Бывает и хуже? Том 4 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 3

Точно, Аткарская газета. И ведь не подумал, что мама Чердака наверняка её читает.

— Да, врач, — признался я. — Ваш сын за вас переживал, поэтому попросил меня разыграть этот спектакль. Но препарат, который я посоветовал, в самом деле хороший. Вам надо следить за давлением, чтобы не было осложнений.

— Я и сама понимаю, — кивнула та. — И обязательно его попробую. Спасибо вам. Я рада, что у сына есть такой замечательный товарищ.

Чердак вернулся, и Раиса Андреевна резко прервала разговор. Только незаметно подмигнула мне, совсем как Чердак.

Вот теперь очевидно, что они похожи.

Мы собрались, я поблагодарил женщину за обед, и мы с Чердаком вышли на улицу.

— Слушай, отлично сыграл, она ничего и не заподозрила! — радостно заявил Чердак.

Ну да, ну да.

— Хорошо, — кивнул я. — Надеюсь, препарат начнёт принимать. Так что насчёт Коляна?

— Я своё слово держу, брат, — важно ответил Чердак. — Два месяца ему. До первого мая.

— Спасибо, — кивнул я.

— Бывай, брат, у меня ещё дела, — Чердак пожал мне руку и ушёл.

Я вздохнул. Достал телефон, позвонил Коляну. Тот ответил почти сразу, ждал звонка.

— Ну чего? — с волнением спросил он.

— Два месяца у тебя есть, — ответил я. — За это время надо долг вернуть. Не вернёшь — пожалеешь, обещаю.

— Верну, честное слово! — обрадовался Колян. — Спасибо, Саня!

— Теперь жди от меня заданий, — серьёзно сказал я и положил трубку.

Так, минус одна проблема, плюс один союзник. Не то чтобы союзник, но помощник. Чтобы разобраться с Власовым раз и навсегда.

А теперь пора к бабе Дуне. Проблемы проблемами, а уровень праны никто за меня не повысит.

Я пешком добрался до уже знакомой избушки, вошёл внутрь. Баба Дуня сидела на лавке со своим вязанием. Спицы ловко мельтешили в её руках, а внизу красовался длинный шарф.

— Пришёл, — кивнула она мне. — Здравствуй.

— Здравствуйте, — ответил я. — Да, на новое занятие.

Я задумался, рассказывать ли бабе Дуне про её внучку или нет, но она меня опередила.

— Варька заходила ко мне в тот вечер, — заявила она. — Угрожать пыталась.

По крайней мере, мне не придётся выбирать, рассказывать про ту встречу или нет.

— Угрожать? — удивился я.

— Да, волнуется она за тебя, — баба Дуня не прекращала вязание, хотя говорить об этом ей явно было тяжело. — Ивана мне простить не может. Сказала, что если с тобой что случится — я пожалею. Что рядом с тобой и так смерть ходит.

Она мне говорила нечто подобное. Правда, не про смерть, а про проблемы. Варя казалась мне всё более и более загадочной.

— Она приехала среди ночи, потому что ей приснился сон про меня, — рассказал я. — И она забеспокоилась обо мне.

— Добрая внучка у меня, чистое у неё сердце, — кивнула баба Дуня. — Но ты и сам непростой, правда ведь. Внучка рассказала, что чувствует в тебе много жизненной энергии, праны. Я не очень-то верю в это её учение философское, но она говорит, что ты отличаешься от всех. Это я и сама вижу.

Баба Дуня отложила вязание, посмотрела мне в глаза.

— Тебе пора правду сказать, Александр, — заявила она. — Ты ведь владеешь магией?

Я уставился на бабу Дуню. Меня только что раскрыли? Но как, если в этом мире совершенно не было магии?

Она смотрела спокойно и выжидающе. Взгляд голубых глаз пронизывал насквозь, и она ждала ответа.

Так, молчание, пожалуй, затянулось. Что же ей сказать? Я не думал, что вообще кому-то признаюсь про наличие у себя праны. Но тут выбора у меня не было.

Однако главную тайну, про перерождение из другого мира, я раскрывать был не намерен. Даже бабе Дуне. Неизвестно ещё, к каким последствиям приведёт эта информация.

— Да, я владею магией, — сказал я. — Целительской.

Баба Дуня кивнула. Спокойно, без удивления, без шока. Словно я просто подтвердил то, что она и так знала.

— Так я и думала, — просто сказала она.

