы считать большие деньги этих самых красавиц, фотомоделей и прочих журнальных див. Поступила, как и положено чудо-ребёнку, на бюджет, потому что денег на оплату высшего образования дочери родителям скопить не удалось. Они честно старались, но в их влачащих жалкое существование научно-исследовательских институтах платили мало, а переучиваться на бухгалтеров или парикмахеров Машины родители не захотели из принципа. Ну, знаете, у советских собственная гордость и всё такое. Папа сказал, что имея медаль ВДНХ, которой он очень гордился, не гоже работать официантом. Мама тут с ним не согласилась и сказала, что имея медаль ВДНХ, не гоже ходить в дырявых носках, но сама тоже в официанты не пошла.

Рита, в отличие от Маши, никуда поступать не стала, хотя её мама, будучи бухгалтером, на платное образование денег скопила и очень хотела, чтобы девочки и дальше учились вместе, так как Маша очень хорошо на Риту влияет. Рита пропустила мимо ушей мамины желания и поехала покорять Московские журналы мод и тамошних модельеров.

– Погоди, я ещё до Парижа доберусь! – сказала она. – Зря, что ли, мы с этим французским парились?

Вторым языком в их английской школе был французский. Обе подружки, несмотря на разницу в оценках, прилично шпарили на английском, а вот французский обеим дался с большим трудом и оставлял желать лучшего.

– Лучше сразу в Нью-Йорк! – посоветовала Маша. – Он центр мира.

– Не-е-е, по моде французы главные, – возразила Рита со знанием дела.

– Смотри, только в гарем не попади, – на всякий случай предупредила Маша, ведь бабушка Риты уже ушла туда, откуда не возвращаются, и напомнить внучке про опасности, подстерегающие красавицу, которая плохо училась в школе, стало некому.

Со своей внешностью Маша больше не экспериментировала, послушно носила чёлку баранкой, как советовала мама, вот только косу отрастить уже не удалось, так, крысиный хвостик какой-то вырос. С хвостиком она особо не парилась и собирала его в резинку. На учёбу Маша несколько лет ездила на метро практически с берегов говноручья Гражданки в самый-самый центр города на набережную реки Фонтанки. Вероятно, Фонтанка тоже в своё время выполняла функции говноручья, но центр города это вам не какая-нибудь новостройка, там всё-таки как-то чистят. Хотя один раз, стоя на берегу этой самой Фонтанки в романтическом настроении, Маша увидела, как из какой-то трубы под набережной выплывают вполне себе человеческие какашки. Откуда-то в голове всплыло слово «коллектор», и после этого она с жалостью смотрела на завсегдатаев пляжа Петропавловской крепости и никогда не стремилась посетить это прекрасное место.

Учиться в университете Маше понравилось, так же ей понравилось и ездить в метро, она разглядывала людей и придумывала про них разные занимательные истории. В метро же она и познакомилась с Антоном. Его принесло людским потоком на станции «Площадь Мужества» и буквально швырнуло на Машу, стоящую в торце вагона. Он извинился, упёрся руками в стенку вагона и спиной сдерживал толпу, напирающую сзади. Это Маше понравилось, и она ему благодарно улыбнулась. На станции «Невский проспект» он вышел из метро вместе с ней, проводил до института и взял телефон. Оказалось, что у них много общего, включая всё ту же Гражданку, с той лишь разницей, что у Антона не было геройского деда и научной бабушки, поэтому он проживал с родителями в «двушке», но комната у него была такая же десятиметровая, похожая на пенал. Учился он в университете телекоммуникаций, который находился неподалёку от Машиного финансового на углу Невского и набережной Мойки. После окончания Антон планировал работать в «Мегафоне», так как у его родителей имелись там серьёзные связи на самом верху. Антон Маше очень нравился, у него были пушистые ресницы и открытая улыбка. Казалось, он сошёл с агитационного плаката за всё хорошее против всего плохого. Сначала они ходили в кино и целовались там в тёмном зале, потом стали встречаться то у него, то у неё, пока родители были на работе. Приходилось пропускать занятия, и Маша чуть не завалила сессию, что при учёбе на бюджете является непозволительной роскошью. Было бы большим преувеличением сказать, что секс с Антоном настолько ей нравился, чтобы ради него она была готова оставить учёбу. Соответственно, после плохо сданной сессии свидания с героем-любовником она постаралась сократить. Антона это категорически не устроило, и он решил брать быка за рога, а именно: съезжаться с Машей для совместного проживания. О свадьбе речи не шло, ведь надо же сначала пожить вместе, проверить, как оно пойдёт. В этом Маша была с Антоном полностью согласна, она не соглашалась только с тем, что он планировал съезжаться с Машей не у себя, а в квартире её родителей.

– Как ты не понимаешь, у твоих и метров, и комнат больше, – убеждал он Машу во время каждого свидания.

Маша в свою очередь предлагала всё-таки сначала закончить учёбу, устроиться на работу и снять для совместного проживания какую-нибудь скромную квартирку или даже комнату в коммуналке. Ведь нельзя же так вот явиться к родителям и сказать им, чтоб потеснились. Антон не соглашался, считал, что так всю жизнь можно прождать неизвестно чего, а родители могли бы и потесниться, раз детям надо. Это же родительская обязанность!

Маша к тому моменту уже понимала, что если Антону что-то втемяшилось в голову, то переубедить его – дело немыслимое. Кроме того, он очень хорошо, практически досконально знал всё-всё про родительские обязанности, про приватизацию жилья, про то, кому и что положено в соответствие с действующим законодательством. Правда, она плохо себе представляла, как вдруг сможет заявить папе, что у них в квартире будет проживать посторонний родителям Антон для удобства занятий сексом с Машей в ночное время, чтобы не отвлекать её от учёбы на этот секс в дневное. Хотя, папе, наверное, это ещё как-то можно было бы объяснить, а вот маме…