Фаза Быстрого Сна (REM) (ЛП) - Фитцек Себастьян - Страница 20

— Ты видел… что ты видел?

Нико подобрал очки и положил на пол.

— Ничего!

Враньё.

— Да неужели? А почему тогда ведёшь себя так, будто в тебя демон вселился?

— Я опять просто дурачился, — торопливо заверил Нико.

— Конечно. А я бы с удовольствием проспала трое суток подряд!

Решительно подняв очки с пола, она на секунду замешкалась — и всё же нацепила их на себя. Они оказались как минимум на размер больше, и резинка едва держалась.

— Подожди, тут нужно покрутить, — сказал Нико, шагнув к ней.

Значит, всё-таки…

Она повертела головой из стороны в сторону — сквозь сомнакуляр всё в комнате виделось смутно, как через тёмные солнцезащитные очки. В том числе и Нико, наблюдавший за ней со смесью страха и любопытства.

— Ну? — спросил он.

Алисé сняла очки.

— Ничего.

— Вот видишь, — подтвердил Нико, но нервозность всё ещё сквозила в каждом его движении. — Может, осмотрим остальные комнаты? Поищем того парня с рюкзаком? — предложил он — явно стремясь убраться отсюда как можно скорее.

Алисé машинально кивнула, задумчиво вертя очки в руках.

И пока она гадала, что именно Нико от неё скрывает, — она упустила из виду то, что лежало на поверхности.

ГЛАВА 32.

Амир.

Амир ещё раз просмотрел запись, которую тайком сделал, следя за этими двоими.

Пока Майк караулил вход — не хватало ещё, чтобы актёры сбежали, — а Дани готовила помещение к съёмке, он проследовал за Алисé и Нико через спа-зону в этот странный закуток, напоминавший заброшенное больничное крыло.

Точь-в-точь как в мрачной легенде, которую он рассказал недавно в микроавтобусе.

Ему повезло: оба чувствовали себя в полной безопасности и оставили открытой дверь помещения, когда-то, по всей видимости, служившего лабораторией сна.

Они громко спорили, когда Амир их нагнал. Из коридора, благодаря настенному зеркалу в лаборатории, ему открывался идеальный обзор происходящего — при этом сам он оставался невидим.

Что за чертовщина была та штуковина, которую Нико нацепил на себя? И что он в ней увидел — такое, что потрясло его до глубины души?

В этом Алисé была абсолютно права. Там определённо было что-то, видимое сквозь эти линзы. Амир хорошо знал это выражение лица — опустошённое, растерянное, — которое Нико продемонстрировал, сняв прибор. Он видел точно такое же у некоторых частных клиентов, переоценивших собственную выдержку и не справившихся с жёсткой подачей заказанного ими террор-порно.

Нико выглядел как человек, осознавший: чудовищные образы, выжженные на его сетчатке, отныне и навсегда поселятся в его сознании — без права на выселение.

Только что, во имя всех чертей, он там увидел?

И почему, когда очки надела Алисé, он не просто повернул колёсико, но и отсоединил от прибора кабель — наверняка выведя его из строя?

Что за игру ведёт этот Нико?

Амир убрал телефон, вслушался в тишину тайного лабораторного крыла и решился войти в лабораторию сна.

Не прошло и двадцати секунд, как он уже покинул её. С загадочными очками и подходящим к ним кабелем для зарядки в руках.

ГЛАВА 33.

Нико.

Они только добрались до ресепшена, когда его накрыла усталость — такая свирепая, что он едва не потерял равновесие и не завалился набок.

— Эй, эй, эй! — услышал он крик Алисé, а потом ощутил глухую боль.

В следующее мгновение он обнаружил себя на удобной, но пахнущей пылью и отсыревшим матрасом кровати.

— Где я? — спросил он Алисé, склонившуюся над ним с тревожным лицом. Её волосы приятно щекотали ему щёку — так близко оказались их лица.

— Ты потерял сознание и рухнул, — сказала она. — Прости, я тебя поймала, но голова всё-таки ударилась о мраморный пол. Сильно болит?

— Нет! — соврал он.

В эту секунду ему отчаянно захотелось её поцеловать — за то, что она была такой неравнодушной.

