Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 13

Раздался выстрел.

Ардан был уверен, что его так и не услышали за пределами стен кабинета. Да он и сам почти ничего не слышал. Кроме, разве что, голоса Императора:

«…Изабелла была угрозой для нашей Родины, и я принял единственное решение, которое могло бы нас сберечь. Мы уничтожили эту угрозу, Ард. Так же, как мы найдем тех, кто стоит за новым заговором, и уничтожим и их. Так же, как уничтожим тех, кто придет за ними следом. Всех врагов Империи, каждого из них, мы убьем, Ард. Мы низвергнем их в ту бездну, в которую затем отправимся сами, чтобы убить их вновь. Такова вторая канцелярия — наследники дружины Царей Прошлого. Пока есть враг, Ард, не щади его. Уничтожай без жалости и сомнений. До самого конца. До последней капли их крови…»

Год назад это были просто слова. Жесткие, возможно, даже жестокие, но все еще — только слова. А теперь… теперь Ардан знал, что, возможно, как когда-то и отцу с прадедом, в час рождения их с Тесс первого ребенка ему придется провести ночь у реки. Провести в тщетной попытке отмыть собственные руки.

Вот что теперь значили эти слова. И вот насколько тяжелым оказалось черное удостоверение, лежавшее в его кармане.

— Капитан Алоаэиол, капитан Понских, — коротко произнес премьер-министр, возвращая револьвер в кобуру эльфийки.

Пока герцог Закровский возвращался за свой стол, мутант уже оттащила тело в потайную комнату, где Клементий буднично пил чай. А Старший Магистр Понских, ударив посохом о пол, соорудил несколько печатей, которые вернули первозданную чистоту ковру и полу, заляпанным кровью, мозгами и с характерной, щерящейся щепками и черной окалиной дыркой в паркете.

— Ваша маска, капрал.

Ардан, сам себя не помня, надел маску на лицо. Он видел смерть и убийства. Чаще, чем хотел бы. Куда чаще… но впервые он оказался в первом ряду зрителей на казни.

— Капитан Понских, будьте так любезны, позовите следующего.

— Так точно, генерал.

Старший Магистр ненадолго отлучился и вернулся в компании ничем не примечательного мужчины средних лет.

— Ваша Светлость.

— А, второй помощник министра Сельского Хозяйства. Чем могу быть вам полезен в данный солнечный, но, признаться, холодный день?

— Именно с тем и обращаюсь, Ваша Светлость, — не испытывая ни грамма волнения, страха или раболепия, чиновник опустился на стул и протянул папку, которую премьер-министр тут же раскрыл на титульном листе. — Из-за жесткой зимы мы теряем примерно половину процентного пункта стратегического восточного зернохранилища каждый день. Таким образом, за сезон, если температура не изменится, мы рискуем потерять больше половины.

— Да уж. Новости не самые приятные. В чем заключается инициатива?

— Мы в нашем аппарате предлагаем два варианта. Сделать закупку в западных губерниях, где зима куда слабее, либо провести биржевой раунд для островитян. Но…

— Последний пункт запрещен законом о протекции внутреннего рынка, — задумчиво произнес премьер-министр.

— Именно, — подтвердил помощник министра Сельского Хозяйства. — И, боюсь, подобная закупка может быть превратно воспринята обществом. Будто Корона не хочет поддержать местного производителя и наращивает импорт.

— А в случае внешней угрозы хотелось бы, чтобы наши запасы были не ниже, а выше пунктов отсечения.

— Именно так, Ваша Светлость.

— Тогда, господин заместитель, вынужден спросить — что вы хотите конкретно от меня? Пока что я вижу область ведения конкретно вашего министерства, а не моей персоны.

— Обсудить инициативу по ослаблению закона о протекции на конкретный срок, — чиновник протянул вторую папку. — В конкретном объеме денежных средств. И также с закрепленным в бюджете следующего года повышением закупочных цен для внутреннего рынка, пока не будет достигнут паритет трат с дополнительными средствами, потраченными на импорт.

— Иными словами, вы хотите закупить зерно вдвое дороже?

— Де-юре, Ваша Светлость, да. Де-факто добавленная стоимость следующего года осядет в карманах наших производителей и частично вернется в форме налогов и сборов.