Неожиданно.

— Как вы это поняли? — спросил я.

Баба Дуня не ответила. Отложила вязание, встала, подошла к столу. Налила две кружки травяного настоя, одну протянула мне.

— Садись, поговорим, — сказала она. Я сел напротив неё, взял одну кружку. Она продолжила: — Как я поняла? Не знаю. Увидела, почувствовала, ещё в самую нашу первую встречу. Тогда ты попросил обучать тебя травничеству для укрепления тела и духа. И я сказала, что это близко к правде, помнишь?

Я кивнул. Конечно, хорошо помнил нашу первую встречу. Тогда сразу понял, что она очень важна для меня.

— Я сразу почувствовала, что травы тебе нужны не для этого, — продолжила старуха. — И потом, в следующие встречи, я всё яснее это чувствовала. Беспокоилась, если уж по правде. Боялась тебя.

Это было удивительно. Я ни разу не подумал, что баба Дуня меня боится.

— И Егор Петрович посоветовал меня не обучать? — спросил я, вспомнив подслушанный разговор бабы Дуни и мужчины в тулупе.

— Да, он сказал подальше от тебя держаться, — честно ответила та. — А я не хотела. Боялась, но чувствовала, что надо обучать тебя. А потом внучка, спустя столько времени, ко мне заявилась, и я всё поняла.

Я попытался собрать все кусочки воедино.

— Вы только что сказали, что не верите в её учение о пране, — напомнил я.

— Так и не верю, — пожала старуха плечами. — Зато я поняла, что то, что она называет другой жизненной энергией — это магия. И всё сразу встало на свои места, я поняла, что чувствовала в тебе. И поняла, что для этого тебе и нужно травничество.

Я немного помолчал, сделал пару глотков настоя. Теперь мне надо было рассказать про себя часть правды, утаив перерождение. Сложно, но необходимо.

— Я с детства чувствовал эту энергию, но не знал, что это, — начал я. — Потом как-то разбил коленку, и она зажила сама. И я понял, что чем-то отличаюсь от остальных. Попытался поговорить с родителями, но они мне не поверили. Поискал информацию об этом — и ничего не нашёл. И понял, что лучше хранить это в тайне.

Баба Дуня слушала меня с интересом, не перебивала. По-моему, легенда звучала вполне правдоподобно, именно так бы всё и происходило в этом мире.

— А что ты умеешь? — спросила она, когда я замолчал.

— Я могу незначительно воздействовать на человека, например, облегчить боль, — сказал я. — Могу как будто бы почувствовать, с каким именно органом что-то не в порядке. Но сила моя слаба. И начав работать врачом, я подумал, что могу стать сильнее. Как-то раз я заметил, что сила внутри, которая концентрируется где-то в груди, словно растёт от фикуса, стоящего на окне.

— И ты решил заняться травничеством, — кивнула баба Дуня. — Умно. А потом судьба свела тебя со мной.

Это было абсолютно случайно, но мне и самому казалось, что нас свела судьба. Именно в тот день баба Дуня впервые решила вызвать врача, а никто не захотел сюда ехать. И к ней поехал я.

— Ты считаешь, что можешь лучше овладеть своей силой? — спросила баба Дуня.

Я кивнул.

— И ты считаешь, что в этом поможет травничество? — снова спросила она.

Я снова кивнул. Да, это знал из прошлого мира. Алхимия способствует прокачке магического центра.

Сейчас я был на первом уровне. Хотя в этом мире магия работала и не совсем так, как у меня. Например, сильную эмоцию я почувствовал всего раз, хотя свои способности не блокировал. Может, всё ещё недостаточно сил, чтобы чувствовать других людей?

Зато пару раз мне удалось сделать то, что свойственно более высоким уровням магической силы. На стрелке с Чердаком я вызвал кратковременный сосудистый спазм, тем самым одержав победу в итоге. И второй раз я помог Кораблёву с инфарктом. Тогда я вызвал перегрузку своего магического центра и не мог вообще пользоваться праной. Пока Варя, внучка бабы Дуни, не напоила меня отваром.

Вторую порцию которого, кстати, я пью до сих пор. Но прану это больше не увеличивает, лишь поддерживает меня в тонусе.

— Тебе надо держать в тайне этот секрет, — тем временем серьёзно сказала баба Дуня. — Люди меня-то ведьмой считают, а тебя так вообще сторониться начнут.