Я ей небезразличен. Может быть, так же небезразличен, как она мне.

Он огляделся. Гостиничный номер, который несколько десятилетий назад наверняка считался верхом роскоши, теперь выглядел музейным экспонатом. Тёмные деревянные панели на стенах, массивный дисковый телефон на прикроватном столике, допотопный ламповый телевизор на треноге.

— Как ты меня сюда затащила?

— Ты не такой уж тяжёлый. К тому же мне пришлось волочить тебя под руки только первые метры, а потом я встретила Амира, и он помог. Это он забросил тебя на кровать!

Серьёзно?

Этого он не помнил. Его память обрывалась на ресепшене.

Алисé подошла к маленькому приставному столику и взяла в руки записную книжку.

— Знаешь, что тут написано? — спросила она и тут же продолжила: — Тут написано, что эти очки, этот сомнакуляр, могут воспроизводить сны как фильм. Разве это не безумие?

Да, это было безумие. И то, что он увидел, не отпускало его даже после обморока. Проклятые очки сделали его кошмары зримыми. Каким бы образом им это ни удалось. Вернее — каким бы образом это ни удалось доктору Штегеману или доктору Шталь. Потому что совершенно очевидно: этот аппарат был их дьявольским творением.

Алисé возбуждённо уставилась на него. Нико подтверждающе кивнул и вытянулся на кровати. Руки и ноги по-прежнему оставались абсолютно ватными.

— Они записывали пациентов во время фазы быстрого сна с помощью фМРТ, — взволнованно объясняла Алисé. — Это что-то вроде обычного МРТ, только оно не просто отображает структуры мозга, а ещё показывает зоны активности. По сути, оно видит, что мозг делает в данный момент.

— Ладно, — выдавил Нико. Говорить по-прежнему было тяжело. Такое ощущение, будто тело всё ещё спало.

— Но самое невероятное — дальше: потом искусственный интеллект обработал эти записанные электромагнитные импульсы мозга и перевёл их в объёмные трёхмерные изображения. Это же полный бред, нет?

— Да, полный, — сказал Нико и зевнул.

— Эту тетрадь я точно заберу с собой, тут куча безумных записей, — сказала Алисé, коротко взглянув на него. — Принесу тебе воды из рюкзака.

Она вышла из его поля зрения.

Неужели это действительно возможно? Записывать сны? И воспроизводить их?

Голова шла кругом. Он услышал шуршание.

— Что это? — спросила Алисé.

Её голос изменился. Исчез тот тёплый, заботливый тон «ты мне важен, я о тебе позабочусь». Теперь в нём звучал страх. И невысказанное обвинение.

— Нико!

Нико потёр глаза ладонями — ощущение было такое, словно кто-то щедро сыпанул в них песку. То, что он увидел, заставило сердце на мгновение остановиться.

— Зачем ты роешься в моих вещах? — спросил он, вместо того чтобы прокомментировать тот факт, что она держала в руках свой жёсткий диск. Тот самый, который он утром подменил.

— Это… мой? — спросила Алисé, и Нико услышал, как у неё перехватило дыхание.

— Всё не так, как ты думаешь… — начал он, но Алисé уже смотрела на него с выражением полного потрясения.

Как ей объяснить, что он хотел лишь лучшего для неё? Что подменил жёсткие диски, чтобы она провалилась и не уехала по стипендии за границу — туда, где без него пропала бы.

Хотя, если быть до конца честным, — скорее всего, вовсе бы не пропала. Алисé всегда была крепче его, и в последнее время именно он без неё был безнадёжно потерян.

Но как объяснить ей, что он не может без неё жить? Что только рядом с ней чувствует себя нужным. Что она пробуждает в нём инстинкт защитника — настолько глубоко укоренившийся, что он бессилен перед ним.

Всё, что он делал, он делал ради её защиты. Так было всегда. Всю его проклятую жизнь.

С самого их знакомства в приёмной семье, куда их определил Клаус Тарин — ответственный чиновник из органов опеки. Это случилось в самом начале. Алисé провела в семье всего неделю, но за это короткое время Нико успел сблизиться с ней теснее, чем со своими двумя приёмными братьями за целый год.