Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 3

— Это я для примера.

— Для примера он… — проворчал капитан. — Для какого хоть примера?

— Для такого, Милар, что ни один смертный не должен обладать такой силой — звать природу через Лей, — ответил Арди, отпуская на волю крохотный осколок. — И мир этому не рад. Опережая твой вопрос: я не говорю про мир как про нечто одухотворенное или даже обладающее разумом.

— Ну, знаешь ли, Ньюва в прошлый раз показала себя весьма разумной, — возразил Милар, вновь возвращаясь к истории с мутантом и посольством.

— Не Ньюва, — покачал головой Ард, — а Галесцы, населявшие её берега. Их эмоции. Их разум. Они оставили отпечаток на окружающем мире. Точно так же, как смертные оставляют отпечаток своего разума на всем, чего касаются плотью или мыслью. И искусство Эан’Хане позволяет тебе самому прикоснуться к… этим касаниям. Не знаю, как еще сказать, Милар. Но чем больше ты касаешься окружающего мира, тем сильнее он касается тебя. А осколки Имен и, тем более, сами Имена — это что-то сродни не закрывающейся двери. Да, ты бережешь себя, ограждаясь от воздействия внешнего мира, но рано или поздно, как бы ни был крепок твой зонтик, Милар, а под косым ливнем все равно промокнешь.

— Я все еще не понял во всей твоей высокопарной, очень мистичной и запутанной речи, господин маг, в чем, так сказать, конкретная стоимость в эксах? — еще сильнее нахмурился Милар. Так, что у него на переносице образовались глубокие складки.

— Ты знаешь, пойдет ли завтра дождь, Милар?

— Я — нет. Синоптики, вот, постоянно пытаются предсказать.

— И как, у них получается?

— Время от времени.

— Вот время от времени и Эан’Хане понимает, что заплатил ту или иную цену, — Арди упер локоть в дверь и облокотил на ладонь щеку. — Но уже постфактум. Никто заранее не может сказать, что именно у него заберет мир. Но в том, что заберет, — сомневаться не приходится.

— Вечные Ангелы… звучит, знаешь ли, не очень приятно, — после короткой паузы резюмировал Милар. — Не понимаю, как кто-то соглашается на подобную сделку.

— А никто и не соглашается, — Арди вернулся взглядом к заснеженной улице, на которой куда чаще увидишь мерзнущего стража, нежели обычного пешехода. Все ютились по домам или же пользовались подземными линиями, попутно вознося заслуженную благодарность Короне.

— А может, ты сразу предложение целиком будешь говорить, господин маг, а не ждать, пока я обрушусь на тебя с расспросами?

— Извини… — искренне сказал Арди. — Просто… нельзя выбрать стать Эан’Хане, Милар. Для этого надо родиться Говорящим. Звездной магии может обучиться любой, а умение Говорить или Слышать — врожденный талант.

— Тогда почему я не знаю людей Эан’Хане? Кроме Темного Лорда, разве что.

— Потому что срок человека слишком краток. И только обладая невероятными способностями, можно научиться искусству прежде, чем пройдут десятилетия. Кому-то требуется сорок лет, иным — восемьдесят, другим и вовсе больше столетия. А раньше люди с трудом доживали до пятидесяти.

— Справедливо, — кивнул Милар и хотел явно сменить тему, но внезапно опомнился. — Погоди, получается, что, рождаясь с талантом Говорящего, ты буквально обречен рано или поздно отдать что-то, против собственной воли, миру?

— Да.

Милар выругался.

— А съехать с этой печальной тропинки как-то можно?

Ардан пожал плечами.

— Не знаю, Милар. Честно — понятия не имею, — ответил юноша. — Будучи Говорящим, ты, обучаясь или нет, рано или поздно услышишь осколок Имени. И если проживешь достаточно долго — узнаешь его целиком и станешь Эан’Хане. Вся разница в скорости. С должным обучением Говорящий потратит от полувека, а без — может, почти полтора. Хотя и это весьма размытые сроки. Талант тоже играет свою роль.

— Талант… значит, ты у нас, вспоминая клятое посольство, обалдеть как талантлив в этом своем искусстве?

— Вряд ли, Милар, — не без скепсиса парировал Арди. — Просто я обучался у дочери Королевы Зимы, чья власть над этой самой зимой уступает лишь её собственной матери.

— Атта’нха, — кивнул Милар. — Ведьма Льдов и Снегов. Сидхе. Я помню, напарник, я помню… Ладно, давай сменим тему.