— Звучит как нерациональная трата.

— Именно это я и хотел обсудить, Ваша Светлость. Но спешу заметить, что в случае конфликта деньги Народ есть не сможет. Сколько бы много их у нас ни оказалось.

— Резонно, — премьер-министр пригладил усы и поднял взгляд на капитана Понских. — Бобер, будьте добры, налейте нам с господином чаю. Тут есть что обсудить.

Казалось, что один лишь Ардан не мог свести взгляда с того места, где только что оборвалась жизнь Цилиндра. Для всех остальных в кабинете это был самый обычный, едва ли не банальный, рабочий, первый день недели.

Парламент они покинули лишь уже хорошо за полночь.

Арди, уперев предплечья в бортик балконного парапета, смотрел на город. Дом премьер-министра находился в устье лодочного канала, и с его западного крыла открывался потрясающий вид на стрелку Ньювы — Гильдейскую набережную и дальше, через белоснежный покров заснеженной реки, на Дворец Царей Прошлого. Весь в огнях, с прожекторами, бьющими в небо, тот готовился к приему иностранных делегаций.

А Ардан… он просто дышал свежим холодным воздухом. Слегка потрескивающим от мороза и кусающим кончик носа. Совсем несильно. Как кот, пытающийся рассказать незнающему его языка человеку о своих чувствах. Может, и ветер пытался сделать то же самое?

— Держи, капрал.

Ард слышал, как она приближалась к нему. Слышал, как медленно и размеренно билось её сердце. Капитан Алоаэиол подошла к нему со спины и протянула шкатулку. Самую обычную, с неснятой фаской и не покрытую лаком. Арди тут же её узнал. Уже не раз видел.

— Спасибо, — поблагодарил он и, поставив на широкий парапет, вынимал содержимое и поочередно выставлял в крепления на поясе.

Ему наконец, спустя почти два месяца, снова выдали накопители. Причем лейтенант Дагдаг расщедрился на шесть кристаллов для каждой из Звезд. Да, разумеется, феномен Пресыщения не позволял воспользоваться больше чем четырьмя накопителями для каждой из Звезд за день.

Проверив, что накопители не вывалятся, Ардан повернулся обратно ко Дворцу Царей Прошлого. Величественный, воздушный, словно не от мира сего, главный центр Империи возвышался над спящей Ньювой и ленивыми, редкими автомобилями, ползущими по набережной.

— Ты не соглашайся.

— Что? — переспросил Арди, поворачиваясь к капитану.

Странная женщина, прислонившись спиной к бортику, запрокинула голову над каналом и подставила лицо под падающий снег.

— Когда предложат перевестись к нам, к Кинжалам, ты не соглашайся, Снежный Волк, — прикрыв глаза, наслаждаясь морозными поцелуями снега, пояснила Алоаэиол.

— А должны?

— Конечно, — ни секунды не раздумывая, кивнула эльфийка. — Поэтому майор Мшистый тебя у Полковника и выпросил. С момента, как Коршун… как лорд Аверский встретился с Вечными Ангелами, Мшистый постоянно намекает, что тебе не место в дознавателях.

— А какое дело майору Мшистому до…

Ардан не договорил. Кинжалы, подразделение второй канцелярии, работавшее в основном за пределами Империи либо же там, где требовалось не афишировать свою принадлежность к Черному Дому, считались чем-то полумифическим. Либо же отголоском времен, когда вторую канцелярию не опутали по рукам и ногам Парламентские реформы.

Но если вспомнить Катерину — стрелка из отряда Йонатана, Мшистого и всех прочих, то…

— Границы между Плащами и Кинжалами уже давно размыты, Ард, — подтвердила его мысли капитан Алоаэиол. — Полагаю, лет через десять, а может, и раньше, деление на подразделения и вовсе упразднят.

Сомнений не оставалось — майор Мшистый, как, скорее всего, и его «псы», точно так же являлись членами подразделения Кинжалов.

— Спасибо за предупреждение, — коротко ответил Ард.

— Да не за что, — дернула плечиками Алоаэиол. — Сердце у тебя слишком доброе, Ард. Мягкое. И теплое. А если попадешь в сети Закровского, Мшистого и иже с ними, то все, что от тебя в какой-то момент останется, — твоя функция. И не более того.