— Давай, — пожал плечами Арди.

— Давай, раскалывайся — как позволил себе снять квартиру на канале без помощи этого ублюдка с бивнями?

Под «ублюдком с бивнями» Милар явно имел в виду Аркара, с которым, что логично, у капитана второй канцелярии отношения сложились весьма далекие от «дружеских».

— Продал военную магию.

— Военную? Разве ты не жаловался, что за неё платят фиксированную стоимость? Вроде из-за этого ты даже сжег мозги мелкому чиновнику Гильдии Магов.

Ардан тяжело вздохнул.

— Милар! Мы с тобой болтаем ни о чем по дороге… я даже не знаю куда, или ты мне решил припомнить все мои грехи? Сначала посольство, теперь это вот…

— Если бы я хотел припомнить все, господин маг, то начал бы перечисление с Башни Казначейства или, к примеру, Ларандского Монастыря Сестер Света, — не без усмешки, спрятанной в причесанных и немного мокрых от снега усах, уточнил Милар.

Ардан только отмахнулся.

— Фиксированную стоимость начисляют военной магии Красной звезды, чтобы у начинающих магов была хоть какая-то возможность к ней приобщиться, — ответил он на изначальный вопрос. — Магия от Зеленой продается по рыночной стоимости. Просто на её создание требуется лицензия, которую мне, спасибо Полковнику, сделали после того инцидента.

— Того инцидента… — фыркнул Милар. — Как ловко ты каждый раз, господин маг, срезаешь углы вдоль своих промахов.

— У меня есть у кого учиться, — легко парировал Ардан, прозрачно намекая на своего старшего коллегу.

— Справедливо, — засмеялся Милар.

Они свернули с Ньювского проспекта, и Ардан окончательно потерял надежду понять, куда именно их везет капитан. Прежде юноша полагал, что во Дворец Царей Прошлого.

— Как прошел твой праздник? — решил сменить тему Арди.

— Замечательно, — с ажиотажем и неподдельной искренностью ответил Милар. — Эльвира приготовила вкусный ужин, мы с детьми украсили елку, а после звона колоколов гуляли по городу и смотрели на шутихи. Семейная идиллия.

Ардан улыбнулся, и несколько минут они ехали в тишине, то и дело сворачивая на короткие переулки — Милар категорически отказывался ехать там, где могли одиноко леденеть трамваи, перегораживая дорогу.

— Ладно, напарник, не стану тебя мучить. Я тебя расспрашивал про это твое искусство Эан’Хане только с одной мыслью в голове.

— И какой же?

— А такой, господин маг, что, что бы тебе ни предлагал в следующие дни твой и твоего подразделения будущий подопечный, что бы ни говорил и как бы ни пытался склонить на свою сторону — не слушай. А если будешь слушать — можешь забыть о спокойной жизни. И да, представь себе, по сравнению с альтернативой у нас с тобой, особенно в последние месяцы, жизнь реально успокоилась.

Они, наконец, вырулили на очередной проспект, чьего названия Ардан не помнил. Зато он хорошо помнил, куда тот вел — к зданию Парламента.

— Подразделения? Другого подразделения? Не твоего?

— Тебя запросил Мшистый, — сквозь сжатые зубы процедил Милар, — и он привел настолько убедительные аргументы, что Полковник не стал отказывать. Вплоть до окончания Конгресса ты, в составе псов Мшистого и военных, пока сам бешеный майор и его собратья будут беречь покой Его Императорского Величества, будешь приквартирован к охране Его Светлости генерал-герцога Олега Закровского…

— Наставника Императора и нынешнего премьер-министра, — едва ли не задыхаясь, глядя на то, как к ним приближается здание Парламента, прохрипел Ардан.

Занимая большую часть Правительственной площади, уютно расположившейся на пересечении трех проспектов, оно не выглядело каким-то слишком уж помпезным. Вытянутое, будто один сплошной фасад, пятиэтажное здание с двенадцатью вытянувшимися вверх, стройными рядами оконных рам. Всего один-единственный крылатый парадный подъезд (впрочем, на то он и парадный), и больше, кроме нежно-лазурной краски, украсившей фасад, ничего. Кроме, разве что, отлитой из серебра статуи святого Павла (в честь которого был именован нынешний Император), покровителя честных и доблестных мучеников. Тех, кто даже перед лицом пыток и казни в плену Первородных не отрекся от своей родины и Светлоликого.